Закатный край у берега моря

Я всегда любил море. Любил глубоко вдыхать соленый ветер, что приносил с собою чувство неприкосновенной свободы, в то время, как ощущал обволакивающую прохладу у самой кромки воды, закинув мелкие прибрежные камушки в ровную, словно бы стекло, гладь. Я отдалялся от повседневного шума, спускаясь по крутому навесу, ведущему вдоль линии прилива и кончаясь высокими зарослями острой осоки. Каждодневный план был прост и предсказуем: сорвать травинку, разлечься на теплом камне, наблюдать, как высоки в полете чайки и далеки кучерявые облака. Мои частые походы заканчивались поздним вечером, и я был вынужден покидать это место, гонимый ночной мошкарой, заметно похолодевшим бризом. Круги на темной воде сокращались, затерев остатки брызг от кинутого камня. Девственная чистота. Придя в сознание от быстрого сна, я неожиданно пробудился, не открывая глаз. Кажется, насквозь пропах запахом с характерным привкусом йода, что очень свойственно морю. Как долго я спал? Встряхнув головой, осыпав мелкий песок с затылка, я приподнялся, увидев закатный край небес и тонущее в ночь солнце. Вечереет. В теле ощущалась легкая ленца, собственный запах пота смешался с солью, как будто бы я пробыл здесь весь день. Или вообще окунулся в воду. Отражение вечерних лучей исказилось, пустив круги и тихо булькнув. Рыба? Теперь я окончательно пробудился, поднявшись на босые ноги, с прищуром вглядываясь в спокойное, как я думал, море. Поднялась небольшая волна, рассыпаясь на осколки, как только достигнула берега. Нет, не рыба. Нечто больше. Подобравшись к краю берега, я опустился на колени, тут же увязнув руками во влажном песке, пытаясь выследить объект пробудившего меня шума. Затухающий оранжевый луч осветил крупный хвост, непохожий на дельфиний, который немедленно погрузился под воду, отразив напоследок несколько искрящихся бликов. Невероятно! Обезумев от увиденного, я, восторженный и воодушевленный, бегом пустился следом по камням, перепрыгивая небольшие овраги, терзая босые ступни осокой и острыми выступами. Кто это? За свои годы я слышал несколько историй о блуждающих морских обитателях. Путники рассчитывали спасти человека, но нарывались на верную смерть, рискуя быть заживо погребенным под мутной, пенистой водой. Русалы и русалки, чью природу выдавал лишь чешуйчатый хвост, являлись лишь героями многозвенных сказок и рассказов, которыми мы довольствовались с ранних лет нашей жизни. А вдруг.. Я не успел домыслить, резко подвернув щиколотку на скользком, слизистом камне, и неминуемо упал вниз, в еще светлую, но ледяную темноту моря. Шум волн погас в ушах, перед глазами всплыли многочисленные пузырьки кислорода, а режущая боль в ноге заглохла от стужи, уступив место неприятному чувству удушения. Иссиня-черное пространство воды заполняло все вокруг, ступор не позволял ощущать боль ото льда моря, и я, отчаянно цепляясь руками за поверхность, шел ко дну, набрав полные легкие воды. Темнеет. То, что я запомнил тогда, - это длинный, поблескивающий хвост, описывающий круг перед лицом, успокаивающе задевая мягким, холодным плавником мою щеку.

***

Меня разбудили крики прибрежных чаек. Остро пахло водорослями, из-за чего защипало во рту - привкус железа. Мои глаза отчаянно пытались сфокусироваться, чему мешали яркие солнечные лучи. Толку от них мало, лишь сплошные блики и световые круги сквозь прищур. Не знал, сколько времени, но мне казалось, что где-то около полудня. Сглотнув, я откашлялся, фантомно задыхаясь от небольшой остаточной струйки воды, сплевывая ее. Я выжил? Где я? Приподнимая голову, я лихорадочно осмотрел свой пояс в поисках фляжки воды, которую обычно брал с собой. Что-то вскользь коснулось моей руки. Распахнув глаза, я уставился на мужчину, лежащего рядом: его торс был обнажён и бледен, словно бы он сотню лет проживал на дне, избегая обжигающего солнца. Да, создавалось ощущение, что сию тонкую кожу можно легко обжечь одним лишь светом. Черные, смоляные пряди волос обрамляли узкое лицо, открывая беспристрастные, серые глаза, в которых можно было разглядеть лишь небольшую суженную точку зрачка. С волос капала вода, прозрачные капли стекали вниз по его телу, собираясь около чешуи хвоста. Он отдавал стальными бликами, кончик плавника неторопливо подгибался, инстинктивно совершая плавательное движение. Хвост..? Как только я опустил свой взгляд ниже, Русал, подтянувшись на тонких, жилистых руках, метнул свой взгляд по направлению моего, тут же немедленно подползая к кромке моря, страшась в любую минуту окунуться и исчезнуть, растворившись в небылицах и сказках. – Нет, стой! – Позабыв о боли при малом вывихе, я кинулся следом, обхватывая руками скользкий хвост, что метался в моих объятиях, норовя оттолкнуть меня к ближайшему камню. Я никак не желал отпускать его, неосознанно и совершенно случайно впиваясь пальцами под остроконечные чешуйки, словив от мужчины болезненное шипение. – П.. Прошу, подожди! Я не сделаю тебе ничего плохого, черт, обещаю! – Выражаться в схватке было довольно трудно. Я зажмурил глаза, потянув на себя хвост, поддевая его под пластичный сгиб. – Ты же.. За всю нашу неожиданную встречу мужчина не произнес ни единого слова, расслабляя напряженный и мощный хвост, который уже не раз прошелся по моему лицу липкой пощечиной. Не упуская своего шанса, я непременно водрузил его на свои руки, отфыркиваясь от соленых капель. – Так ты и есть тот Русал, который спас меня? – Я не смог не улыбнуться. Сейчас жизнь обрела искру смысла, когда я повстречал его. Широкая улыбка прошлась по моему лицу, я чувствовал себя счастливее и живее, чем когда-либо. – Даже представить трудно, насколько я благодарен! Мой спаситель не выглядел особенно радостным или счастливым, его взгляд исподлобья метался от моего лица к горизонту моря, отдаляющегося из-за моих шагов. Он скрестил руки на груди, рубашка, которую я накинул на его мокрые плечи, мигом пропиталась влажностью, обтягивая его кожу подобно полиэтилену. – Ты не умеешь говорить? Ты скажешь, как тебя зовут? – … Я вздохнул. Русал стал казаться мне диковинным зверьком, очутившись в руках противника. Противника? Но ведь он спас меня. Теперь я мог сполна рассмотреть его. Я не смог отвести взгляда от его хмурого лица: узкое, точенное, явно противоречащее идеалам, но в нем чувствовалось нечто большее, чем примитивная людская красота. Такую внешность принимаешь всецело, не восхищаясь чертами по отдельности, а млеешь от одного только вида. Неидеальная картина, написанная с совершенным мастерством. – Леви. – Неожиданно тихий голос мужчины был наполнен тяжелым придыханием, бархатистостью интонации, отстраненностью от происходящего. Вряд ли он ожидал быть пойманным человеком и сейчас, утратив интерес к своему собственному спасению, вступает со мной в контакт, надеясь, что хоть это образумит глупого, человеческого мальчишку от совершения непростительно смелых поступков. – Леви? Мое имя Эрен, я живу здесь неподалеку. Это небольшое поселение.. – При упоминании общины, где, должно быть, куча двуногих людей, которым свойственно отвратительное любопытство, Русал метнул скользким хвостом, цепляясь за мои загорелые плечи, еще безнадежнее осматривая тихую и неимоверно родную поверхность воды. – Не беспокойся, я не позволю им видеть тебя. – Рассмеявшись, я опустился на теплый полуденный песок, подальше от моря и надоедливых чаек. Леви я посадил на колени, удивляясь, что его диковинный хвост до сих пор влажен и гладок, довольно неуклюж на суше. – Я хочу лишь отблагодарить, потом я отпущу тебя. Ладно? Отпускать Русала в мои планы не входило, я желал почувствовать его чуть ближе, рассматривая его неподдельную оживленность, оглаживая небольшие чешуйки по всей длине, перебирая пальцами тонкий плавник на конце. Поднимая ладонь чуть выше, я задел небольшую впадинку, на которой чешуя была гораздо плотнее, отодвинуть ее не вышло, ибо Леви, угрожающе наблюдавший за моими бесстыдными манипуляциями, крепко сжал мое запястье, отодвигая руку в сторону. Я продолжил увлеченно обследовать каждый сантиметр гибкого и плотного плавника, поглаживая под каждой чешуйкой, сдерживая волнообразное движение русалочьего хвоста, в попытках сопротивления. – Что ты делаешь, чертов мальчишка? – Я был вынужден уступчиво поднять руки, ибо мою шею неприятно сдавили холодные пальцы Русала, заставляя запрокинуть голову. На мгновение застыв, он увлажняет мои сухие губы, изрядно потрескавшиеся от ветра, своим языком, тут же сливаясь в мокром поцелуе. Этот привкус был мне знаком, железо? Видимо, он уже касался меня, когда делал искусственное дыхание? Я разомлел. Ощущение, какое мне дарил скользящий в моем рту прохладный язычок, заставляло меня расчувствоваться, но не давало смелости опустить поднятые руки на чужую поясницу, чтобы обжечь кожу своей горячей и шершавой ладонью. Язык Русала был сравнительно длиннее и гибче, я понял это, когда он потирал стенку горла, все еще удерживая меня за шею. Я выдохнул в его рот, когда он отстранялся, ускользая из плотного кольца моих покрасневших и опухших губ. Чувствую, что осмелел влюбиться. В мои глаза ударил солнечный свет, отражающийся в серой радужке Леви, когда я заметил, как он протиснулся сквозь треснутые камни и с плеском нырнул в холодные воды, оставив на песке сорвавшуюся с плеч рубашку. Больше я его не видел.