Под давлением

Игнат.       До конца рабочего дня осталось не так много времени. Сорок минут, за которые я должен успеть расставить пузырьки с очищающим тоником в косметическом отделе. Первая рабочая неделя прошла, скажем так, неплохо. Первые пару дней было тяжело, я привыкал вставать рано, а ложиться за полночь, при этом, проводя целый день не за праздными делами, а за работой, пусть не сложной, но скучной, а от этого выматывающей. Но за нее будут платить деньги. Она не хуже, чем работа официанта. Проработав в хорошем ресторане на разносе около полугода, я четко понял, что тянуть такой ритм с учебой очень тяжело. Я не высыпаюсь, из-за чего дремлю на лекциях, не успеваю переписывать материал, так как сразу после пар спешу на работу. Как итог – низкая успеваемость – угроза моему обучению. Я учусь на бесплатном на финансиста, вылечу, и моя жизнь медленно, но неукоснительно покатится в яму, которой я избегал на протяжении двух лет.       Да, именно два года назад, в день моего восемнадцатилетия, я махнул рукой родне, собрал кое-какие вещички и ушел. Не было больше сил быть нелюбимым сыном в богатой семье. Многие бы, окажись они на моем месте, радовались такой судьбе. А я не мог. От меня откупались деньгами, а я требовал ласку и внимание. Когда был малышом, старался заслужить похвалу, а когда вырос, появился бунтарский дух, кидающий меня из одной крайности в другую. Но ни то, ни другое не приносило должных результатов. Я рос и смотрел, как моя старшая сестра без особых усилий получает все, а мне достаются только упреки и взгляды, наполненные презрением. Я ненавидел ее.       Я много времени гадал, за что моя семья так относится ко мне, но так и не пришел в каким-либо выводам. А ответ оказался прозаичным и простым. Правду мне поведала сестра в день моего совершеннолетия. Хитрая бестия потирала руки, ожидая, пока я закачу родителям скандал, и меня сошлют учиться куда-нибудь за кордон, чтобы на глаза попадался как можно реже. Лена рассказала, что я не сын своего отца. Мать меня нагуляла, а когда мне было лет пять, правда выплыла наружу. Из дома меня никто не выгнал, в интернат не определили, но отношение изменилось, даже со стороны матери. Узнав грустную историю своего появления на свет, я просто ушел. Так было лучше для всех. Я даже не обернулся. Закрыл за собой дверь, проигнорировав скупые поздравления, и пошел вперед по тонкой, залитой светом фонарей пешеходной дорожке. Спустя некоторое время меня нагнал водитель и всунул в руки конверт с деньгами. Сказал, что передал отец. Отец… Чужой человек, который ненавидел меня. Я взял деньги, несмотря на то, что гордость орала дурниной, запрещая прикасаться к подачкам. Но разум победил, я понимал, что с пятью тысячами в кармане я даже место для ночлега не найду.       Того, что было в том конверте, хватило на год скромного существования. Я круто изменил свою жизнь, изменился сам. Теперь я независим и безмерно одинок. Да, у меня есть друзья, приятели, сокурсники и просто знакомые. Я компанейский человек, со мной легко общаться, поэтому меня всегда окружают толпы народа. Но из-за одной особенности у меня нет второй половинки. Я как бы гей. Как бы, потому, что понял – девушки меня однозначно не привлекают, а с мужчинами я не пробовал. Не могу довериться постороннему человеку, а долгие ухаживания мне никто не предлагал. Хотя, мне нравится анальный секс. Да, развлекаюсь я сам с собой и парой латексных игрушек, но не мог же здоровый парень до двадцати лет ходить невинным ребенком. Глупо сдерживать сексуальные желания и рычать на всех окружающих, а так я пусть не до конца, но удовлетворен.       Так за размышлениями бежали минуты, я методично расставлял пузырьки, не торопясь, чтобы закончить именно тогда, когда я смело смогу сказать, что мой рабочий день закончен. Зря я выпал из реальности, зависнув в своем невеселом прошлом, потому что миг, один удар сердца, один выдох, грохот и настоящее перестало быть таким радужным, как мгновение назад. Склянки посыпались с полок с характерным звоном, засыпая плиточный пол мелкими осколками, а лужа резко пахнущей жидкости увеличивалась на глазах. Я поднялся и застыл в немом шоке, ошарашенно глядя на виновника этого беспорядка. В зеленых глазах ни капли раскаяния или паники, как иногда бывает, когда кто-то из покупателей роняет товар с полок на глазах у сотрудников. Этот просто стоит и смотрит, кажется, изучает меня. Его взгляд словно скользит по фигуре и застывает на лице, пытаюсь стереть его, касаюсь лба и случайно смахиваю кепку на пол. Мужчина едва кривит губы в усмешке. Неприятный тип. У него на лбу написано «ПРОБЛЕМЫ», причем для меня. - Вам придется заплатить за это, - спасибо выдержке за то, что голос звучит спокойно, хотя я напуган и безумно зол. - Товар магазина застрахован, поэтому, Игнат, я не должен ничего платить, - мужчина отшивает меня ледяным голосом, а его взгляд прожигает презрением.       Как же задолбало меня это чувство. Я же не букашка, не ошметок грязи, чтобы обливать меня этим с ног до головы. Мужчина подхватил девочку подростка и ушел, а я остался стоять в куче испорченного товара. - Твою мать! Кожевин, что это за дерьмо?! – орет парень, который по иронии судьбы мой начальник. - Это тот мужик уронил, - отнекиваюсь я, хотя, прекрасно знаю, что спросят все равно с меня. - Да мне по хуй, - шипит менеджер зала, хватает меня за руку и тащит в подсобные помещения. – Тебе платить, козел! – никак не затыкается он. - Ага, счаззз, - резко торможу, парень, ниже меня на голову, поэтому тоже мгновенно останавливается в паре шагов, - я эту дрянь не бил, смотри иди камеры, и платить не буду! Товар же застрахован, так? - Даже если и так, то вычтут эту сумму из твоей зарплаты все равно. - Хер тебе, засунь ее себе в глотку, прожуй и сглотни, чтобы потом сдохнуть от несварения! – рыкнул я, оттолкнул этого недоделка и отправился на выход.       На следующий день я узнал, что меня уволили за несоответствие требованиям. Эта строчка в трудовой книжке вызвала только дикий ржач. Успокоился я возле дома. Заткнулся и понял, что из-за того мужика потерял работу и попортил рабочую историю. - Блять! – сплюнул и плюхнулся на лавку возле подъезда, домой идти не хотелось.       Я снимал комнату в коммуналке. Думаю, можно предположить, какие у меня соседи. Два алкаша, женщина с ребенком в подростковом возрасте, который вместо того, чтобы помогать матери сводить концы с концами, пиздит у нее деньги и бухает с товарищами, грозя вскоре стать третьим в компании алкашей. Далее по списку бабушка, прикованная к постели, за которой изредка ухаживает внук, в надежде получить эту комнатушку в наследство. Пятый я. Не перевариваю своих соседей, но делать нечего. Эту комнату я могу себе позволить, квартиру, даже однокомнатную – нет.       Солнце сегодня палит нещадно, но мне нравится просто так сидеть, млея в его лучах, как кот. Деревянная лавочка нагрелась, солнце слепит глаза, поэтому я опустил голову, разглядывая муравьиную тропу, проходящую прямиком возле мыса кроссовка. От разглядывания трудяг отвлекла тень. Поднимаю глаза и вижу перед собой вчерашнего мужчину. Я в шоке. - Привет, - кидает он и сдвигает солнцезащитные очки на лоб, ероша челку. - Чего тебе? – знаю, что грубо, но я его уже ненавижу, хотя не знаком даже, но мне из-за его оплошности теперь другую работу искать. - Присяду? - По хер, - сдвигаюсь на край, теперь лицо в тени дома, могу спокойно, не щурясь, рассматривать нежданного собеседника. - Не стал платить? – спрашивает он. - Не стал, - киваю и продолжаю разглядывать.       Он нравится мне как мужчина. Красивый, внешность очень яркая, но не слащавая, в ней много жестких черт, которые придают мужественности и иссиня черная щетина меня просто покорила. Безумно хочу провести по ней ладонью, а затем потереться щекой. Легко трясу головой, чтобы прогнать ненужные мысли, возбуждающие интимный интерес. - Я думал, что ты заплатишь, хотел вернуть тебе деньги, это была моя вина… - выдохнул он и посмотрел на яркое голубое небо, но быстро отвернулся, закрыв глаза. - Ты должен мне больше, - буркнул я, вспоминая вновь о том, что я безработный. - Прости? – он поворачивает ко мне голову и удивленно поднимает брови, смешной такой, только глаза напряженные, немного недовольные. - Меня уволили. - Я знаю, искал тебя в магазине. Причем здесь я? - Меня уволили из-за того, что я отказался платить, а платить я должен был за то, что разбилось по твоей вине, поэтому ты должен мне больше, чем стоимость этих проклятых пузырьков, - выдал я, раздумывая какой бред сморозил. - Я должен устроить тебя на работу? - Нет, блять, содержать всю жизнь! – вскочил с лавки и начал шарить по карманам в поисках ключей, пора было сваливать, лучше соседи, чем этот тип, жарко с ним рядом, и дело не в погоде. - Если я буду тебя содержать, ты тоже будешь мне кое-что должен, - долетел до меня его голос, когда я уже прикладывал домофонный ключ к двери. - Что? – обернувшись, спросил я.       Любопытство сгубило кошку? И меня тоже. Мужчина поднялся, отнял мою руку от двери и сократил между нами расстояние до минимума. Я даже почувствовал вкус его парфюма на языке с терпким привкусом пота. Запах мужчины сильного, подчиняющего, властного заставлял дрожать все тело, ныть низ живота в болезненном возбуждении, а колени подкашиваться. Едва не заскулил, когда вторая рука этого ужасного человека легла мне на поясницу, прижимая к крепкому телу, пылающему огнем. Или сегодня все же слишком жаркий день? - Если я буду тебя содержать, то ты должен будешь со мной спать, - прошептал он мне в самое ухо и отстранился, разрывая контакт. - Пошел ты! – рыкнул я, быстро открыл дверь и нырнул в прохладу подъезда.       Сердце колотилось, как ненормальное, грозя переломать грудную клетку и выскочить мне под ноги. Я был напуган. Как всегда, я боюсь прямого напора. Нельзя со мной так, я слишком нежное создание. Остановился на пролете между третьим и четвертым этажом, прикрыл глаза и попытался заставить себя успокоиться. Я перепугался до липкого пота, покрывшего спину, а моему члену было все равно, что я едва не поседел, он упирался в тонкую ткань джинс, болезненно натирающую взбухшую головку. На светло-голубой ткани уже проступило мокрое пятно. - Предатель, - шепнул я, смотря на вздувшуюся ширинку.       Странное возбуждение не желало спадать, оно растекалось по телу, заставляя его дрожать, желать освобождения от этих судорог. Я хотел секса, безумно хотел почувствовать наполненность в заднице. Закусил губу и зажмурил глаза, смыкая веки так сильно, что черноту разбавили яркие разноцветные всполохи. Я лежал на узкой кровати, скинув одежду, и распахнул окно, чтобы остудить тело. Но время шло, а возбуждение не проходило. - Бля-я-ять, - хныча, простонал я и перевернулся на живот, ткнувшись твердым членом в грубую ткань покрывала.       С губ слетел стон, а я не сумел сдержать несколько коротких движений бедер, потираясь, распаляя надоевший огонь еще сильнее. Рука сама скользнула под кровать, вытащил оттуда коробку, скинул крышку и вытащил крупный фаллоиммитатор телесного цвета и банку смазки. Это был самый большой экземпляр в моей коллекции. Сейчас хотелось причинить себе боль, вогнать его в неразработанный анус, чтобы свет померк перед глазами от резкой боли, пусть это будет наказанием моему телу за предательство. Есть только одно обстоятельство…       Отложил игрушку на покрывало и встал, чтобы вытащить из шкафа галстук и завязать его на затылке, закусив шелковую ткань. Нельзя орать, соседи услышат. Лег обратно на спину, согнув ноги в коленях и широко разведя их в стороны. Открыл тюбик со смазкой, выдавил небольшую каплю на пальцы и поднес к входу. Размазал прохладную субстанцию по колечку мышц, дрожа еще больше, каждая мышца была напряжена до боли, а бедра вскидывались сами собой, ждать было тяжело. Я протолкнул смазку внутрь, позволив себе скользнуть туда только одним пальцем. Застонал, почувствовав даже такое незначительное проникновение, было чертовски приятно, а палец тут же обхватили мягкие, но сильные мышцы, зажимая в жарком кольце. Я вздрогнул и соскочил с пальца. Нет, ждать было решительно невозможно. Дрожащими руками взял игрушку и размазал по ней смазку, выдавил слишком большое количество, накапав себе на живот. Приподнял голову и посмотрел вниз, мышцы на животе тоже были сведены напряжением, из-за чего пресс выделялся особенно яркими и отчетливыми кубиками. Предвкушение перешло все границы, я нащупал пульсирующий вход, надавил на него пальцем, опять дразня себя, двигая им внутри. Но быстро закончил эту ласку, не до нее сейчас. Я перехватил искусственный фаллос покрепче у самого основания, поднес его к анусу и резко вогнал внутрь, пропихивая до ограничителя. Тело тут же выгнуло дугой, даже пальцы на ногах поджались, я отпустил игрушку, а сокращающиеся мышцы вытолкнули его наполовину обратно. Я с трудом нащупал основание и вновь всунул резиновый член обратно, задыхаясь от боли, превозмогая ее, зная, что она схлынет и придет наслаждение дикое и необузданное, такое же, как и эта проклятая боль, слезы медленно текли из уголков глаз, щекоча.       Кажется, я пережевал ткань галстука, пытаясь не орать, пока привыкал к распирающему чувству внутри, но вскоре расслабился, двигая игрушкой в теле медленно и неторопливо, плавая на волнах удовольствия. Я прикрыл глаза и тихо поскуливал, ловя безмерный кайф. Хорошо, безумно хорошо, восхитительно волшебно…       Громкий стук в тонкую деревянную дверь, заставил резко выдернуть фаллос из себя и подскочить на кровати. Попытался проорать, что я занят, но из-за заткнутого рта вышло только невнятное мычание. Рванул ткань, но только затянул узел сильнее. Стук повторился и показался мне еще более настойчивым. Сунул латексный член под подушку, кое-как развязал галстук и гаркнул, чтобы от меня отъебались. Но стук повторился вновь. Я злющий вскочил с кровати и натянул джинсы на голое тело, чувствуя, как из растянутой дырки сочится смазка.       Думал, что убью несвоевременного гостя. Желание чужой смерти возросло, когда распахнув дверь, увидел зеленоглазого мужчину, виновника всех моих бед. Он стоял, облокотившись о косяк и беззаботно улыбался. - Привет еще раз! – произнес он и снял свои очки с головы, зажав их в руке. – Мы так и не договорили. - Убирайся! – рыкнул я и попытался захлопнуть дверь. - Нет, - спокойно выдал мужчина и сдвинул меня, проходя в комнату.       Оказавшись внутри, он замер и шумно втянул носом воздух, видимо вздрогнув. Я встал перед ним и выжидательно уставился в наглое красивое лицо. - Что тебе надо? - Я же должен тебе работу, хотел ее предложить, - дрожащим голосом выдал мужчина и опять придвинулся ко мне. – Но ты, видимо, не сильно против первого предложения, а, малыш? Чем ты тут занимаешься?       Он говорил и надвигался на меня, подталкивая к кровати, пока я не уперся в нее ногами. Он толкнул меня в голую грудь, я упал и стукнулся затылком о стену, на миг, теряя ориентацию в пространстве. Этого хватило захватчику, чтобы сбросить через голову футболку и опуститься рядом, прижимаясь ко мне, накрывая мои губы.       Я ответил на поцелуй, не мог не ответить, слишком сильно и быстро снесло крышу, а его рука уже расстегнула мне джинсы и обхватила твердый ствол. Былое возбуждение усилилось во множество раз. Он целовал меня и дрочил, сводя с ума, но в тот момент, когда я был уже готов кончить, несмотря на то, что анал ничего не наполняло, мой гость оставил член в покое и скользнул рукой ниже, поглаживая яички и еще ниже, всовывая два пальца мне в зад. - Какой ты мокрый, малыш, - хрипло выдохнул он, упираясь мне между ягодиц рукой, сгибая пальцы внутри. - Отъебись, - захныкал я, потому что опять накатил страх от его напора, стоило ему только заговорить. - Ты же хочешь, - мурлыкнул этот демон искуситель и провел языком за ухом, вызывая очередной приступ дрожи. - Не надо, не трогай меня, - едва выдавил из себя эти слова. - Хорошо, а чем ты так растянул себя, не поверю, что пальцами. - Там, - кивнул на подушку.       Мужчина скользнул рукой под пухлый прямоугольник и вытащил искусственный фаллос, все еще перемазанный в смазке. - Этим можно? – спросил он, спуская с меня джинсы одной рукой.       Я только кивнул, заливаясь краской стыда. Никогда не был еще так близок с кем-то, но сейчас жаждал, чтобы именно он двигал во мне этой штукой. - Вот и отлично, - мужчина усмехнулся и стащил с меня штаны окончательно, а я тряхнул ногами, скидывая их. – Возьмешь в рот?       Я распахнул глаза, уставившись на него, не понимая, как он посмел задать мне такой вопрос, я не блядь, чтобы отсасывать у кого попало. - Вероятно, нет, - правильно расценил он мою реакцию и усмехнулся, разводя мои ноги в стороны, а бежевая игрушка покачивалась, зажатая в его руке.       От этой картины я застонал, запрокинув голову, слишком откровенно, пошло и возбуждающе. - Игнат, посмотри на меня, - попросил мужчина, а мозг пронзило осознание, что я его имени даже не знаю. – Меня зовут Валера, - сообщил мужчина.       Он мысли, что ли читает? Изумительно. А дальше из головы все улетучилось, потому что он меня опять поцеловал, так же резко, как и я, вгоняя в меня резиновую плоть. Мои вопли глушились его ртом, напористым и требовательным, его рука, трахающая меня моей же игрушкой, то ускоряла темп, то замедляла его, подводя меня к ошеломительному пику. Валера тоже постанывал мне в рот, но его стоны были низкие, больше похожие на рычание хищника. Я сам не заметил, как он взял мою руку и вложил в нее что-то слишком горячее, бархатистое, но твердое, мокрое и желающее разрядки. Его член тек и невероятно увеличился, наверняка, он превосходил размеры фаллоиммитатора, его было приятно держать в руке, двигать ей, ощущая, как он откликается на каждую ласку, подрагивая в такт. Мы быстро поймали единый ритм, который начал увеличиваться, как только мы подобрались к финишной прямой. Но Валера кончил первым, забрызгав упругой струей мой живот и руку. Я быстро оставил его плоть и положил руку на свой изнывающий член, Валера видел это уже осмысленным взглядом, резиновая плоть вошла в мое тело особенно глубоко, а я сжал свой ствол, кончая, и забился в оргазменных судорогах, оглушая криком маленькую комнату. - Ну, тише, тише, - шептал Валера, гладя меня по волосам, целуя в лицо. – Успокойся, - а я не мог заткнуться и продолжал тихо скулить от ярких ощущений, прошивающих мое тело до сих пор. – Давай вытащим из тебя эту штуку, м-м-м? – тихо спросил он, слегка потянув фаллос на себя. - Да, - хрипло выдохнул я и раздвинул ноги, опять. - Если бы ты позволил, то подо мной кончил бы без рук, - заметил он, вытаскивая игрушку и бросая ее на пол. - Уйди, - простонал я, обводя взглядом комнату.       Было безумно стыдно. Да, я получил удовольствие, да он подарил мне самый охренительный оргазм, который у меня только был, обласкал меня и исцеловал всего. Но мне было стыдно. Случилось то, чего я так долго избегал, я дал первому попавшемуся мужику. Пусть он и не сунул в меня свой член, но он меня трахнул. Я всхлипнул, хотелось плакать. Какого хрена он не уходит?! - Убирайся, - уже громче сказал я. - Совершаешь сейчас ошибку, малыш, - прошипел Валера, прищурив глаза. - Маловероятно, уходи, - я совладал со своим голосом и спокойно смотрел, как он приводит себя в порядок, замотавшись в покрывало.       А, как только, за Валерой захлопнулась дверь, накрыл голову подушкой и завыл, впервые за два года давая волю слезам. Стало как-то особенно больно и тоскливо. Грудь рвало на клочья, горло сдавливало, сердце стучало, как сумасшедшее, но уже не из-за возбуждения. А в сознании мелькала мысль о том, я, правда, совершил ошибку.