Kairos

Бё: http://s42.radikal.ru/i098/1208/0f/391b687de822.jpg Казуки: http://s49.radikal.ru/i124/1208/49/6473426a713f.jpg С Казуки подобное случалось крайне редко, поэтому чувство, с которым он проснулся этим декабрьским утром, можно было смело назвать необычным. Едва открыв глаза, он прислушался к не совсем приятным ощущениям и понял, что волнуется. Это было странно, казалось, будто в груди что-то замирает, неуловимо дрожит, а сердце, наоборот, стучит в два раза быстрее. И особенно поразительным было то, что для переживаний у Казуки не было весомых причин. Рождество Казуки и Бё решили отметить вместе, и именно по этой причине он неконтролируемо волновался, не слишком сильно, но вполне ощутимо. Проснувшись накануне праздника чересчур рано, как для выходного дня, он в первую очередь подумал о Бё, что было в принципе неудивительно – Казуки казалось, что он вспоминает о нем двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, - а еще через секунду о том, что им предстоит этим вечером. Еще за неделю до Рождества, перед тем, как ложиться спать, Казуки, уже традиционно набрав номер Бё, поинтересовался, куда тот хочет отправиться в праздничную ночь и как именно отметить. Но голос Бё был уставшим, видимо, за день он сильно вымотался, и, быть может, именно поэтому, слабо улыбаясь – Казуки не мог видеть, но точно знал, что так и есть, – предложил никуда не ходить и остаться дома. - По-семейному, - рассмеялся в ответ Казуки, поймав себя в этот миг на мысли, что такой вариант отмечания ему безумно нравится. - Вроде того, - согласился Бё и добавил. – Я прилечу двадцать четвертого вечером. Раньше никак не получится. Также Бё попросил Казуки не встречать его, не тратить время в бесконечных городских пробках накануне праздника, и сообщил, что приедет к нему домой на такси. И вроде бы ничего необычного не происходило, ведь за последние полгода они достаточно часто виделись, созванивались каждый день, а на самолетах за эти несколько месяцев Казуки, регулярно мотаясь в Мотобу, налетал больше, чем за всю жизнь до этого. Но, видимо, в самом Бё, а может, в отношении Казуки к нему, было что-то, не позволяющее привыкнуть, и до сих пор любую их встречу он считал особенной и непроизвольно запоминал до мельчайших подробностей, будто каждое свидание было первым. А еще все последнее время не давала покоя одна мысль: Казуки не покидало ощущение неправильности происходящего, и все чаще он приходил к выводу, что уже просто не хочет, да и не может жить так, на таком расстоянии от Бё, видеть его в лучшем случае раз в неделю, а то и реже, и с первых минут встречи считать часы до скорого расставания. Казуки твердо уверился, что пришло время менять что-то, но все никак не мог решиться. Почему-то, несмотря на то, что они стали близки и дороги друг другу, Казуки было немного страшно предлагать Бё перейти на новый уровень отношений. Вероятность вежливого отказа была очень высока, как считал Казуки, и впервые с некоторой тоской думал о том, что самостоятельность, самодостаточность и успешность в делах Бё в кои-то веки не радуют его. Бё всегда казался ему каким-то недостижимым, даже когда они занимались сексом. Когда он сходил с ума от его ласк, отдавался и доверял, Казуки все равно испытывал необъяснимый трепет перед ним. Он никогда не мог догадаться, о чем думает Бё, как поступит в следующую минуту, что сделает и что скажет. А представить, как на его предложение решить что-то с этими бесконечным поездками, обидно короткими и редкими встречами, Бё отмахивается и просит Казуки не говорить глупости, было проще простого. Все же Бё не был юной барышней, которая спит и видит, как возлюбленный, опустившись на одно колено и глядя ей в глаза, предлагает всегда быть вместе, перебраться жить к нему и не расставаться до конца своих дней. Бё всегда был спокоен, независим, находился в гармонии с самим собой; Казуки знал, что людям с таким характером и мировоззрением по большому счету никто не нужен. Но все же очень хотелось верить, что именно к нему одному Бё испытывает особенные чувства, и что он сперва выслушает Казуки и хотя бы согласится подумать над его предложением съехаться. И если Бё не откажется сразу, заявив, что они уже взрослые люди и не для их отношений подобные сантименты, у Казуки будет шанс убедить его. Было даже не принципиально, где жить: хоть в Токио, хоть в Мотобу, хоть вообще в другой стране, Казуки был согласен на любой вариант, лишь бы постоянно быть вместе. Сон как рукой сняло, но Казуки все не вставал, ворочался на постели и прокручивал в голове заранее обдуманные и заготовленные реплики, которые он планировал произнести, когда приедет Бё. Но почему-то в голову настойчиво лезла картинка из какого-то мультика, где принц делает предложение принцессе, а вокруг порхают бабочки, и небо раскрашивается невиданной красоты радугой, когда девушка отвечает "да". Казуки с трудом подавил нервный смешок и тут же, чуть нахмурившись, резко сбросил одеяло и поднялся, решительно приказав себе успокоиться и не думать о глупостях. Со всеми поставленными задачами Казуки справился слишком быстро: он успел и убрать в квартире, и сходить за покупками, и даже начать готовить праздничный ужин. Почему-то ему показалось, что так будет правильнее всего, и заказывать даже самую лучшую и изысканную еду в ресторане не стоит. За все время Казуки так и не удалось толком продемонстрировать Бё свои кулинарные таланты, и вот теперь он решил наверстать упущенное. Несмотря на то, что избавиться от волнения не получалось, а сам Казуки периодически будто зависал, глядя в одну точку, неизменно думая о Бё, справился он достаточно быстро. К четырем часам никаких незаконченных дел не осталось, и, включив телевизор и вытянувшись перед ним на диване, Казуки бездумно уставился в экран. При прочих равных к праздничному вечеру можно было создать особенную атмосферу, купить свечи, например, или шампанское, но Казуки не стал этого делать: Бё, конечно, вслух ничего не сказал бы, но про себя посчитал бы такое отмечание банальным, в этом Казуки даже не сомневался. А в свете того, что он собрался предлагать своему любовнику, такое оформление праздника выглядело бы особенно пошло. Не усидев на месте и пяти минут, Казуки снова встал и бесцельно прошелся по комнате от стены к стене, потом еще раз, а после потер переносицу и вздохнул, решив посмотреть на подарок, приготовленный для Бё. Украшение, которое выбрал Казуки, было еще одной причиной его волнения. Он не был уверен, что подарок понравится, и по этому поводу тоже необъяснимо тревожился, хотя прежде никогда не переживал из-за подобных мелочей. Все началось с того, что как-то раз вечером, направляясь в сторону дома, Казуки шел по улице, и когда он проходил мимо ювелирного, взгляд его неожиданно упал на стеклянную, ярко подсвеченную витрину. В другой раз Казуки и внимания не обратил бы на сверкающие драгоценности и бижутерию, но неожиданно его заинтересовали необычные кольца, выложенные в ряд. Украшения были действительно изысканными, явно очень дорогими и необыкновенно красивыми, причем кольца эти были мужскими. Казуки застыл у витрины с открытым ртом, а в памяти тут же всплыла картинка: руки Бё, его тонкие пальцы и кольца, которые тот любил и часто носил. Решение пришло незамедлительно, Казуки тряхнул головой, будто соглашаясь с самим собой, и шагнул ко входу в ювелирный. Но уже в самом магазине, когда Казуки взглянул на понравившиеся ему кольца поближе и решил выбрать наиболее подходящее, его осенило, что идея далеко не лучшая. Представив на мгновение, как это будет выглядеть: рождественская ночь, предложение переехать к нему и такой подарок в придачу, Казуки похолодел. Сцена получалась откровенно идиотской, и он даже не сомневался, что таким поведением вызовет у Бё в лучшем случае снисходительную улыбку, а в худшем – раздражение. Отойдя от витрины, Казуки бездумно уставился на ярко-освещенный стенд с разнообразными серебряными украшениями. Долгожданный рождественский вечер, готовиться к которому Казуки начал еще осенью, рисковал превратиться в дешевую мелодраму. Мысль о том, чтобы вовсе отказаться от подарка, Казуки отогнал, как несостоятельную. При всей легкости и привлекательности этого пути, Казуки считал его невозможным хотя бы потому, что у него самого скопилось уже немало презентов. В очередной раз вспомнив картину, украшавшую стену его квартиры и поражавшую воображение всех, кто по разным причинам оказывался у него в гостях, Казуки потер моментально вспыхнувшие щеки. Чтобы отвлечься от несвоевременных мыслей, Казуки принялся с преувеличенным вниманием рассматривать очередную витрину, призывно сверкавшую мягким серебряным блеском. А еще через минуту понял, что, кажется, нашел то, что нужно. Сначала Казуки решил, что перед ним кулоны или что-то вроде этого, но, приглядевшись, понял, что рассматривает серьги. И если в первую секунду подобный подарок показался ему женским и еще более абсурдным в данной ситуации, нежели злополучное кольцо, то пришедшая затем в голову мысль значительно подняла настроение. Вскоре Казуки уже расплачивался за парное украшение, напоминавшее ему ловца снов: к изящному ажурному кольцу крепились длинные тонкие нити. Для себя он решил, что подарит Бё только одну серьгу, а вторую оставит себе. Носить ее Казуки не собирался, но испытывал практически детскую, искреннюю радость оттого, что у него с Бё будет еще кое-что общее. В сотый раз за последние десять минут покрутив украшение в руках, Казуки со вздохом вернул его в коробочку и от греха подальше отодвинул ее в сторону. Он успел пожалеть, что согласился не встречать Бё в аэропорту, тем самым отложив встречу на неопределенный срок. Казуки был уверен, что именно сегодня в городе как назло будет полно пробок, а пережидать их вместе было бы куда приятнее, чем по отдельности маяться в ожидании. Неожиданно для себя Казуки подумал о том, что они еще ни разу не занимались сексом в машине, и тут же ощутил, как жаром обдало даже кончики пальцев. Нестерпимо захотелось увидеть Бё прямо сейчас, прикоснуться, убедиться, что все по-прежнему, сжать его в объятиях и не выпускать до тех пор, пока сердце не перестанет бешено колотиться в груди. - О чем ты так задумался, что уже несколько минут сверлишь взглядом стену и не замечаешь меня? – вкрадчиво поинтересовались откуда-то из-за спины, а потом Казуки ощутил, как его обняли за пояс. На секунду накатила такая невозможная слабость, что Казуки рухнул бы на пол, не будь рядом с ним Бё. Однако следом за ней пришло понимание, что впервые за все время Бё воспользовался своим ключом, как будто намекнул, что тоже относится всерьез к их отношениям. Сказать, что от понимания этого Казуки стало легче, значило не сказать ничего. Страх услышать вежливый и холодный отказ на свое предложение если и не исчез совсем, то, по крайней мере, стал незаметным и отступил на второй план, пропустив вперед желание никогда не отпускать Бё от себя дальше, чем на несколько шагов. - Ты меня пугаешь, - между тем прошептал Бё, мазнув губами по напряженной шее Казуки, и тут же прибавил: - Что за аудиенция у Снежной королевы? - Прости, - Казуки тут же повернулся в объятиях, прижал Бё к себе, мгновенно перехватил инициативу, принимаясь целовать. – Я не ждал тебя так скоро. - Видимо, мироздание решило сделать нам подарок: не было ни одной пробки от аэропорта и до подъезда, - улыбнулся Бё, когда Казуки вновь стал походить на самого себя. - Да, подарок, - Казуки тут же спохватился, на секунду замер, судорожно размышляя, что ему делать дальше и как себя вести. – У меня для тебя кое-что есть, - наконец проговорил он, покосившись на скромно оформленную темную коробочку, оставленную им на столе. - Только не говори, что это кольцо, - Бё проследил его взгляд и посмотрел с явно наигранным ужасом. - А что ты имеешь против кольца? – Казуки возмутился искренне, хотя в глубине души испытал облегчение, что выбрал нечто другое, и попытался вывернуться из объятий. - Против кольца ничего. Но как-то это совсем по-сериальному получается, - пояснил Бё, крепче прижимая Казуки к себе. – Или ты хотел, как порядочный мужчина, сделать мне предложение? – продолжал веселиться Бё, а Казуки чувствовал, как по необъяснимым причинам его покидают последние отголоски страха и неуверенности. - Хотел. И сейчас хочу, - Казуки перестал трепыхаться, снова уверенно перехватил инициативу и сладко, горячо поцеловал Бё, так, как хотел уже давно. - Руки и сердца? – отстранившись через добрых пару минут, скептически уточнил Бё, которого, казалось, совсем не радовала подобная перспектива, но Казуки, теперь уже снова уверенный в себе, спокойный и наглый - такой, как и в день их знакомства - только загадочно улыбнулся. - Казу, не томи, предлагай уже. - Ладно, ладно, - Казуки сделал вид, что готов сдаться и рассказать, что он задумал, но уже в следующую секунду свалил не ожидавшего ничего подобного Бё на диван и сам упал сверху, подмял его под себя, ощущая его всем телом и тихо млея от удовольствия. - Ты такой нетерпеливый, - томно сообщил Казуки и едва не рассмеялся: Бё фыркнул, что должно было означать примерно "на себя посмотри" или нечто в этом духе. - Казу, я понаставлю тебе засосов на лице. И на корпоратив пойдешь в противогазе. И будешь стоять там весь вечер у стеночки, - неожиданно пригрозил Бё, в кои-то веки давший отдохнуть своим телепатическим способностям, а может, просто намеренно игравший по правилам, предложенным Казуки. - А почему стоять-то? - поинтересовался Казуки, отчего-то совершенно не напуганный этими словами. - Потому, - Бё нахмурился, а Казуки даже дыхание задержал: так сильно ему нравилась складочка на переносице, появлявшаяся, когда Бё сердился, морщился или смеялся. - Звучит крайне соблазнительно, - мурлыкнул Казуки, а затем потерся носом о щеку Бё. - Казуки, ты нарываешься? – Бё предпринял попытку вывернуться, поменяться с Казуки местами, но не преуспел, только еще сильнее оказался прижатым к дивану. - Может быть, - тот неопределенно повел плечом, прежде чем слегка прикусить кожу под подбородком. – Так вот, - снова начал он, когда Бё снова заерзал, стараясь сбросить Казуки с себя. – Мое предложение очень простое, но крайне выгодное. Это я. - Ты и так уже мой, - с некоторым удивлением заметил Бё, а Казуки ощутил, как в груди стало тесно вновь торопливо застучавшему сердцу. Как ни странно, вполне искреннее недоумение Бё, и его слова, прозвучавшие неожиданно серьезно, будто отрезвили Казуки, и желание дурачиться и валяться на диване, обнимаясь и целуясь, если не пропало, то немного отступило. Казуки моментально вспомнил и о подарке, который хотел сделать Бё, и о предложении, которое толком еще не озвучил. Но почему-то ни волнения, ни внутреннего трепета, которые не покидали его весь день, он не ощутил. Должно быть, нечто подобное испытывают спортсмены, когда впервые прыгают с парашютом: страшно ровно до того момента, пока перед ногами не открывается пропасть, и уже не чувствуешь ничего, кроме восхищения и необъяснимой радости. Казуки невольно улыбнулся, когда понял, что подсознательно сравнивает их отношения с прыжками с парашютом. Именно в этот момент пришло понимание, что даже если они с Бё будут еще долго вместе, пускай даже много лет, Казуки никогда не разгадает его до конца. Не будет знать, что тот скажет или сделает в следующий момент, и всегда сердце будет замирать вот так, прямо как сейчас, перед тем, как он решит сказать Бё что-то важное. Но почему-то Казуки совсем не опечалило осознание этого. И еще он подумал о том, что нет ничего лучше чувства свободного падения, не покидавшего его ни на минуту, пока Бё был рядом. - Казу, - вернул его в реальность голос Бё, и Казуки опомнился, осознавая, что замер на месте, застыл, по-прежнему прижимая его к дивану. А сам Бё смотрел на него из-под полуопущенных ресниц неожиданно серьезно, от веселости, имевшей место всего минуту назад, не осталось ни следа. Он хотел произнести еще что-то, но Казуки не позволил, решив, что если тянуть дальше, он рискует растерять запас непонятно откуда взявшегося мужества. - У меня для тебя подарок, - невпопад объявил он и быстро поднялся, выпуская Бё из объятий. - Я думал, у тебя предложение, - заметил Бё, принимая сидячее положение, и улыбнулся, хотя выражение глаз оставалось серьезным и даже немного сосредоточенным. - Предложение руки и сердца, само собой, - утвердительно кивнул Казуки. – Но это чуть позже, а пока… Держи. Что еще сказать, подобающее случаю, Казуки не придумал и решил не озадачиваться лишний раз, а просто протянул коробочку с украшением Бё, который, прежде чем взять ее, тоже поднялся на ноги. Прочитать что-либо по его лицу Казуки не смог, хотя вглядывался пытливо. Открыв коробочку, Бё замер на мгновение, потом покачал головой, но снова не произнес ни слова, продолжая рассматривать подарок. - Видишь, это не кольцо, - радостным голосом объявил Казуки, но вовсе не потому, что молчание казалось ему тяжелым или мучительным, теперь он был совершенно спокоен и почему-то бесконечно счастлив, хотя с того момента, когда Казуки нервничал и переживал, ничего важного не произошло. Быть может, само присутствие Бё действовало на него так, а может, причин этому не было вообще, как, на самом деле, часто бывает. - Но ты точно хотел купить кольцо, - Бё поднял голову, взглянул в его глаза и широко улыбнулся. – Я уверен в этом. Хотел, но потом опомнился и передумал. - Откуда ты все знаешь? – деланно возмутился Казуки, но когда Бё рассмеялся, весело и от души, Казуки не смог сдержаться и последовал его примеру. - Очень красиво, - наконец вынес свой вердикт Бё и снова поглядел на подарок. – Мне нравится. Спасибо. - А мне нравится, что тебе нравится, - обрадовался Казуки, шагнул вперед, тут же переступив с ноги на ногу. – Наденешь? - Надену, - кивнул Бё и достал серьгу из коробочки. Казуки никогда не понимал, как люди определяют, идет кому-то украшение или нет. Ладно еще, прическа или одежда, но никак не драгоценности или бижутерия, которые можно прицепить кому угодно. Но когда Бё продел серьгу в правое ухо и повернулся к нему, вопросительно поглядев, будто спрашивая, хорошо ли получилось, Казуки окончательно убедился, что бывает такое – существуют украшения, будто созданные для конкретных людей. - Отлично, - заверил Бё Казуки, а тот в отчет кивнул: - Я даже не сомневался. Только, надеюсь, носить вторую ты не станешь. - Почему это? – изобразил на лице обиду Казуки. – Всю жизнь мечтал, чтобы мы с тобой смотрелись, как две школьницы. Бё лишь снова улыбнулся и ничего не ответил, ожидая, пока тот скажет что-то еще, озвучит то самое предложение, о котором говорил. И Казуки решил, что можно больше не испытывать его терпение и самому пора прекратить сомневаться. - На самом деле, у меня к тебе не предложение, - заявил он, одарив Бё очередной самой искренней улыбкой. – У меня новость. Даже несколько. - Вот как? – чуть насмешливо поднял брови Бё, а Казуки сделал к нему шаг, заключая в объятия и некрепко прижимая к себе. - Именно так, - отчего-то удовлетворенно кинул он. – Я переезжаю в Мотобу. Или ты переезжаешь в Токио. Или мы оба переезжаем в Киото. Или в Рио-де-Жанейро. Выбирай любую новость, мне все они одинаково нравятся. Глаза Бё широко распахнулись, будто в удивлении, хотя Казуки понимал, что ничуть не удивил его, ведь он давно научился разгадывать его мысли и порывы задолго до их проявления. Но какие именно эмоции в этот момент испытывал Бё, о чем думал, Казуки не мог знать и даже предполагать не брался. - Что ты выбираешь, Бё? И хотя вопрос был серьезным, а ответ на него важным для Казуки, в этот миг он чувствовал только бесконечную эйфорию, когда смотрел в любимые глаза, прижимал к себе самого дорогого человека. То самое невероятное свободное падение, сказочный полет, когда воздух свистит в ушах, сердце выпрыгивает из груди, и абсолютно неважно, закончится ли это ударом о землю, или, вопреки всем придуманным людьми законам, они смогут парить так бесконечно долго.