Изменить судьбу

Говорят, погоде могут передаваться настроения людей. И она может ответить на них, если сама испытывает нечто подобное. Часто, когда во время похорон идет дождь, люди склонны полагать, что небо оплакивает невосполнимую потерю вместе с ними. Но порой оно остается безучастной к чужому горю. Не потому ли, что просто придерживается своего мнения о том, как лучше скорбеть о вечной утрате? На сегодняшнем бескрайнем небосводе не появлялось ни единого облачка. Достигшее зенита солнце по-летнему ярко освещало траурное место. Не старалось выжечь все под собой, как это было чуть больше недели назад. Лишь ласково пыталось утереть бесчисленные слезы на лицах собравшихся. На кладбище их привело прощание с необыкновенной девушкой, погибшей на задании. Ближе всех к свежей могиле стояла заплаканная Хината. Сжимая бледными пальчиками белую хризантему, знак прощания и скорби, она не могла решиться положить её к черному надгробию. До сих пор не могла поверить в свершившееся. Что радостно простившаяся с ней несколько дней назад подруга лежала теперь под бездушным мрамором, увенчавшим погребенную урну с прахом. Жизнерадостная девушка, которую она называла сестрой, теперь оказалась безмерно далека и никогда больше не засмеется, услышав застенчивого лепетания подруги. И чем больше заплетался бы язык, тем громче бы становился заливистый хохот. Ведь куноичи знала, с кем связано это лепетание и не уставала умиляться, как подруга вообще умудрялась возвращаться со свиданий в сознании. Этот смех подбадривал и придавал уверенности. Этого смеха больше не будет. Никогда. Рядом с безутешно лившей слезы наследницей стоял Киба Инузука. Тот самый парень, к кому и бегала на свидания Хината. Всегда такой самодовольный и чуть нагловатый, сейчас он обнимал всхлипывающую подругу за плечи. Его лицо больше походило на восковое, а в звериных глазах поселилась растерянность. Помогая Хинате с организацией похорон, он фактически взял все на себя. После страшной новости девушка первые дни была не в состоянии своевременно реагировать на свалившиеся на её хрупкие плечи обязанности. Но, придя на выручку возлюбленной, Киба преследовал и свою во многом эгоистичную цель. Окунувшись с головой в подготовку церемонии, он не успевал задумываться о её последствиях. Оповещал знакомых и друзей о предстоящем ритуале, но упорно не замечал резко менявшиеся от одной единственной фразы выражения их лиц. Ведь если бы он позволил себе задуматься и заметить, пришлось бы признаться, что верной подруги, с которой он почти не расставался со школьной скамьи, больше нет. А смириться с этой мыслью казалось предательством. Чуть поодаль - печальный мужчина лет тридцати и серьезный паренек, казавшийся его точной копией. Майто Гай и его верный и преданный ученик Рок Ли. Первая команда куноичи после Академии. Те, с кем девушка проводила больше всего времени в юношеские годы. И люди, последними узнавшие о случившейся трагедии. Им сообщили только этим утром, сразу же после возвращения с благополучно завершенного задания. - Рано… слишком рано… - Гай-сенсей, вы же сами говорили, что умереть молодым для шиноби… естественно… - Естественно. Какое страшное слово, Ли. Я говорил так, потому что это правда. Потому что вы должны быть к этому готовы. Только это не имеет ничего общего с тем, что естественно. Тен Тен стала мне дочерью. А естественно ли для отцов хоронить своих детей? Были и другие. Жавшиеся друг к другу, словно потерянные котята, Ино и Сакура. Почти не знавший куноичи и не стеснявшийся лить слез Чоуджи и, узнавший её возможно чересчур хорошо, но невозмутимо молчащий Шикамару. Пытавшийся скрыть истинные чувства Ирука, и периодически что-то ему нашептывающая Куренай. Даже несколько человек из отряда Анбу, не сменившие ради похорон своего привычного обмундирования и не посмевшие снять масок, но добившиеся пары часов свободы ради достойного прощания с бывшей напарницей. В паре шагов два человека, немного выбивавшиеся из общей массы. Куноичи деревни скрытой в Облаках и… Даири. Тот самый малыш, которого мягкосердечная девушка надеялась вернуть в семью. Если бы не невероятное стечение обстоятельств, с натяжкой называемое счастливым, он остался бы сиротой. Ведь его брат оказался убит. Но этот мальчик при рождении получил в подарок оберегавшую его звезду. Сумев выжить в темных подземельях, будучи забранным по ошибке вместе с захваченными шиноби, он повстречал там дерзкую незнакомку из скрытого Облака. Каким же шоком для освободившейся пленницы было узнать в перепуганном и израненном беспризорнике своего племянника, сына погибшей в бойне сестры. Которого она считала пропавшим без вести, и оплакивала на протяжении нескольких недель. Теперь куноичи забирала мальчика в свою деревню, намереваясь растить его вместе с родным сыном. Только перед уходом из Конохи малыш попросил позволить ему проститься с доброй госпожой, вставшей на его защиту. - Иди, Даири. Твоя очередь подошла. Положи эту хризантему на могилу, - девушка мягко подтолкнула растерянного мальчика в спину. - Да, Хоши-сама… А я… я ведь больше не увижу госпожу? - Не увидишь. Но она будет приглядывать за тобой с неба. - Я так хотел сказать ей спасибо… - расстроенный малыш оглянулся на куноичи. Удивленная подобным недетским порывом, девушка присела рядом с ним, указав на безразличный ко всему камень. – Когда будешь класть цветок, скажи все, что хотел. Тен Тен услышит и будет благодарна тебе за эти слова. Видишь, та госпожа с глазами цвета луны делает так же. Для неё Тен Тен была необычайно дорога, и теперь она тоже хочет попрощаться с ней и сказать спасибо за все. Иди. Приободрившийся малыш поспешил к черной плите, возле которой сидела Хината. Опустившись на траву рядом с тихо плачущей девушкой, он сложил вместе ладони и прошептал приготовленные слова. Невольно подслушанная благодарность заставила наследницу отвлечься от гнетущих мыслей, и породила на дрожащих губах подобие улыбки. Мальчик бережно положил приготовленный цветок к остальным и поднялся с колен. Склонившаяся рядом с ним над могилой госпожа показалась несмышленышу созданием неземной красоты. Но непрекращающиеся слезы, лившиеся из лунных глаз, остались ему непонятны. Пожелав утешить грустную девушку, малыш подошел к ней и крепко обнял за шею. Ведь от объятий всегда становиться так хорошо на душе. Тронутая подобной заботой госпожа озорно потрепала мальчика по смоляным волосам. Радость от полученной ласки подтолкнула его задать волновавший вопрос. По щекам наследницы пробежали новые соленые дорожки, но она нашла в себе силы сохранить появившуюся улыбку и ответить на наивный вопрос. Ребенок не мог понимать мучивших её сейчас чувств, и обижаться на него за проявленную искренность в попытке разобраться было глупо. Но не унимавшегося малыша полученный ответ не достаточно удовлетворил, и он задал новый вопрос. Вопрос, от которого девушка растерялась. Нерешительно повернув голову в ту сторону, в которую ей указывал собеседник, Хината не нашлась, что сказать. Она и сама на протяжении церемонии задумывалась над тем же. Там, куда указывал маленький пальчик, дальше всех от свежей могилы, стоял высокий мужчина, с собранными шелковой лентой темными волосами. Облокотившись на ствол огромного дуба, он молча наблюдал за продолжавшейся уже на протяжении почти двух часов церемонией. Официальное прощание давно было произнесено, но подавленные потерей люди еще долго не решались покинуть последний приют куноичи. Но и позволить себе вечно оставаться здесь они не могли. Перед окончательным расставанием подходили к вечному сторожу ушедшей души, произносили последние слова, обращенные к утерянной подруге. Некоторые перед уходом на мгновение касались пальцами надгробия, стараясь передать частичку переполнявших сердце воспоминаний и сожалений, не находя в себе силы выразить их иначе. Или старались унести в своей душе частичку дорогого человека? В любом случае, всех их с погибшей связывала целая жизнь. Бесчисленное количество связей, о которых шептал её возбужденный голосок без малейшей доли сомнения. А что с ней связывало бесчувственного гения, не пролившего с момента страшной смерти ни единой слезы? Одна, едва не закончившаяся провалом миссия, наполненная ненавистью и злобой. Одна пламенная и сладкая ночь, навсегда оставившая в качестве напоминания жуткий рубец на сердце. Ничего более. Ни единой причины появиться в этот солнечный день на оглашаемом сдерживаемыми рыданиями погосте. Не спешившее заходить солнце постепенно окрашивало мрачнеющее небо – в яркие алые всполохи на западе, в сапфировые полосы на востоке. Незаметные поначалу тени бесконечных рядов надгробий вытягивались, стрекотавшие недавно птицы смолкали одна за другой. И только когда в окутавшей траурное пристанище темноте с трудом удавалось различать предметы, мужчина неслышными шагами подошел к плите. Долгое время он просто стоял, сверля ледяным взглядом нацарапанные символы. Тен Тен Хотшимара. Девушка, так радостно встретившая новых подчиненных и пожелавшая тут же познакомиться с ними поближе. Девушка, которую они так и не смогли разгадать до конца, не смея даже попытаться представить заполнявшие её несгибаемую душу порывы. Девушка, твердо решившая для себя не позволить еще одной страдающей душе захлебнуться собственным бессилием и злобой. Напомнившая о важности отвергнутых когда-то связей. Девушка, с которой его ровным счетом ничего не связывало. Но если не связывало, то почему же внутри так пусто? Почему эта пустота захватывает все больше воздуха из легких, не позволяя свободно дышать? Разум осознал и принял свершившееся уже давно. В тот момент, когда шиноби заставил себя присоединиться к разъяренной куноичи, именно холодный рассудок приказал сделать это. Именно он не допустил окончательного слета остального мира с оставшихся осей. Надежно укрыл глаза и уши, не позволяя даже крупицам случившегося пролететь за воссозданный барьер. Но что делать с сердцем? Сердцем, не прекращавшим выть от боли? Мучительно. Нестерпимо. Безысходно. Навсегда. Опустившись на притоптанную траву, мужчина провел пальцами по шероховатой надписи. - Тен Тен… Какая же ты все-таки глупая… Возможно, начав хоть немного понимать меня, ты решила, что я брожу в пустоте… не зная, к чему стремлюсь, не представляя, ради чего живу. Да, мне действительно было абсолютно все равно, ради чего жить. Я наслаждался этой пустотой, потому что в ней ты ничего не чувствуешь. Ты не чувствуешь дневного света и тепла, но тебя и не терзают ночные кошмары. Ты оказалась права, столько пережив, я просто сдался… опустил руки… я нашел в этом спасение, постарался таким образом избавиться от покрывавших сердце рубцов. Ведь боль от них казалась невыносимой. Но ты вырвала меня из этого забытья. Разбередив старые раны, заставила признать и пережить породившие их истинные причины. Заставила вспомнить о том, что мне было дорого… о том, чего я сам себя лишил, ради избавления от постоянной боли… вынудила сделать это. В этих связях единственная отдушина для нас, единственное спасение, и единственный глоток свежего воздуха. Так ты говорила. И я тебе поверил. Поверил, что между нами возникла подобная связь. Ты понимаешь, что я её чувствовал, каждой клеточкой тела чувствовал? Ощутил этот глоток? И в тот проклятый вечер, выходя из пещеры, я понимал единственно верное спасение для меня. Ты. Рядом. Два таких простых слова… И ты подарила мне надежду. Зачем ты сделала это, Тен Тен? Ведь с того самого момента, как ты выдержала мой безумный взгляд, стерпела мою безграничную ненависть, едва не оборвавшую твою жизнь, я дышал только тобой. В ту ночь я потерял голову, ощущая эту столь желанную близость. Не физическую. Духовную, Тен Тен. Ты проникла в мою душу, сплелась с ней воедино. И я видел, что ты испытывала такое же исступленное ощущение. Я даже нашел внутри единственно подходящее слово. Люблю. Никогда раньше не произносил… Но я… действительно полюбил тебя… А ты решила распорядиться этим по-своему. Тихо ушла со сцены, предоставив мне завершить начатое в одиночестве. А я не могу, понимаешь? Ты понимаешь, что в итоге у меня остались душащие сознание воспоминания и окончательно искалеченное сердце? Хьюго не должен быть таким. Он должен вызывать почтение и трепет, иметь несгибаемые, гордо расправленные плечи, невозмутимый рассудок, каменное сердце. А я жалок. Мое сердце скулит. Подобно побитой псине. Воет, кричит, разрывается. На нем навсегда выжжено твое признание. Я не могу винить тебя… Но я молю тебя только об одном… Что бы оказалась права еще раз… последний… пусть те немногие связи, которые мне удастся спасти, спасут меня… не помогут, но хотя бы спасут… В твоих ли силах выполнить эту просьбу? Не отвечаешь… никогда больше не ответишь… Прощай, Тен Тен. Сжав отдернутые пальцы в кулак, мужчина резко выпрямился. Убранный на мгновение барьер вновь восстановился. Не навсегда. Только пока не свыкнется. Только пока не научиться свободно дышать, не пронзая легкие новыми иглами. Только… - Хината – сама, почему ты до сих пор здесь? Отступившая в первую секунду девушка подошла почти вплотную. Она не боялась, даже если бы услышала от брата едкие оскорбления за позволенную себе вольность. В её глазах разрушился несокрушимый колосс, которым гений представлялся еще с самого детства застенчивой наследнице клана. С малых лет обладавший недоступной для девушки выдержкой, присущей истинному Хьюго. Непоколебимо уверенный в собственных невероятных силах, растущих день ото дня. Осознанно превозносимый другими и не пытавшийся доказать обратного. После стольких лет неоправданного страха, он проявился для девушки обычным человеком. Человеком, которому было нестерпимо больно. - Просто… я знала, что ты еще здесь… - главное, не дать ему понять, что различила в густой тьме прощальные слова. Самое их окончание. - Даже я не знал, что так надолго задержусь в этом месте. Не знал, зачем приходить. - А не приди ты сюда, разве стало бы легче? – девушка постаралась заглянуть в холодные белесые глаза, устремленные к появившейся Луне. Упорно отводимые глаза. Ведь если бы встретились одинаковые небесные взгляды, в душе мужчины что-то бы надломилось. Бесповоротно. Нельзя показать слабость. - Стало бы… - он чуть ослабил защитную маску. – Чем дальше отсюда… Не видеть… Не знать… Не помнить… Но пришел… - Потому что она была дорога… - А если ли точная мера? - У тебя на шее… кулон… это кулон Тен Тен. Я видела его сотню раз, и ни с чем не перепутаю плетение этой серебряной цепочки, - в лунных глазах заблестели новые слезы. – Это кулон её матери. Ты не взял бы его, если бы она ничего для тебя не значила. Никто бы не взял. Решившая, что может себя контролировать, девушка ошиблась. Нескончаемый тоскливый поток опять хлынул из глаз. Не задумываясь о возможной реакции, она зарылась лицом в бездонно черное кимоно брата. Плевать, что он скажет - рана слишком свежа. Для обоих. Несколько секунд мужчина не двигался, вслушиваясь в её сдавленные всхлипы. А потом вздрагивающие плечи оказались укрыты его заботливыми руками. Крепко прижав расслабившуюся сестру, он продолжал вглядываться в молодой месяц, тонувший во мраке беззвездного неба. Так и не решившись опустить глаза вниз. Но он был благодарен незаметно пришедшей девушке. Ведь внутри не появилось новых трещин, стало только чуть легче. Потому что они чувствовали одинаковую боль. Разделившуюся напополам. - Спасибо, Хината… *** - Уже поздно. Пойдем, я провожу тебя… Давно успокоившаяся девушка чуть ощутимо кивнула. Опустив руки, направилась к поросшим плющом каменным столбикам, символически обозначавшим вход на кладбище. Бросив прощальный тоскливый взгляд на одно из бесчисленных надгробий, брат последовал за ней. Бледно матовый месяц, одолевший почти половину отмеренного на сегодня пути, не давал достаточного света. В результате, выраставшие на пути, мрачные дома окраин казались давно заброшенными и застывшими. Раздававшееся иногда поскрипывание черепиц усиливало шедшее от них гнетущее настроение. Но чем ближе они подходили к центру погрузившейся в сон деревни, тем оживленней становилось вокруг. Удивительно, но в настолько поздний час, когда оставалось буквально пару минут до того, как попытка заснуть превратится в бесполезную трату времени, на улицах встречалось множество людей. Лучи попадавшихся на каждом шагу фонарей выхватывали из темноты то влюбленную парочку, потерявшую счет молниеносно летевшим минутам, то перебравшего саке в баре примерного мужа, спешившего извилистым путем домой. А иногда попадались молодые чунины, группками по два - три человека торопившиеся на место назначенной на рассвете встречи. Восторженные, наперебой обсуждавшие новое, невероятно сложное и опасное задание, порученное им Цунаде-сама. Уже планировали, кто как отличится, кто кого спасет от неминуемой гибели, и кто у кого останется в долгу. Такие молодые, такие наивные… Молчавшая всю дорогу наследница замерла возле очередного двухэтажного домика. - Что случилось, Хината? - Тот балкон, на втором этаже… - С кованой решеткой? - Да. Это квартира Тен Тен, - потускневший голос бедняжки затерялся в торопливом порыве ветра, вырвавшемся из переулка. - Там остались какие-то твои вещи? - Не совсем… - неожиданно вернувшееся воспоминание и она начала выискивать в складках шелкового кимоно потерянную вещь. На фарфоровой в свете фонаря ладони блеснул маленький ключик. – Я обещала заботиться о цветах, пока она не вернется с задания. Но… до сих пор не смогла переступить порог этой квартиры. Все к церемонии готовил Киба, и сегодня отдал мне его. Они, наверно, уже начали засыхать… На оторвавшемся от земли лице читалась растерянность вперемешку с мольбой. Отчаянная попытка уцепиться за оставленные в прошлом рутинные обязанности пыталась вернуть девушке частичку размеренности в сбившийся с привычного порядка мир. Мужчина перевел усталый после безумно долгого дня взгляд на темные стекла. Подниматься сейчас наверх для любого нормально человека граничило бы с помешательством. Сжимавшееся внутри сердце продолжало так же несчадно скулить. Но поддержать сестру в мимолетном порыве показалось наиболее… правильным? Может так хотелось высказать благодарность за её искреннюю попытку облегчить его собственные переживания? - Пойдем… - поймав её за руку, мужчина потянул наследницу за собой на грубые ступени утонувшей в тени лестницы. Отпертая дверь растворилась без единого звука. В носу приятно защекотало от вырвавшихся на свободу ароматов цветущих бутонов. Полумрак, мягко окутывавший гостиную, скрадывал границы немногочисленной мебели, позволяя различить лишь редкие её очертания. Проложив желтую дорожку вглубь комнаты, свет от висевшего напротив входа тусклого фонаря обозначил расплывчатыми пятнами два замерших на пороге силуэта. Проскользнув по очереди в помещение, они аккуратно прикрыли дверь. Замявшаяся было посреди комнаты Хината неслышно исчезла в спальне. Мужчина, временно предоставленный сам себе, осматривал скромное жилище… возлюбленной. Странным казалось представить себе куноичи в этой мирной обстановке. Неужели, возвращаясь сюда после насыщенного дня, она действительно превращалась в обычную девушку? Со своими мелкими привычками и привязанностями, любимыми вещичками и размеренным распорядком дня… На краю затаившегося возле окна диванчика висел легкий домашний костюм. Наверняка сотню раз стиранный, но все равно сохранявший на себя россыпь мельчайших брызг от смазки для оружия. Такой въедливой, что не вывести любыми средствами. А еще на нем сохранился аромат неизвестных мужчине ночных растений. Её запах. Прижав на несколько мгновений воздушную футболку к лицу, он бросил её на прежнее место. Слишком поздно… Фатальная ошибка… Не стоило приходить сюда… Не сейчас… Слишком рано… Мужчина шел сюда с уверенность, что отсутствие собственных воспоминаний защитит его от воспоминаний этого места. Ни один из окружавших предметов не мог вызвать к жизни зацепившие бы душу эпизоды прошлого. Но ничего не помешало воображению нарисовать никогда не существовавшие, на настолько возможные моменты жизни ушедшей куноичи… Светлая комната наполнилась проникавшими сквозь распахнутое настежь окно солнечными лучами. Яркие зайчики рассыпались по полу, некоторые отразились от рамок многочисленных фотографий, разлетевшись по стенам и потолку. Стройная девушка с собранными в хвост чуть вьющимися волосами на носочках бегала по гостиной, пытаясь потратить последние свободные минуты на разборку вещей, которые ей не пригодятся. В нижний ящик шкафа отправился пушистый плед, надежно согревавший зябнувшие прохладными вечерами ноги. За ним последовали комплекты тренировочной одежды и шустро сдернутое с балкона постельное белье. Проносясь в очередной раз мимо того места, где неподвижно стоял гений, она чуть склонила на бок голову и бросила в сторону мужчины игривый взгляд. Лучащийся от переполнявшего счастья и такой… теплый. Огромные шоколадные глаза остановились на благородном лице всего на миг, а красивые губы одарили его ласкающей влюбленной улыбкой… Одно мгновение, и она понеслась дальше, остановившись в дальнем углу комнаты. Непонятная конструкция, укрытая плотной тряпкой привлекла её внимание… - Пойдем… Не будем здесь задерживаться… - из спальни раздался приглушенный голос, развеявший мимолетное видение. - Да, - ответ прозвучал скорее по инерции, так как сам мужчина задумчиво приблизился к укрытому ночной мглой куску ткани. Поймав край грубой материи, он сдернул с загадочного предмета покрывало. Обнаружившаяся под ним миниатюрная клетка качнулась от грубого движения. Крошечный белый комочек, сидевший на жердочке, встрепенулся и огласил гостиную переливчатым чириканьем. - Это Чиби… Совсем про него забыла… - приблизившаяся сзади девушка отодвинула засов на металлической дверке. Махонькая птаха покладисто перескочила на протянутые к ней тонкие пальцы, позволив вынести себя на свободу. Пригладив растрепавшиеся перышки, она с любопытством вертела головой, рассматривая незнакомых гостей опустевшего дома. - Тен Тен купила его около года назад. Переехав сюда после… она первое время боялась оставаться одна… Придется забрать себе, иначе он умрет от голода… Мужчина неуверенно провел пальцем по торчащему вверх красному хохолку. Возмущенная подобной вольностью пичуга, перелетела на раскрытую ладонь. Такое маленькое и невероятно недовольное создание… - После…? - После того, как Киоки покинул деревню… - отвлекшаяся на беззаботно щебетавшее существо девушка, не заметила, как продолжила казавшуюся завершенной фразу. – Я тогда нашла Тен Тен... Мы должны были встретиться вечером, и она задерживалась… Пунктуальность не была её сильной стороной, но внутри что-то настойчиво подталкивало к дверям их квартиры. Тихий колокольчик, настойчиво звонивший в голове, пытавшийся убедить в необходимости найти её… Огромная квартира, занимавшая почти весь этаж, была не заперта. Заходить в пустой дом, когда его хозяева отсутствовали, мне не хотелось, и я позвала Тен Тен с порога. Никто не отзывался. Но потом, когда я уже собралась уйти, послышался слабый стон. Мне показалось, что это только мое разыгравшееся воображение и шумевший за окном шквальный ветер. Но стон повторился… очень слабый и жалобный… Пришлось обогнуть расположенный в центре комнаты столик. Он закрывал мне обзор, и не позволил сразу увидеть… Тен Тен вся в крови лежала за ним… Все её тело было изрезано, а дрожащими руками она старалась зажать рану в животе… На мои крики тогда почти сразу в квартире появились Рок Ли и Майто Гай… Они помогли донести её до больницы. В себя Тен Тен пришла только через неделю, хотя Сакура говорила, что состояние критическое и шансов выкарабкаться у нее мало… Киоки кто-то сказал, что Тен Тен изменяла ему, пока он отсутствовал в Конохе. Абсолютно невероятное предположение… Она никогда бы так не поступила… Тен Тен действительно была влюблена в него, и подобных мыслей в её голове не могло даже возникнуть. Но Киоки это не волновало… Желая проучить бедняжку он в начале попытался изнасиловать её, но она начала сопротивляться… тогда он на протяжении нескольких часов просто издевался, оставляя неглубокие порезы… на руках, ногах… постарался изуродовать лицо, надеясь, что на нем останутся страшные шрамы… А потом добил Тен Тен, пронзив катаной… думал, что добил… И самое ужасное, что Тен Тен обвинила в случившемся себя… корила за то, что позволила подобному произойти. Ей всегда казалось, что она сможет изменить Киоки, заставить смягчиться по отношению к людям… Но он лишил её последней мечты, и Тен Тен поставила себе иную цель – остановить его, любой ценой… Ради этого ответила согласием на приглашение в Анбу, хотя всегда считала их методы чересчур жестокими… - Мечты? – новый вопрос, заданный на автомате. Ведь внутри разливалось уже знакомое холодное онемение. От осознания невообразимого сходства, благополучно подтвержденного словами сестры. Насколько омерзительного и банального. Но возможности исправить эту низость не представиться уже никогда. Трепетной птички, нежные прикосновения которой дотягивались словно до самой души, больше нет… Из-за него… - Тен Тен всегда мечтала о детях… Никогда не имея семьи, она обладала нерастраченным запасом нежности… которую она мечтала подарить своим детям… его детям… Киоки не желал продолжения рода, а Тен Тен верила, что любовь придет со временем… Почти все шрамы удалось залечить, но… после нанесенных ран шансы родить свелись практически к нулю… Она переживала этот приговор тяжелей всего… Хината говорила что-то еще, но мужчина больше её не слышал. Не хотел… Сказано было уже достаточно… Вернув пичугу на покачивающуюся жердочку, он снял клетку с крепления. - Я помогу донести её до твоего дома. Не стоит задерживаться здесь… Закрывшаяся в последний раз дверь не издала ни единого звука. _______________ Дальше всех от свежей могилы http://i94.beon.ru/25/70/1977025/10/89116610/227875197.jpeg Маленькое и невероятно недовольное создание… http://i94.beon.ru/25/70/1977025/74/88898274/3BvdjaR2s1I.jpeg