Истекающее время

      Я развалился на кровати своего горе-соседушки. Блондин печатал что-то на своём ноутбуке.       — Поспи немного, — предложил он.       Я хмыкнул. Как можно спать, зная, что завтра меня не будет… На глаза навернулись слезы, и я закрыл лицо руками. ДжонХён отложил ноутбук в сторону и подбежал ко мне.       — Рен, что с тобой? — обеспокоенно спросил парень.       — Всё время думаю о завтрашнем дне, — прохныкал я.       ДжейА вздохнул и погладил меня по голове. Я продолжал распускать сопли. Через несколько минут горячее тело парня лежало рядом с моим и тесно прижималось.       — Не думай. Я смогу спасти тебя, — губы парня прикоснулись к моей мокрой щеке.       — Я пойду домой, — отталкиваю его. — Мне предстоит ещё много чего сделать.       Блондин не удерживает меня, только спрашивает:       — МинКи, то, что было час назад… Не отразится на нашем общении? В смысле, ты не оставишь меня одного? Я не противен тебе?       Я, не торопясь, одеваюсь, обдумываю его слова. Хотя зачем думать, если ответ очевиден? Да, я не перестану с ним общаться! Да, он нравится мне! Я начинаю чувствовать к нему что-то большее, чем симпатию… Быть может, я влюбляюсь? Ещё вчера я бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы мне это. Но сегодня… Мне все равно, что мой выбор — это парень…       ДжонХён ждёт моего ответа. Я говорю ему:       — Давай так же погуляем под луной сегодня? А потом я переночую у тебя. Даже если это последний…       — Завтрашний день никогда не будет последним, — перебивает меня хён.       С секунду мы сверлим друг друга глазами. Я киваю парню в знак доверия и прощания:       — ДжейА, сегодня в полдвенадцатого на скамье.       Ухожу…

***

      Открываю учебник по математике. Ненавижу этот предмет, но сейчас я даже не представляю, чем заняться… Мне не хочется сидеть на шее у ДжонХёна, мучить его своими переживаниями. Но он дал мне надежду, за которую я схватился, словно за спасательный круг. Замечаю, что начинаю грызть карандаш… Мотаю головой из стороны в сторону, чтобы выйти из власти мыслей. Сейчас моя цель — математика.       Перевожу взгляд на учебник, морщусь. Никогда не понимал математику. Даже таблицу умножения смог запомнить только схематично. Вот спросите меня: сколько будет семью девять — я не отвечу. Моя тупость так бесила учителей, что я не раз проводил занятия, стоя в школьном коридоре под дверью класса…       Смотрю на первое уравнение, потом записываю его в тетрадь. Затем закрываю учебник и кидаю его в противоположный угол. Тетрадь летит следом. Не знаю, что делать с этим уравнением! Беру учебник по английскому. Что тут у нас? Пересказ. Ну что ж, начнём. Читаю непонятные слова, пытаюсь выучить первое предложение. Снова провал. Я безнадёжен.       Устало тру глаза. Сидеть становится трудно — ДжейА перестарался. Встаю и подхожу к окну. И тут же шарахаюсь от него, стараюсь не заорать: снова мой кошмар смотрит на меня. Подавляю в себе порыв побежать к блондину. Так нельзя. Я должен продержаться этот вечер до нашей встречи. Я и так показал достаточно слабости.       Успокаиваю свои расшатанные нервы и теперь с вызовом смотрю на призрака. Но за окном уже никого нет.       — Что за чертовщина? Где она? — я подхожу к окну.       Не замечаю, как наступаю на школьную сумку. Нога подворачивается и я охаю от боли. Слишком громко. В комнату врывается мама:       — МинКи, что случилось? — беспокойно спрашивает она.       — Да нога подвернулась, — выдавливаю я слова сквозь зубы.       Больно, блин! Смахиваю непрошеные слезы.       — Где ты был? — спрашивает мама.       — Сначала гулял, а потом у соседа сверху, — отвечаю.       Ведь рассказать матери, что я знаком с ДжонХёном — это не преступление? Если я умру, то она не будет думать, что он мог убить меня?       — С Кимом? Хороший мальчик. Тихий такой, — мама щурится. Она всегда так делает, когда пытается вспомнить что-нибудь.       Да, мам, он очень хороший. Начал помогать парню, которого даже не знает. Ради спасения моей жизни пожертвовал своим телом. Хотя он же говорил, что я нравлюсь ему… Интересно, а если я останусь жив, то мы сможем быть вместе?..

***

      Эта ночь выдалась очень холодной и ветреной. Пришлось одевать несколько толстовок, так как шкаф с теплыми вещами находился в родительской комнате. Я, прихрамывая, долго спускался по лестнице со своего второго этажа. Стоило только выйти, как ветер швырнул мне в лицо поток пыли. Я закрыл глаза. И как мне при таком ветре найти ДжейА?       Аккуратно, держась за перила, спускаюсь по ступенькам на асфальт. Холод заползает под одежду. Я начинаю замерзать. Чёрт возьми, что мне делать?       Слышу, как за моей спиной хлопает входная дверь, а следом крепкие руки прижимают меня к чьему-то телу. Конечно же, это ДжонХён, мой спаситель всегда и во всём. Когда он стал так незаменим?       — Ты уже здесь, — его голос с лёгкой хрипотцой. — Может, сразу пойдём домой? Ты же замёрзнешь! Не мог одеться потеплее?       Кладу свою голову парню на плечо, руками заползаю ему под куртку. Оказывается, мои пальцы успели заледенеть, и, когда я прикоснулся к голому и горячему телу, оно содрогнулось.       — Не мог, — отвечаю я блондину. — Боялся, что разбужу родителей. Они не должны знать о моих ночных похождениях. Я не хочу нарушать традицию, поэтому давай побудем здесь, на улице.       — Ты же окоченеешь от холода! — воскликнул хён.       — А ты обними меня, — прошептал я, но сосед услышал.       Он обхватил меня покрепче, повел в сторону детской площадки. Мы забрались в детский домик. Окошки были лишены стёкол, а в полный рост мы встать не могли. Здесь ветер налетал на стены ярко покрашенного деревянного строения, но во внутрь него залетал только изредка. Мы сели на пол. ДжейА притянул меня к себе, предварительно расстегнув куртку. Я прижался к груди парня.       — Только ты мог вытащить меня из квартиры в такой холод! — хихикнул блондин. — Теперь ты мой должник.       — Я и так твой должник, — качнул я головой.       — Ок. Если я попрошу тебя сейчас поцеловать меня, ты сделаешь это? — поинтересовался парень.       Я, безо всяких слов, потянулся к губам парня. Он приоткрыл их навстречу мне, но я не воспользовался этим. Мне хотелось невинного поцелуя, а не страстного с языком. Когда я отстранился, ДжонХён прошептал:       — Я готов вечно, в такой холод, греть свои губы об твои.       Я тихо засмеялся. Люблю этого парня… Что?! О чём я думаю? Мы знакомы всего второй день, а я уже о любви думаю! Может, мне попытаться узнать о парне побольше? Только вот станет ли он рассказывать мне о своей жизни? Думаю, что мне придется щипцами вытаскивать из него крупицы правды жизни… Что ж, рискну.       — ДжейА, — позвал я. — Расскажи мне о себе.       Блондин молчал. Молчал очень долго. Я даже не надеялся получить ответ, но парень наконец разрушил тишину:       — А что рассказать, Рен? Когда родился или где? Чем занимаюсь? Какой образ жизни веду? Что именно тебя интересует?       — Когда твой день рождения? — нерешительно задаю я вопрос.       — В июне, совсем не скоро. Ещё что?       — Почему ты живешь один? Тебе ещё нет 20. Где твои родители?       ДжонХён мучительно вздыхает, убирает с моих глаз тёмную челку.       — Они умерли. У меня нет родственников.       Глаза блондина наполняются грустью, потом она исчезает и появляется равнодушие. Оно пугает меня. Неужели парень вправду совершенно один? За то время, что я был рядом с ним, ДжейА никто не звонил. Ему, должно быть, одиноко.       — Не смотри на меня так. Мне не нужно сочувствие, — резко произнес хён.       — Но ты один…       — Нет, Рен! Одиночество — лучшее, что у меня было.       — Было? — переспросил я. Мне страшно, когда он так ведет себя. Не узнаю милого ДжонХёна с доброй улыбкой, теперь он похож на сегодняшний ветер…       — Да, было. Теперь у меня есть ты, — он провёл пальцем по моей щеке.       Я сразу успокоился. Лёд в глазах парня растаял. Хён стал прежним, таким, каким я полюбил его. Губы парня прислонились к кончику моего носа.       — Люблю тебя, малыш, — прошептали они.       Я пригрелся на груди парня и начал медленно засыпать. На слова блондина улыбнулся, прошептал:       — И я тебя тоже, хён.       И я заснул. Скорее всего, ДжейА отнес меня на руках к себе домой, так как утром я нежился в тёплой постели парня. А он лежал рядом и держал мою руку в своей.       — Проснулся? — моя любимая улыбка тронула его губы.       Киваю.       — Завтрак делать? — спрашивает хён.       Снова киваю.       — А ты немногословен, — смеется ДжонХён.       Он поднимается с кровати, одевает мягкие домашние брюки, приглаживает растрепавшиеся волосы. Я любуюсь его телом. Поймав мой взгляд на своем торсе, ДжейА краснеет и накидывает на плечи рубашку.       — Вставай, завтрак будет готов минут через пять, — кидает он мне и уходит.       Появляюсь на кухне ровно через пять минут. К моему удивлению, завтрак уже готов. Яичница с беконом красуется на тарелке. Вспоминаю вчерашний завтрак, хмыкаю:       — У тебя что, кроме яиц и бекона ничего нет?       — Я мало ем дома. Люблю ходить по ресторанам и кафе, — посмеивается блондин.       — А меня сводишь куда-нибудь? — интересуюсь я.       — Конечно. Сделаю всё, что ты захочешь, — подтверждает парень. — А теперь садись есть, пока не остыло. Не забывай, что на сегодня у нас должно быть ещё одно, последнее, пророчество.       Он достал мою книгу. Я, чувствуя интригу, быстро заглотил свой завтрак, поймал удивленный взгляд соседа-спасателя. Он решил поиздеваться надо мной:       — Что, еще одну порцию?       — Айщщ! — я стукнул кулаком по столу. — Мне не терпится узнать то, что мне предстоит сделать сегодня. Что-то мне подсказывает, что будет интересно. Первое — найти друга, второе — любовника. А третье — мужа?       ДжейА громко заржал и протянул мне книгу:       — На твоём месте я бы так не радовался. В Корее запрещены однополые браки.       Я выхватываю книгу из его рук и открываю на тридцать седьмой странице. Смотрю в текст и ничего не понимаю. Блондин снова смеется:       — Чего ты там высматриваешь, если не знаешь языка?       Он достает блокнот и ручку, читает вслух: «Se spune că există lucruri mai rele decât moartea însăși. Dar nu este ea frică de tine? Acesta a fost fata ei, am înțeles ce putem pierde. Uită-te acum la omul care este foarte drag pentru tine. Ești sigur că la această oră va fi lângă tine? Dacă mori, va plânge pentru tine? Sau prin toate testele pe care le-ați fost împreună, relația voastră ar putea rămâne fragilă? Să-l vezi pe. Misiunea ta — să moară». Он бросает на меня обречённый взгляд.       С моего лица спадает улыбка. Что-то не так? Спрашиваю это. ДжейА молча протягивает мне блокнот.       — Он сказал, что есть вещи и похуже, чем сама смерть. Но она не боится вас? Перед ее лицом мы понимаем, что теряем. Посмотрите на человека, который очень дорог для вас. Вы уверены, что на этот раз он будет рядом с вами? Если вы умрете, будет плакать из-за вас? Или через все испытания, что вы прошли вместе, ваши отношения могут оставаться хрупкими? Посмотрим. Ваша миссия — умереть, — читаю и холодею.       — Рен, я… — начинает ДжонХён.       Поднимаю на него безумные глаза. Что он? Говорил, что сможет спасти меня, но… Господи, что мне делать? Я так мало прожил, а теперь…       — Сможешь спасти меня? — мои губы дрожали.       ДжейА не отвечал, его пальцы нервно постукивали по столешнице. Я схватил его за руку, закричал:       — Чёрт возьми, ДжонХён! Ответь мне, у меня есть шанс? Ты сможешь помочь мне?       — Я хочу умереть вместо тебя, малыш, — хрипло проговорил парень.       Я заревел в голос, уронил голову на руки. Блондин дал мне какую-то таблетку. Спустя двадцать минут меня просто вырубило.

***

      — МинКи, — меня пытались растолкать.       «Нет, мам, хватит! Пожалуйста, я так хочу спать!» Но меня продолжали трясти и бить по щекам. Я был вынужден приоткрыть глаза. ДжонХён… Мой любимый блондин…       — Рен, у меня есть план! — в его глазах горел азарт.       Я, кряхтя, начал подниматься.       — Что за план?       — Вот, — парень протянул мне свой блокнот.       Я удивленно посмотрел на него. Что он хочет этим сказать? Блокнот спасет меня от смерти?       — Зачем мне это? — спросил я.       — Напиши свою смерть, — парень положил блокнот мне на колени и вложил в руку карандаш. — И давай быстрее, осталось всего полчаса!       — Что писать? — не сообразил я.       — Мини-рассказ о своей смерти.       «МинКи достал пузырек из полки. Он знал, что в нем находится. Ему дорого стоило решение принять лекарство. Едкая жидкость потекла в горло. Через несколько минут парень начал задыхаться, его горло распухло и кислород поступал в лёгкие очень медленно. Когда воздуха не стало, парень закрыл глаза. Навеки»       Я откинул карандаш в сторону. Мне не было дано природой что-либо писать. Я делал это очень медленно и плохо. Все это время блондин сидел рядом и поторапливал меня.       Сейчас хён читал то, что я накалякал на маленьком листке. Он удовлетворенно кивнул головой. Часы пробили полночь и…       Я был жив.

POV JR

      Я лежал рядом со своим малышом. Он был жив. Я сумел спасти его.       Я слушал, как он мило сопит во сне. Под это сопение я заснул.       …Она сидела на кровати, наклонялась надо мной. Женщина в белом. Я узнал ее быстро, по причёске…       — Мама, — мой голос срывался, а подняться не было сил. — Мама, это ты?       — Пять дней, — услышал я шёпот. — Я заберу тебя через пять дней. А пока, буду ждать здесь.       Она садится на край постели. Мной овладевает животный страх…       Просыпаюсь от крика, с минуту пытаюсь понять, где нахожусь. Заботливая рука моего МинКи убирает волосы, прилипшие к мокрому лбу.       — Что с тобой, хён? — его ласковый голос…       — Пять дней, — отчётливо я слышу в своей голове.