Под давлением

Валерий.       За окном я видел только голубое небо и белый мазок облака, блеклый и протертый в середине. Солнце уже перекатилось на другую сторону, рабочий день подходил к своему логическому завершению, но совещание, на котором подводились итоги недели, заканчиваться не желало. Кто-то из моих замов выступал с докладом, чертя ярко-красным маркером схемы на доске. Я давил зевки и постоянно бросал взгляды на часы. Эта неделя выжала меня досуха. Устал. Я давно не думал об отдыхе, не стремился к нему, отдавая себя без остатка бизнесу: сначала его созданию, затем развитию. Как сумасшедший ждал выхода на самоокупаемость, мне казалось, что это первый признак успеха. Ошибался. После достижения определенного пика, часто наступает спад, когда наваливается множество проблем, которые кажутся нерешаемыми. Но я решал их все. Пер напролом, ломая и преодолевая обстоятельства, сметая их давление. Ничто не могло остановить меня, ничто не могло сломать. Поэтому я успешен, богат и держу в руках власть. Залог успеха – стальной стержень вместо хребта, железные яйца и титановый лоб, а так же огромное желание утереть нос всему миру. - Валерий Александрович…       Отрываю взгляд от окна, кажется, меня окликнули. Так и есть, зам закончил, все ждут моей реакции. А ее не будет, не расслышал половину из того, что он сказал, и ни черта не понял. - Давайте закончим на этом, господа, - встаю, захлопываю папку и направляюсь к выходу.       За спиной все дружно удивленно вздохнули. Да пошли они к дьяволу! Босс я или не босс? Устал, хочу домой. Дерьмовая неделя.       В приемной секретарши уже нет, молодая девушка, двадцать пять ей, кажется. Она уже упорхнула домой. Пятничные совещания обычно длятся до восьми-девяти вечера, она всегда уходит сразу же после начала. Думает, я не знаю. А я знаю все. При этой мысли губы растягиваются в коварной усмешке. Просто прощаю ей до поры до времени. Мне нравится, как она справляется со своей работой. Я не из тех начальников, которые достигая высот в бизнесе, отрезают себя от низов. В меру своих сил и возможностей, а попросту времени, я слежу за каждой частью своей компании. Это организм, живой, за здоровьем которого надо хорошо приглядывать, иначе он зачахнет.       Тишина кабинета приятно расслабляет. Физически чувствую, как напряжение покидает спину и опускаются плечи, но я быстро собираюсь вновь. Непозволительная роскошь показывать свою слабость. - Да, где же они? – никак не могу найти ключи от машины, кажется, что лежали в ящике стола, но их там не оказалось.       Поднимаю каждую бумажку, лежащую на черной поверхности гладкого полированного дерева, но их нигде нет. Беру в руки небольшую сумку из мягкой кожи, открываю средний кармашек. Пропажа нашлась. Закрываю кабинет и ускользаю из огромного стеклянного здания. Длинная черная машина, детище немецкого автопрома, приветливо мигает фарами, едва слышно щелкают замки. Честно, мне не нравится этот черный монстр, я предпочитаю что-то более дерзкое, агрессивное и хитрое. Дома, на подземной парковке стоит бордовый спорткар – это то, что я выбирал с душой. Но положение обязывает приезжать на работу на этой машине. Поэтому она есть. Не хочу, чтобы кто-то шептался за спиной, считая меня «с тараканами» из-за того, что я езжу на другой машине. Репутация владельца – залог успешного предприятия.       На дорогах, как всегда, не протолкнуться. Пыль, потому что дождей уже не было около двух недель. От нагретого за день асфальта поднимается жар, который виднеется расплавленной масленой пленкой на метр от дорожного покрытия, я зажат в тиски, машины со всех сторон, расстояние между их кузовами порой несколько десятков сантиметров. Нервные уставшие водители, напряженно сжимают рули. А я расслаблен, откинулся на спинку сидения и слушаю звук города. Не стал включать радио, надоели людские голоса, подбешивает их интонативное звучание. Но город я слышу очень плохо, виной тому прекрасная шумоизоляция в автомобиле, не тревожит и звук мотора, даже когда нажимаю на педаль газа. Еще один минус, с моей точки зрения, потому что не всегда понятно, тронулся автомобиль или нет. Комфорт, он делает нашу жизнь скучной и ленивой, такой ритм не для меня, хотя сегодня я чувствую себя уставшим.       Дорога домой занимает около часа, иногда я думаю, что можно было бы пройти это расстояние пешком. Но тут же отбрасываю эту мысль. Деньги портят человека – это истина, доказанная на собственном опыте. Я богат, и мне неприятно ходить в толпе простых людей. Они смущают меня, мне кажется, что они смотрят и завидуют. Считают, что я наворовал свои миллионы или у меня отец – владелец нефтяной вышки. Никто из них даже на миг не может предположить, что все, что я имею, я получил заслуженно, заработал потом и кровью, слава богам, не своей.       Тяжелые металлические двери бесшумно закрываются за моей спиной, лифт поднимается вверх, а серебристо-голубые цифры довольно быстро сменяются на цифровом дисплее. Стою лицом к большому зеркалу с подсветкой по самой верхней кромке, поправил темно-русую челку, сдвинув ее набок. Тихий звон, словно кто-то легко ударил в треугольник (имеется в виду музыкальный инструмент), я оборачиваюсь тогда, когда двери уже разъехались в стороны. Передо мной широкий коридор, пол в котором выложен плиткой в палитре шахматной доски, темные крупные квадраты соседствуют со светлыми. Ступаю на темный квадрат, каблук туфли с острым мысом глухо ударяется о поверхность, натертую до блеска, иду прямо к массивной двери своей квартиры, она находится посередине одной из стен. Но не дохожу несколько шагов, поворачиваю голову, за спиной стоит девушка-подросток. - Привет, пап, - кидает это существо, жуя жвачку.       Девчонка в короткой юбчонке, рваном топе и с ярким макияжем. - Насть? – не верю своим глазам, хочу дотронуться, но все же сначала сокращаю расстояние до квартиры и вставляю ключ в скважину. - Я, это, - девушка мнется за спиной, - поживу с тобой, хорошо? - Что-то с матерью? – переступаю порог, приглашаю дочь войти следом. - Да, нет. Она себе хахаля нового нашла.       Девочка снимает босоножки на плоской подошве, чьи ремешки обвивают икру практически до колен, поднимает с пола небольшой красный рюкзачок, берет в руку сумку и замирает на пороге. - Так я поживу? – еще раз спрашивает девушка.       Я только киваю и дергаю головой в сторону, приглашая выбрать себе комнату. Возможно, я покажусь вам плохим отцом, раз родной дочери приходится спрашивать у меня разрешение жить в моей квартире, и у нее здесь нет своей комнаты и, вообще, я был в шоке, увидев ее на лестничной клетке. И больше я был удивлен тому, что она пришла сюда, нежели, каким образом Настя прошмыгнула мимо консьержа. Правильно, покажусь, должен признать, я плохой отец. Нельзя преуспеть во всем. Я построил свое дело, но просрал семью. Жена ушла, когда Насте было восемь лет. Это не заставило сделать меня какие-либо выводы относительно их, я продолжил работать, откупаясь деньгами и широкими жестами, например огромный медведь в ее рост, билеты на концерт любимых звезд, грандиозные вечеринки и так далее. Добился только того, что дочь в свои четырнадцать лет воспринимает меня, как кошелек на ножках с автоматическим пополнением купюр.       Мы оба допустили много ошибок в ее воспитании, начали совершать их еще с младенческого возраста и продолжаем до сих пор. Настя ранний ребенок. Мать родила ее в шестнадцать, а мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Родители за этот безответственный поступок дали разрешение на брак и махнули нам рукой, пожелав счастливой семейной жизни. Ее не вышло.       Чем старше становится дочь, тем хуже я ее понимаю. Мы чужие. Я настолько удивлен здесь ее видеть, что практически потерял дар речи. Маша часто меняет поклонников, так и не выйдя замуж вновь, но обычно Настя пережидает период начала романа матери у бабушки. Она никогда не приходила ко мне. Никогда. Что изменилось?       Сам я не отвечу на этот вопрос, нет смысла гадать. Ненавижу передачу «Угадай мелодию», ненавижу Пельша, он меня бесит, ненавижу догадываться о чем-то самостоятельно, предпочитаю спрашивать в лоб. - Выбрала? – заглядываю в комнату, где девочка достает из сумки какие-то вещи. - Да, - она не смотрит на меня, продолжая копаться в темном нутре. - Насть, почему ты здесь?       Молчит, копошится, достает пару книг и мятую тетрадь. - Насть, - добавляю в голос немного требовательности, я не позволяю себе приказывать дочери или принуждать к чему-то, не заслужил я это право. Недоотец какой-то. - Мне уйти? – она вспыхивает и сверлит меня темно-зелеными глазами, такой же оттенок, как и у меня.       У бывшей жены глаза тоже зеленые, но светлые, словно бутылочное стекло, а мои и Настины яркие и насыщены цветом, словно яркая гуашь. - Я просто хочу знать причину, - вздыхаю. - Мы оба знаем, что я не тот человек, с которым ты захочешь жить. - Ты живешь один – это причина. Все, пап, заканчивай допрос.       Настя возвращается к разбору сумки, а я ухожу. Нет смысла выспрашивать что-то, она не скажет правды, только можем поругаться. В этом случае Настя уйдет вместе со своими проблемами, чтобы только все усугубить. Вздыхаю и снимаю костюм.       День выдался жарким, рубашка пропахла потом, вперемешку с запахом туалетной воды, отбрасываю ее в стирку, размышления в несколько минут и костюм отправляется туда же. Завтра придет Варвара, она сдаст все в химчистку.       Холодная вода приятно освежает разгоряченную кожу, смывая усталость. Фыркаю и смотрю на свое отражение в зеркале. По лицу бегут капельки воды, мерцают в ярком бело-желтом свете и падают в белоснежную раковину. Щетина уже отчетливо видна, затемняет нижнюю часть лица. Моя дочь в моем доме, надо же! Усмехаюсь. Все же я рад ее видеть. Может, это мой шанс все исправить?       Кухню заливает оранжевый свет вечернего солнца, девочка сидит за столом и ест салат, состоящий, кажется, только из какой-то травы. Следит за фигурой так рано? Но это ее дело. Считаю, что это неправильно, но не произношу ни слова в упрек. Наливаю холодного чая с лимоном, сажусь напротив, смотрю на Настю в упор. Она изменилась, стала старше, женственнее, изящнее. Маленькая женщина, это впечатление не портят даже короткая стрижка и пирсинг в брови и в носу. - Что? – тянет она на выдохе и отрывает, наконец, взгляд от экрана телефона. - Давай сходим куда-нибудь завтра? – решаю использовать свой шанс и наладить с дочкой контакт. - Куда? – Настя хрумкнула листком салата и взяла мой стакан с чаем. - Может… - Если ты сейчас скажешь зоопарк или цирк, то я тебя пошлю, - перебила она.       А я захлопнул рот, лихорадочно мысленно подыскивая другие варианты, потому что с первым предположением дочка попала в цель. - Куда ты хочешь? – сдаюсь, потому что ничего не придумал, понятия не имею, куда ходят современные подростки. - В торговый центр, мне нужны шмотки, - Настя разводит руками и бросает на меня самый невинный и добрый взгляд, на который только способна. – Как видишь, я практически ничего с собой не взяла. - Хорошо, - соглашаюсь и легко улыбаюсь дочке.       Мне все равно куда идти, лишь бы побыть с ней и иметь шанс найти общий язык. - Спасибо, папочка! – Настя вскочила, обняла меня и поцеловала, сверкая улыбкой с идеально ровными и белыми зубками.       Только меня в ответ кривит, дочь – маленькая, неопытная девушка, которая еще не умеет скрывать фальшь, ее отлично слышно и видно. Нет, ее радость настоящая, но она радуется возможности погулять по торговому центру, скупая все, что ей нравится, а не тому, что проведет время со мной. Маша вряд ли позволяет ей бесконтрольно тратить деньги, а я не смогу сказать нет, совесть не позволит и моя малышка это знает.       Ужинать не хочется, в такую жаркую погоду кусок не лезет в горло, пью чай и позволяю себе выкурить сигарету. Раньше не мог прожить без них вообще, выкуривал по пачке в день. Сейчас бросил, точнее, поумерил пыл, позволяя себе дозу никотина только в особенные дни. Появление дочери на пороге, считаю таковым, поэтому выпускаю в салатовый потолок струйки дыма. Где-то на заднем плане слышу голос дочери, она разговаривает по телефону. Мне так это странно. Я привык к тому, что кроме телевизора в этой квартире никто не разговаривает. Теперь это не так. Не могу сказать нравиться мне это или нет, не сейчас, позже определюсь. Но какое-то ликование внутри набирает обороты, я слишком давно был один. Любовницы и любовники не в счет, они слишком быстро исчезают с горизонта. Пока у меня не возникало желания задержать кого-то в своей жизни. Секс на пару ночей, редко дольше. Я не помню и половины лиц, что согревало мою постель, они никто и ничто, калейдоскоп имен и личностей, которые не достойны того, чтобы засесть в моей голове. Про сердце я, вообще, молчу.       Иногда мне бывает страшно, потому что я осознаю, что не умею любить. Даже Маша, Настина мать…тогда мне казалось, что это глубокие чувства, которые останутся на всю жизнь, свяжут нас, как в сказке. Что-то типа «жили они долго и счастливо и умерли в один день в глубокой старости». Но сейчас, с высоты своего жизненного опыта, я могу с уверенностью сказать, что это были просто симпатия, страсть или любопытство перед жизнью «как у взрослых», которые позже превратились в привычку, которая в один прекрасный день надоела и была брошена. Все. Точка. Финиш. В остатке подрастающая дочь и пустота, которая не заполнилась даже со временем. Мы оба погружены в это одиночество. Маша, меняющая любовников, чтобы отыскать ЕГО среди многих и я, довольствующийся только сексом, не думающий о чем-то большем. - Пап, дай денег, мне нужно сходить в магазин и купить всякую мелочь, - Настя опять стоит за спиной, а я не слышал, как она подошла. - Давай сходим вместе, - улыбаюсь, тушу в пепельнице бычок и отставляю стакан.       Девочка кивает, но кривится, вероятно, ей не нравится эта затея, но я хочу стать нормальным отцом, а не материальной половиной значения этого слова.       Странно, но в пятницу в крупном сетевом супермаркете нет большого скопления народу, очередей на кассах и толкотни возле прилавков. Хотя, время уже одиннадцать, вероятно, что половина жителей Москвы стоит в пробках на трассах, ведущих в область.       Идем между стеллажами, Настя идет впереди, я следом и толкаю тележку, куда дочка скидывает всякие нужные штуки. Идем по косметико-аптечному ряду, а количество тюбиков и склянок растет, но я молчу, только меланхолично наблюдаю, как парнишка в черной униформе и черной кепочке выкладывает товар на полки. Он расставляет стеклянные бутылочки с какой-то желтоватой жидкостью в ряд, а моя дочь кидает в тележку презервативы. Моя четырнадцатилетняя дочь кидает в тележку презервативы! Одна пачка, вторая, ее рука с короткими бордовыми ноготками тянется за третьей. Отталкиваю тележку, хватаю дочь за запястье той руки, где зажата коробочка. - Это что? – зло шиплю.       Настя недоуменно хлопает накрашенными ресницами и собирается ответить мне, но в тот же миг раздается грохот и звон битого стекла. Резко оборачиваемся на шум. Тележка врезалась в стеллаж, скинув оттуда пузырьки, которые так заботливо расставлял сотрудник магазина.       Молодой парень, на вид лет двадцати, стоит с ошарашенным видом, его свето-карие, почти желтые глаза, широко распахнуты, а рот приоткрыт в немом крике. Он отрывает взгляд от пола, где разрастается лужа ароматизированной жидкости и смотрит мне в лицо. В глаза. Выдерживает мой взгляд, кладет руку на лоб и смахивает кепку на пол. Волосы у мальчишки пшенично-белые, торчат в разные стороны, всклокоченные фирменным головным убором. - Вам придется заплатить за это, - спокойно говорит парень, но я вижу по глазам, что он напуган и немного растерян. - Товар магазина застрахован, поэтому, - подхожу ближе, теперь вижу имя на бейдже, - Игнат, - имя-то какое дурацкое, - я не должен ничего платить.       С этими словами отбираю у дочери пачку презервативов, хватаю тележку и тяну Настю к кассам, а к злому парню, сыплющему проклятиями нам в спины, подлетает менеджер зала и начинает на него орать, грозя вычесть стоимость испорченного товара из зарплаты. Плевать, пусть вычитает, мне его имя не нравиться.       Уже дома, выкладывая покупки на кухонный стол, беру в руки пачку презервативов и смотрю на дочь, которая внимательно читает надпись на одной из баночек. - Насть, не кажется, что рано, а? – мне неловко, но все равно спрашиваю.       Настя переводит на меня злой взгляд, смотрит некоторое время и пожимает плечами, отворачиваясь. - Не тебе мне что-либо говорить, пап. Напомни, во сколько мама меня родила?       Ну, что сказать, я заткнулся. Настя хотя бы знает, как предотвратить нежелательную беременность, мы с Машей о контрацепции не задумывались. Тогда секса не было, глупо конечно, но нам никто не говорил о том, что стоит предохраняться, и разговоров на интимную тему с родителями никогда не было, все приходилось постигать самостоятельно. Мы и постигли, заделав ребенка так рано. - Пап, - позвала Настя, когда я собирался уже уйти с кухни, - а почему ты так грубо отшил этого парня? Что тебе стоило заплатить за эти пузырьки? У него эта сумма выйдет в половину зарплаты. - Насть, - я сел на стул и поставил локти на стол, опустив подбородок на сложенные ладони, - во-первых, я не считаю нужным разбрасываться своими деньгами, даже если у меня их много. Копейка рубль бережет, слышала такое? – дочь кивает. – Во-вторых, парень будет дураком, если согласиться платить из своего кармана за порчу застрахованного товара. А дураки должны учиться на своих ошибках, лучше в молодости. Когда ему стукнет тридцатник, будет поздно постигать азы жизни в социуме. - Н-да-а-а, - протянула девочка. – Ты умно говоришь, но ему-то как? - Мне плевать, - пожимаю плечами. - Поэтому ты один, пап, - внезапно изрекает дочка. – Тебе всегда на всех плевать.       Бросив это мне в лицо, Настя сгребла свои тюбики в охапку и направилась в свою спальню, а я подтянул к себе пепельницу и вытащил второю по счету сигарету за сегодняшний день. Останься дочь в моей жизни, я бы не смог бросить курить. Но наблюдая за тем, как белый дымок проносится по кухне и вылетает в открытое настежь окно, я задумался над ее словами. Потому что устами младенца глаголет истина. Настя права. Мне было плевать, когда уходила Маша, прихватив мою маленькую дочь, мне было плевать, когда я не видел ее по полгода и не звонил по месяцу, потому что оправдывал это своей занятостью, но откровенно мне было лень снять трубку и набрать ее номер, не хотелось слушать часами о детских проблемах. Мне плевать на всех тех, кто сейчас появляется в моей жизни, я даже их лица не всегда запоминаю. Да и на парня мне этого плевать. Кто он такой, мальчишка из, вероятно, небогатой семьи, который вместо того, чтобы учиться в институте, работает в магазине за жалкие гроши. Хотя, может, он и учится, но меня это не колышет. Так же, как и его финансовое состояние после сегодняшнего инцидента. Может, пора что-то поменять?

***

      Еще вчера я был полон энтузиазма, соглашаясь на дочкино предложение провести вместе время в торговом центре. Я знал, что ей больше хочется купить кучу барахла, воспользовавшись моей золотой карточкой, но я надеялся, что смогу урвать кроху ее времени и внимания за обедом, например. Я ошибся.       Я быстро понял, что просчитался насчет сегодняшнего дня, когда около входа в торговый центр нас ждала высокая девушка с белоснежными длинными наращенными волосами. Она показалась мне старше Насти на пару лет, но блондинка оказалась ее одноклассницей. Подружки радостно перебегали из одного бутика в другой, совершая покупку в каждом. Кофточка, шарфик, юбочка, платье, еще туфли и сумку для них. Для меня же была отведена роль щедрого папика и носильщика. Количество пакетов и бумажных сумок росло в геометрической прогрессии. Психанул, снес все это в багажник машины, заполнив его до верха, и стрельнул сигарету, успокаивая жадной затяжкой свои нервы. Настя с подружкой вышли следом, но остановились возле одного из входов. Блондинка достала из пачки длинную тонкую сигарету и щелкнула зажигалкой со стразами. Этакая роковая полуженщина: белые волосы, томный взгляд, красные длинные ногти и тонкая сигарета между пальцами, струйка дыма из накрашенных ярко-розовым блеском губ. Это должно быть сексуально, но вызывает отвращение, стоит только подумать о том, что блеск на вкус просто отвратителен, а запах никотина отбивает желание поцеловать такую особу напрочь. От рук с превосходным маникюром хочется бежать, потому что четко знаешь, что обладательнице такой красоты нужен не ты, а только твой кошелек. А сексуальный взгляд от девочки четырнадцати лет….Сажать надо таких девочек, хотя бы, под домашний арест, а не тех дураков, кто ведется на эту «прелесть». Сплюнул от досады, а следующая картина заставила меня захлебнуться дымом. Настя протянула руку и взяла у подруги сигарету. - Насть, - вид у меня сейчас грозный, точно знаю, потому что от такого моего взгляда подчиненные едва ли не в обморок падают. – Брось это, пожалуйста.       Говорю спокойно, но готов отвесить дочери оплеуху, сдерживает только то, что я еще не чувствую себя в праве воспитывать этого подростка. - Тебе можно, а мне нельзя? – спрашивает она и отвечает таким же спокойным взглядом, смотрит прямиком в глаза, слегка прищурив свои. - Мне лет сколько? – хмыкаю я. - Не так много, ты еще молод, папочка, - она копирует мой жест.       Что еще я узнаю о дочери? За эти дни выяснил, что она ведет половую жизнь, говорит правильные вещи и курит. Что дальше? А еще до меня доходит, что я зря не уделял этой маленькой особе должного внимания, потому что, как это ни парадоксально звучит, но у нее есть железные яйца. Она не боится меня и ей хватает наглости учить меня жизни. - Насть, я серьезно, курить тебе не позволю. - А как ты мне это запретишь? – подружка смеется, а Настя демонстративно делает затяжку, приходится сжать кулаки настолько сильно, что короткие ногти впиваются в кожу, иначе не сдержусь и ударю. – Я могу не курить в твоем присутствии, но как только сверну за угол, мне уже никто не помешает. - Хорошо, не кури при мне. Заканчивайте без меня.       Разворачиваюсь и иду в машину. Один ноль в ее пользу. Эту битву я просрал. В темном нагретом на солнце салоне жарко, включаю климат контроль и с наслаждением ощущаю, как холодные струи воздуха растекаются по салону. Не проходит и пары минут, как на соседнее сидение садиться дочь. - Поехали, - командует она, словно я простой шофер. - А вещи подружки? – я так и не запомнил ее имени. - Она заберет потом. Пап, ты злишься? – спрашивает она, когда мы выруливаем на шоссе. - А как ты думаешь? - Думаю, злишься, - девочка усмехается и смотрит в зеркало, проверяя, не испортился ли макияж. - Зачем тогда спрашиваешь? Насть, а мать знает, где ты? – перевожу тему, потому что запал злости не угас. - Не-а, но, как видишь, ее это не волнует. У нее личная жизнь налаживается, - говорит весело и наигранно безразлично, но успеваю уловить блеск боли в зеленых глазах. - Ясно. А бабушка? - Она в курсе. Она же меня к тебе и отправила, сказала, что мы как чужие, а это не правильно. - Ясно.       Сосредотачиваю внимание на дороге. Выходит, за такой подарок судьбы я должен благодарить бывшую тещу. Она хорошая, кстати, женщина, мне нравилась всегда. Жаль только, что она сама упустила собственную дочь из виду. Вероятно, это наследственное, раз Маша забыла о существовании Насти, окунувшись с головой в новый роман.       Домой мы добрались без пробок, сохраняя тишину. Напоминание о матери испортило Насте настроение, она уткнулась в свой телефон и пребывала в просторах интернета до самого дома. А там, не удостоив гору пакетов даже взглядом, удалилась в свою комнату. Я не стал разуваться. Есть у меня в планах на сегодняшний день кое-что еще. Может, хотя бы здесь повезет не провалить все к чертовой матери. Цепляю на нос солнцезащитные очки и выхожу из квартиры.       Тот супермаркет, где вчера я послал парнишку, был в пяти минутах ходьбы от дома. Раздвижные двери разъехались в стороны, стоило мне приблизиться к ним на пару шагов. Внутри прохладно, кондиционеры работают на полную мощность, кажется, что сегодня еще более жарко, чем было во все предыдущие дни лета. Я долго бродил среди стеллажей, но парня так и не встретил, зато на глаза попалась менеджер зала. - Девушка, здравствуйте, - вежливо обращаюсь к ней и снимаю очки. - Я ищу Игната, он у вас работает разнорабочим. Не подскажите, где мне его найти? Мы договаривались встретиться в зале, - специально делаю вид, что мы с ним знакомы, чтобы не вызвать лишних вопросов. - Работал, - поправляет она и холодно улыбается, ведь я не покупатель, но все еще могу совершить покупку. - Простите? – я улыбаюсь широко, демонстрируя идеальные зубы – заслугу моего стоматолога. - Игната вчера уволили, - раздраженно бросает она и начинает рыскать глазами по залу, чтобы найти вескую причину избавиться от моего общества. - Как так? – удивленно выдыхаю.       Из-за такой мелочи, парнишка никак не мог вылететь с работы. - Он ваш знакомый, уточните у него сами, - бросает она и делает шаг вперед. – Простите, мне нужно идти.       Она удаляется быстро, но тут меня что-то перекрывает, делаю рывок вперед и хватаю девушку за руку, останавливая. - Извините, а вы не могли бы дать мне его адрес или контакты? – улыбаюсь самой обворожительной улыбкой, сладкой и нежной одновременно.       Это срабатывает, девушка достает свой телефон, находит там номер Игната и диктует его мне. Оказывается, телефон городской, поэтому у меня есть шанс найти адрес. - Спасибо.       Киваю и ухожу. Пусть сегодня мне не повезло дважды, но у меня есть шанс исправиться и занять выигрышную позицию, как на одном фронте, так и на другом.