В плену дурман-травы

Любовь – это великая магия, учитесь говорить заклинания…

А потом начался сущий кошмар. Первая неделя у Городецкого ушла на изучение сверхсекретного архива былых операций Всетемнейшего. Вначале Гесер, как и обещал, помогал расставлять магические маячки и маркеры на силовом поле, консультировал в особо сложных моментах. Но слишком быстро Антон остался один на один со своей проблемой. И сколько косяков он допустил на элементарных отслеживаниях — лучше было и не думать. А еще не думать и не замечать, как начинало трепыхаться сердце, стоило только Завулону оказаться в поле его зрения, как предательски дрожали пальцы, когда Завулон окидывал Городецкого ленивым взглядом, как подкашивались ноги при якобы случайных прикосновениях Темного, при его игриво-дразнящих интонациях, обращенных только к Антону и ни к кому больше. Позже, анализируя ситуацию, Антон ругал себя и чуть ли не проклинал, понимая, как легко прокалывался, ведясь на простейшие провокации. Должно быть Завулон довольно хихикал, осознавая свое превосходство. При мысли об этом у Антона основательно портилось настроение. Не удивительно, что к концу второй недели Завулон легко его высчитал и обо всем догадался. И позвонил, делая свой первый ход. Игра началась. Их личная многоходовка, в которой выигравшим может быть только один. Завулон поздравил Антона с официальным статусом его личного куратора. Заверил, что имел честь держать в руках бумажку, заверенную Инквизиторским бюро, в которой сумеречными чернилами обозначена его роль, как ведомого объекта наблюдений. Антон как стоял в своем кабинете, так и сел мимо стула, перевернув при этом стол с папками и бумагами. А Завулон все тем же светским тоном подметил, что как забавно складывается судьба, какой странный финт она проделывает, перенастраивая полюса, меняя им роли. Ведь именно Завулон курировал Городецкого два десятка лет его дозорной карьеры, теперь, значит, они поменялись статусами. — Ты чего замолчал-то, Городецкий? — с той стороны сигнала поинтересовался Завулон. — Новость не обрадовала? — Ты меня вел со стороны Темных? — Ну а кому еще было этим заниматься? Личный ученик Гесера, на которого возлагались большие надежды. Ты думаешь, он просто так тогда вас с Ольгой телами менял? Маячки ведь на физическое тело настроены, на микроимпульсы в мозгу, на ДНК и прочие мелочи. Будь кто другой на моем месте, не просек бы подмену, купился бы на схожесть картинки и слепка ауры. Только вот помимо физических параметров куда интереснее отслеживать еще и психологическую составляющую, ведь так? Интеллектуальный потенциал, психоматический профиль, привязанности, вкусы, привычки и слабости. Ты ведь поэтому так тщательно отслеживал мои контакты на этой неделе, особо акцентируясь на свиданиях, на том, что доставляло мне удовольствие? Тебя это заводило, верно? Да ты у нас, оказывается, вуайерист! Антон судорожно сглотнул и мысленно ругнулся. Неужели Завулон это почувствовал? Но как? — Но знаешь, это даже интересно. Ты в качестве моего куратора — это… возбуждает. Вуайеризм тебе по вкусу? Антон отрицательно мотнул головой, забыв, что по телефону такой жест не отследить. — Я действую в соответствии с общей схемой мониторинга, — с трудом сглотнув ком в горле, ответил Антон. — И я не собираюсь… — А ты попробуй, не стесняйся. Вдруг разохотишься? — хихикнул Завулон. — Ну а теперь по сути вопроса. Я собственно позвонил не для того, чтобы продемонстрировать, что в курсе дела. У меня к тебе, Городецкий, деловое предложение. — Что? — Это нетелефонный разговор. Надо встретиться и обсудить. Мне кажется, ты не сможешь отказаться. — Может, ускорим процесс, и я сразу скажу тебе «нет»? Завулон опять рассмеялся. — Любопытство в тебе сильнее, кого ты обманываешь? Ведь ты очень любознательный куратор, но стоит признать, что и весьма цепкий при этом. Позволь же мне думать, что твое рвение продиктовано личной заинтересованностью. Ну, чего ты там опять язык проглотил? Да я не против, продолжай в том же духе. Мне это даже льстит. В общем, ты хорошо карьеру начал: сначала Мел Судьбы, затем Венец Всего, теперь курируешь меня. Далеко пойдешь, Городецкий. — А ты такой весь скромный: в один ряд себя с Мерлином ставишь, — хмыкнул Антон, с досадой отмечая, как по-дурацки дрожит голос. — Ну а почему не ставить-то? Чего только в жизни не довелось перепробовать, с кем общался, по кому равнялся, а кто ровнялся по мне — и не вспомнить. Но ты прав, помянув Мерлина. Светлые маги периодически попадаются мне на дороге, уж извини, питаю я слабость к Светлым — ничего тут не поделать. Завтра вечером пришлю за тобой машину. Побеседуем, пообщаемся, может, ты во вкус войдешь, кто знает? *** Встречу Завулон организовал вполне предсказуемо — в ресторане. В помпезном, дорогом до одури и до оскомины вычурном. Нога Светлого тут отродясь не ступала, зато остаточные следы магии Темных ощущались почти на каждом углу. Антон, не сдержавшись, передернул плечами. — В окружении людей тебе будет спокойнее, Городецкий? — спросил Завулон, неслышно оказываясь рядом. Антон пришел раньше, и официант проводил его к заказанному столику. — Если что, они будут свидетелями, Инквизиторы смогут порыться в их памяти, извлекая информацию о нашей встрече. Так что, как видишь, я не собираюсь тебе никак вредить, по крайней мере — сегодня. Он присел за столик напротив Антона и по-хозяйски подхватил бокал, из которого Антон уже успел отпить. Принюхался, взбалтывая. — "Romane Conti" 1985 года? Неплохо. Приношу извинения за опоздание, дела, дела. — Чуть заметным жестом навел морок на посетителей, отгораживая столик сферой невнимания ото всех, даже от официантов. — Говорят, если отпить из чужого бокала, можно прочитать мысли. А уж если отпить из бокала Иного — то и просчитать всю его дальнейшую судьбу. Как думаешь, это правда? — он сделал маленький глоток. Антон словно завороженный наблюдал, как Завулон медленно глотает, потом облизывает губы, улыбается. — Терпкость, Городецкий, и немного томительной сладости в послевкусье — ты что-то предвкушаешь? К чему-то готовишься? — Не больше чем всегда, — Антон постарался, чтобы его голос прозвучал беззаботно, — Окажешь ответную услугу? Заинтриговал, — Антон кивнул на пустой бокал со стороны Завулона. Наполнив свой бокал, Завулон уставившись Антону прямо в глаза, сделал пару глотков, затем переставил его ближе к Антону, так и не разрывая зрительный контакт. — Только обязательно озвучь свои ощущения. Интересно же. Антон моргнул, отвел глаза, почти физически ощущая, как это непросто сделать, прямо-таки больно. Он, что, привораживает его что ли? И отпил. Вкус оказался необычным: сладость на грани горечи, или наоборот — даже и не разберешь. Антон не был особым знатоком элитных вин. Но что больше всего его удивило, так это явно выраженный цветочный привкус: то ли медовый, то ли дурманный. Он даже привстал, подхватил бутылку, принюхался — не нашел схожести. Отпил для примера из своего бокала, тут же наполненного из этой бутылки. Нет, даже и близко не сравнить. — Ты наколдовал, — возмутился Антон. Интересно и когда только успел? — Ну, разве что совсем немного, — весело признал Завулон. — Ну, так как? Поделись впечатлениями. — Обманка, — сказал Антон. — Горечь, которую ты пытаешься скрыть. Дурман. Ты и сам как дурман-трава. Каждый раз после общения с тобой хочется стряхнуть наваждение. Содрать, смыть, вытравить… Завулон засмеялся. Сравнение ему понравилось. Вновь наполнил их бокалы. — Итак, тост: за сотрудничество. — Не думаю, что оно состоится. — Тебе решать, — пожал плечами Завулон, и, не дожидаясь, когда Антон пригубит, стал неторопливо наслаждаться вкусом. — А дело в следующем. Я не прочь, чтобы ты меня вел, даже если ты будешь слишком навязчивым и предельно бестактным — наслаждайся, учись, подглядывай. Но при этом я оставляю за собой право ответно поразвлечься. Давай поиграем? Я буду постепенно наращивать сложность, намеренно совершать мелкие ошибки. Ты сможешь использовать их так, как посчитаешь нужным. Я даже буду оставлять тебе небольшие подсказки, если подключишь логику, то все поймешь. А чтобы играть нам было еще увлекательнее — можно заранее оговорить для победителя маленький приз в финале. — И что же принесет в жертву проигравший? Магическую силу? Свою репутацию? — съязвил Антон. Соглашаться он, разумеется, не собирался, но очень уж любопытно было наблюдать Завулона-соблазнителя в действии. Завулон усмехнулся. — Зачем такие сложности? Пусть призом будет какая-то приятная мелочь. Ну, например, дадим слово честно ответить на любой поставленный вопрос. Поклянемся, чтобы исключить возможность лжи. Любой вопрос, Городецкий. Ограничивать в фантазии я тебя не собираюсь. — А если отвечающий не будет знать ответа? — Он скажет то, что посчитает таковым. Говорю же, что все просто. — И каков твой интерес? — Ты же мой куратор теперь, вот и поясни, каким должен быть по твоему мнению мой интерес. — Подставить ты меня хочешь, тут и гадать не надо. Завулон усмехнулся и покачал головой. — Верно, Городецкий, быть настороже — это обязательное условие любых соглашений. Ну, так как? Нравится тебе мое предложение? Антон задумался. Пока он соображал, они успели поужинать. Завулон непринужденно травил байки про Инквизиторов, пересказывал анекдоты про Гесера, которые ходили в кругах Темных, и вообще был мил и предупредителен. Когда отмалчиваться было уже совсем неприлично, Антон кивнул и сказал, что согласен. Завулон довольно сверкнул глазами, на прощание склонился через столик чуть ли ни к самому уху и прошептал: — Ты так предсказуем, Городецкий. И это забавно. Дурман-трава, не забывай!