Изменить судьбу

Тонущий в ворохе поднятых ветром листьев образ спрятался за ближайшим деревом. Высокий мужчина, неожиданно для самого себя втянувшийся в детскую забаву, прекрасно видел эту хитрую уловку. Но не желает выдать себя и исчезает совершенно в другой стороне. Дожидаясь, пока она поверит в свою легкую победу и потеряет бдительность. Как же она легковерна – попадается в заготовленную западню почти сразу. Аккуратно выглядывает из-за ствола, пытаясь различить его фигуру среди возвышавшихся стражей леса. Густая листва пропускает только редкие солнечные лучи, создавая почти непроницаемый зеленый купол над головами провалившихся в беззаботное детство людей. Так и не сумев обнаружить его, она разочарованно выбирается из надежного укрытия. Ударивший в спину порыв ветра заставляет вздрогнуть и обернуться. Высокая фигура, надвигающаяся на девушку, прижимает к шершавому стволу. Дальше отступать некуда. Их лица оказываются совсем близко друг от друга. А потом он приближает губы к её ушку. Ласковое прикосновение его хриплого дыхания на её шее. - Попалась… Напряжение на прекрасном лице сменяется смущенной улыбкой самых уголков губ. Его рука скользит возле лица, едва не задевая атласную кожу. Вниз, по шее, изогнувшейся талии, изящным рукам… Обводя контур трепетного тела, но не позволяя дотронуться. Она, не понимая, старается поймать его воздушные ласки, но мужчина настойчиво отводит пальцы… Он знает, что мимолетного касания достаточно, и игривый образ подернется дымкой и растает… Раствориться в утреннем воздухе, превратившись в еще один порыв приятно освежающего ветра… Так уже было ни раз… Повторять одну и ту же ошибку, повторяя одно и то же стремление… Его губы пытаются поймать её мягкие губы… Но ощутить их терпкий поцелуй не удается… Он только успевает различить, как они, практически не двигаясь, произносят его имя… и она тает… Дуновение ветра ласково играется в распущенных темных волосах, спутывая пряди… И опять это, едва уловимое движение губ… - Неджи… - Тен Тен! Перед глазами привычный мрак спальни. Серп любопытной луны заглядывает в отворенное на ночь окно. Проникавшая с улицы дневная духота заполняет комнату и, словно, затягивает её чуть колеблющимся маревом. Опять тот же сон. Поднявшись с обжигающе горячей постели, мужчина собирался покинуть душную комнату, но что-то ухватилось за руку. - Куда собрался? – недовольное бурчание раздалось с другой стороны кровати. - Какое тебе дело, - тряхнув запястьем, он сбросил цепкие пальцы. - Опять эту девицу вспомнил? - Замолчи. - И не подумаю. Я не позволю, что бы мой муж при мне думал о какой-то шлюшке! Она же у тебя из головы не выходит! - Масуки! – теперь уже его пальцы крепко сжимали руку истеричной девушки. – Единственная шлюшка с которой я знаком, это ты! - Да что ты себе позволяешь! Я, между прочим, ношу твоего ребенка! – нахалка самодовольно улыбнулась, полагая, что привела действенный аргумент. Рука на её запястье до боли усилила нажим. Вскрикнувшая пленница постаралась расцепить сжатые пальцы, но все попытки оказались напрасными. Муж, без сомнений, превосходил её по силе. - Он не мой, - на лице мужчины появилось отвращение к сидевшей перед ним. - Твой! Даже, если ты не хочешь его признавать! - Правда? А на каком же ты месяце? Напомни – ка мне? - Чурбан бесчувственный! На пятом! Отпусти руку! Мне больно! - Потерпишь… - он чуть ослабил хватку, побоявшись переборщить от нараставшего омерзения. Но запястье не выпустил. – А теперь объясни мне. Как ты смогла забеременеть от меня пять месяцев назад? - Я думала, ты знаешь, как это происходит… - Знаю. Только одна проблема. Я тогда находился в Суне по заданию Хокаге. И твоего там появления я не припоминаю, - финальные слова он произнес со снисходительной усмешкой. Партия выиграна в два хода. - Но… я… - лишившаяся дара речи нахалка даже перестала вырываться. - Да, я прекрасно знаю, что он не мой. И ты, я думаю, тоже. Так что запомни, Масуки. Ты здесь, только потому, что я согласился терпеть тебя. Пока ты молчишь и не суешь свой грязный язык куда не следует, я позволяю тебе жить в этом доме. И не надо меня злить, иначе для тебя все закончится плачевно… Не пожалев, выкину на улицу, да еще и поясню твою милому отцу, как его дочурка нагуляла на стороне ребеночка непонятно от кого. - Ты… ты не посмеешь… - Хочешь проверить? Мне терять уже нечего… Отбросив её руку, словно ядовитую змею, он поспешил покинуть комнату. Зачерпнув горсть воды из-под открытого крана, мужчина плеснул ледяные капли на лицо. Так стало немного легче. Во всех смыслах. Спутанные мысли постарались вернуться к установленному для них порядку. Его вновь посетил хорошо знакомый сон. Опять явился этот неуловимый образ, который не отпускал на протяжении целого месяца. Невероятно, с похорон прошло уже тридцать дней. Тридцать дней понемногу гаснувшего ада. Гнетущее поначалу одиночество постепенно сдавало свои позиции. Шаг за шагом, постоянно натыкаясь на отторжение со стороны других, но мужчине удавалось положить начало восстановлению прежних отношений. Абсолютное большинство шиноби с подозрением косились на смягчившего свои позиции гения, пытавшегося проявлять сдержанное дружелюбие. Возможно, удавалось ему это благодаря тому, что Хината и Шикамару не отступились от него. Сестра сразу приняла переменившегося брата, не позволив ему даже закончить приготовленные извинения. Она готова была поступить так в любой момент, стоило мужчине только захотеть. Но он упорно давил её предыдущие порывы, отталкивая милосердную наследницу. А она все это время в глубине души не переставала хранить созданную еще в детстве связь. Надеялась, что когда-нибудь сможет заслужить уважение в его глазах… А Шикамару… он и так все понял… без слов… того, что он увидел собственными глазами вновь оказалось достаточно… да и долго злиться на приятеля было бы слишком… проблемно? Но даже они не могли помочь мужчине. Казалось, весь его мир постепенно рассыпался на части, пытаться соединить которые не хотелось даже пробовать. Свадебная церемония состоялась через день после похорон. Без лишних глаз и свидетелей. Только пустивший слезу умиления отец невесты, несколько членов её семьи, и Хината, пришедшая поддержать стоявшего с непроницаемым лицом брата. Ему было абсолютно все равно, что происходило вокруг. Хотелось лишь поскорее избавиться от обязательных формальностей, и необходимости изображать роль счастливого жениха. В тот же день самодовольная Масуки переволокла неимоверную кучу своих тряпок в его пустынное жилище. Заполнив своим присутствием практически все помещения, и окончательно его изуродовав. Вкус у неё без сомнения был, но… ничего кроме него. Властно стремясь изменить захваченное пространство, она не пыталась привнести ни капли уюта или тепла. Идеальная, но совершенно не живая обстановка высасывала все силы из любого посетителя. Мужчина старался как можно реже появляться в собственном доме, постоянно пропадая на заданиях. Возвращаясь только переночевать. Пытался он избежать и встреч с ненавистной ему женой. Вынужденный ложиться с ней в одну постель, он неотвратимо испытывал отвращение даже от случайных прикосновений. Насколько же мерзким ему представлялось дотрагиваться до этой лживой женщины. Разве мог он сравнивать её театрально-слащавые попытки поцеловать его при всех, с сорванным почти украдкой ласковым поцелуем Тен Тен? Позволить притрагиваться к себе этим цепким пальцам, вырвавшим бы у него сердце, если бы оно чего-нибудь стоило, после ласок возлюбленной, когда её изящные руки терялись в его густых волосах, до изнеможения сжимали могучие плечи и оставляли продольные шрамы на давно зажившей спине? Плеснув еще спасительно-освежающий капель на лицо и грудь, он вышел на веранду. Его встретил обжигающий, по пустынному сухой и грубый воздух, обосновавшийся в увядающем саду. Лишенное облаков небо пустовало. Только серп начинавшей подрастать луны и окружившие его словно в хороводе лучистые звезды. Лишь пара светил, несших свою преданную службу и защищавших беззащитный перед невыносимой дневной духотой молодой месяц. Трещавшие обычно не умолкая, насекомые попрятались в свои прохладные убежища, оставив пытавшиеся цвести деревья в полной тишине. Дышать тяжело было абсолютно всем. А он уже почти научился… дышать… Думал, никогда не сможет вернуться к прежним свободным и глубоким вдохам. Всякий раз внутри что-то мешало. Давило. Сжимало острыми иглами. Но с течением времени получилось. Просто ушли в определенный момент эти иглы. Испепелявший органы изнутри ненасытный огонь в конечном итоге затих. Как затихает раздутый напористым ветром костер. Прогорая стремительно и почти моментально… оставляя за собой продолжавшую незаметно тлеть душу… День за днем она тихо чадила, оседая черными хлопьями на пытавшемся затянуть свежие раны сердце. Сил держаться почти не оставалось. Да и был ли от этого смысл… Хотя, пожалуй, успела за этот короткий срок поселиться внутри надежда. О которой он умолчал в недавнем разговоре с Масуки. Угроза выкинуть её на улицу вряд ли осуществилась бы в ближайшие месяцы. Приняв решение оставить этого ребенка, Неджи решил постараться дать ему настоящую семью. Постоянно вспоминая слова возлюбленной, он постепенно привязался к этой малюсенькой частичке жизни. Прекрасно понимая, что бесчувственной матери он будет безразличен, захотел стать ему любящим отцом. Таким же, каким когда то был Хизаши. Возможно, не получиться подарить малышу ту ласку и мягкость, которая приходит от матери. Но расти ему никому не нужным мужчина не позволит. Слишком страшное это наказание для ни в чем неповинного ребенка. Скрип аккуратно приоткрытой калитки отвлек от суетящихся в гудящей голове мыслей. Тонкая фигура, глухо завернутая в не по погоде длинный плащ заспешила по дорожке к главному входу. Озираясь по сторонам, она собиралась уже потревожить покой жителей дома, но шиноби опередил скрытое действие. - Кого-то ищешь? – раздраженный хозяин жилища подкрался сзади почти вплотную. - Тебя… - грубый с хрипотцой голос, не позволявший определить пол ночного визитера. - Не припоминаю нашего знакомства. - А если так? – фигура скинула тяжелый капюшон, обнажая копну пепельных волос. - Хоши? – удивление вызывало не столько само появление дерзкой куноичи в стенах его дома, сколько случившиеся с ней перемены. Милое личико осунулось и побледнело. В горящих наглой искоркой глазах полопалось множество капилляров, создавая впечатление, что девушка таинственным образом освоила шаринган. Изъеденные губы шелушились и в уголках кровили. Под глазами - огромные мешки. Удушливый приступ кашля, пробивший посетительницу, оставил на быстро сжавшейся ладони несколько темных капель. - Тебе нужен врач… - Не надо… Уже бесполезно… Я пришла поговорить… - Уверена? – жуткое впечатление, производимое внешним видом девушки, подталкивало не послушать её просьбы. - Да. Может, пригласишь все-таки внутрь? – похоже, её своенравный характер не желал поддаваться никаким влияниям со стороны. - С веранды зайди… - Брезгуешь через главную? - Ты сюда острый язычок пришла потренировать? – общаться с нахалкой не было особого желания. А терпеть её колкости тем более. После возвращения с миссии они не пересекались, поэтому назвать это проникновение дружеским визитом не получалось. Так что единственной причиной, не позволившей незамедлительно избиваться от её присутствия, стало любопытство. Опустившись на самый угол дивана, куноичи плотней завернулась в широкий плащ. - Чем обязан подобному визиту? - Неужели нельзя быть чуточку дружелюбней? – бесцеремонная посетительница смела еще и комфортных условий себе требовать. - Ты вроде не на чай пришла. Впрочем, если ты чуть умеришь свой гонор, взаимный язык мы найти сможем, - скрестив на груди руки, он выжидательно глянул на гостью. - Ладно, извини… Может ты и прав, - сдавшись почти без боя, она решила чуть смягчить напор. Видимо, разговор действительно был важен. - Так чем обязан? Кстати, чаю все-таки могу заварить. - Буду признательна, - куноичи опять зябко поежилась. Выдержав паузу, пока мужчина ставил на плиту чайник, гостья продолжила более тихим голосом: - Ты подумаешь, что я сошла с ума, но… Я хочу… вернуть Тен Тен… _________________________ И игривый образ растает... http://i94.beon.ru/25/70/1977025/70/88898270/x_dd03f429.jpeg Уже почти научился... дышать... http://i94.beon.ru/25/70/1977025/11/89116611/198993965.jpeg