Kairos

Бё: http://s019.radikal.ru/i643/1206/28/357a1c32e6c3.jpg Казуки: http://s50.radikal.ru/i129/1206/78/e49c0ce0f036.jpg Ехать в отель Park Hyatt на прием по случаю юбилея журнала Бё не хотелось с того самого момента, как только он услышал о нем. Вообще он любил подобные мероприятия, и при прочих равных никогда не отказывался хорошо и дорого развлечься, тем более, когда угощают, но именно в этот раз желания веселиться не возникло. В первую очередь Бё винил в этом усталость. В последнее время его прежде достаточно ровная карьера развивалась настолько стремительно, что впору было ликовать. Иной раз он успевал за неделю поучаствовать и в съемках, и в дефиле и даже успеть завести нужные знакомства на таких приемах, как этот, организованный журналом, лицом с обложки которого он стал не далее чем в прошлом месяце. Однако у медали имелась и обратная сторона: спать удавалось не более нескольких часов в сутки, выходные в принципе исчезли из его жизни, и при этом Бё должен был всегда оставаться в отличной форме, выглядеть превосходно, улыбаться обворожительно. И не дай бог его улыбка показалась бы кому-то фальшивой. Однако попытка не пойти на вечеринку потерпела крах сразу же. - Ты еще не настолько звездный, чтобы отказываться от таких приглашений, - безапелляционно заявил его агент и нахмурился так, что Бё только вздохнул. Такое выражение его лица он успел хорошо запомнить, а означало оно только одно: спорить не имело смысла. Самым важным было эффектно появиться. Каждая такая вечерника, как две капли воды похожая на предыдущую, начиналась со щелчков камер, когда вновь прибывший гость выбирался из дорогого авто и являл миру дизайнерские наряды и аксессуары. Дальше пристальное внимание несколько рассеивалось. Это не означало, что можно было делать глупости, напиваться и бросать своим поведением тень на репутацию модельного агентства, которое Бё фактически и представлял тут, но, по крайней мере, допускалось немного расслабиться, выпить и даже повеселиться. Появление Бё должно было стать триумфальным, потому агентство не поскупилось и выделило для него безукоризненно стильный и безумно дорогой белый костюм, а также не менее стильный белый лимузин. Увидев, на чем ему предстоит ехать, Бё поморщился. Подобные автомобили, которые, казалось, были созданы, чтобы кричать о богатстве и статусе его владельца, у Бё вызывали раздражение. Только выбирать не приходилось, он действительно не достиг еще тех высот, когда можно требовать и что-то решать самому. Выстукивая пальцами по подлокотнику одному ему известный ритм, Бё задумчиво смотрел на ночные пейзажи за окном и думал вовсе не о том, о чем должен был. Бё размышлял, что в такую чудесную летнюю ночь, когда воздух дышит свежестью после недавнего дождя, хорошо пройтись по улицам с фотоаппаратом, чтобы запечатлеть приглянувшиеся пейзажи. Бё никогда не любил дождь, да и вообще пасмурную погоду, но ему нравились картины ночного города, в них таилось какое-то особенное очарование. И в этот момент Бё представлял лужи, в которых отражается свет фонарей, смутные очертания парковых скамеек и деревьев и одинокую фигуру уходящего вдаль по аллее человека. Еще больше, чем запечатлеть на пленку, ему хотелось это нарисовать… От этих мыслей Бё вздохнул. Он уже очень давно не брался за карандаши и кисти, еще дольше не фотографировал, ведь времени порой не хватало даже на то, чтобы поесть и поспать. Какое тут рисование? Невесело усмехнувшись, Бё подумал о том, что не зря бытует мнение, будто в среде моделей, дизайнеров и прочих творческих личностей наркотики и алкоголь такая же неотъемлемая часть существования, как слава, деньги и вспышки фотокамер. Так и было, только мало кто задумывался о том, что допинг употреблялся не столько от праздности и распущенности нравов, сколько оттого, что иначе просто было не вытянуть. Иногда сам Бё, ложась в постель, долго не мог уснуть, потому что слишком сильная усталость не позволяла организму расслабиться. Однако пока ему удавалось держать себя в руках, и любые позывы успокоить нервы посредством бутылки он строго пресекал. Задумавшись, Бё даже не заметил, что лимузин свернул на подъездную дорожку, и очнулся лишь тогда, когда шины зашуршали по гравию. "Еще бы. Какой приличный отель без гравиевой дорожки", - про себя отметил Бё, и поймал себя на мысли, что неуемная фантазия некоторых не в меру богатых людей порой скатывается в киношную банальность. Тряхнув головой и проведя руками по бедрам, чтобы расправить несуществующие складки костюма, Бё изобразил на лице самую обворожительную из своих улыбок и решительно толкнул дверь, едва машина притормозила. Ждать, пока подбежит кто-то из обслуживающего персонала и галантно откроет ее, будто перед знатной дамой, Бё не пожелал, логично рассудив, что его появление не проиграет из-за такой маленькой вольности. Когда Бё только начинал работать моделью, ему непросто давались эти самые первые минуты, когда все внимание было приковано к нему одному. Бё не смущался и не волновался, но от вспышек фотокамер постоянно хотелось зажмуриться, после полумрака салона автомобиля они ослепляли. Только стоило бы ему хоть на мгновение скривиться, журналисты стали бы счастливыми обладателями целого десятка неудачных снимков. "Этого допустить ни в коем случае нельзя", - звучал в голове Бё голос его агента. – "На публике ты всегда должен выглядеть безукоризненно". И, внутренне собравшись, Бё широко открытыми глазами смотрел по сторонам, улыбался и действительно выглядел именно так, как требовалось. Прием обещал стать самым масштабным событием месяца, на дорожке то и дело появлялись личности одна другой знаменитее, и Бё на их фоне выглядел едва ли не случайным гостем. Потому много внимания ему не уделили, уже через пару минут фотоаппараты щелкали, запечатлевая новых гостей, а Бё, еле слышно выдохнув, отошел в сторону. Прикинув про себя, сколько придется светиться в банкетном зале, чтобы потом сбежать с чистой совестью и наконец попробовать выспаться, он пришел к неутешительному выводу, что в лучшем случае отделается только через два часа. А то и через три. Впрочем, это еще относительно немного, если сравнивать с другими подобными вечеринками. Подумав об этом, Бё улыбнулся уже вполне искренне. Он хотел уже развернуться и направиться к центральному входу гостиницы, когда до его слуха донесся рев двигателя. Даже не успев предположить, каким ветром сюда могло занести какого-то байкера, Бё оглянулся и широко распахнул глаза. Мощный даже на вид мотоцикл стремительно мчался по дорожке. Бё так удивился, что не сразу сориентировался, а когда опомнился, было уже поздно. Он стоял у самого края тротуара, а сбоку начиналась парковка, уже вовсе не гравиевая, а обычная, асфальтированная. После дождя ее украшали многочисленные небольшие лужи, и хотя Бё сразу сообразил, что сейчас произойдет, отскочить просто не успел. На полной скорости мотоциклист влетел в одну из луж, и на мгновение грязные брызги, полетевшие в стороны, в электрическом свете показались Бё серебристыми. А через секунду он опомнился, отшатнулся, только непоправимое уже случилось. Белые брюки Бё украсились грязными разводами, а сам он с мрачным весельем порадовался тому, что его не облили с головы до пят. На смену замешательству пришла неподдельная ярость, и Бё с трудом сдержался, чтобы не выругаться в голос и не наброситься на мотоциклиста, остановившегося неподалеку. "Держать себя в руках, выглядеть безукоризненно. Держать себя в руках", - пару раз повторил Бё, про себя заметив, что в испорченных брюках сделать это будет определенно непросто. - Кажется, я могу смело записывать себя в дизайнеры, - насмешливо заметил возмутитель спокойствия, снимая шлем и встряхивая головой. "Если бы не съемка послезавтра, тебя бы уже записали в покойники", - мрачно подумал Бё, но вслух говорить не стал, продолжая в бессильной тоске рассматривать темные разводы на белоснежной ткани. - Впрочем, ты сам виноват, - заявил незнакомец и добавил: - Не понимаю, как вообще в этом можно ходить? Бё не отреагировал на откровенное подначивание: затевать спор при толпе посторонних, да и вообще вестись на такую дешевую провокацию ему просто претило. Но он внимательно рассматривал парня, все больше убеждаясь, что где-то его уже видел. Вспомнить помогла, как ни странно, улыбка, подходившая больше не взрослому мужчине, а напроказившему подростку. Да еще пирсинг в губах, который Бё в массе своей терпеть не мог, но в данном конкретном случае признавал гармоничным продолжением образа. - По сравнению с семейными трусами, в которых ты скачешь на корте, это еще не худший вариант, - тут же выдал Бё, стоило его догадке перерасти в уверенность. - Я уже настолько популярен, что меня узнают на улицах? – парень горделиво расправил плечи и заулыбался еще ярче. - Я тебя сейчас расстрою, но, похоже, что я первый и единственный, кто так тебе польстил, - Бё уже успел пожалеть, что вообще открыл рот и вступил в разговор с человеком, которого, по-хорошему, должно было хотеться только от души пнуть. - Неужто я тебе так понравился? – парень – Бё никак не мог припомнить его имени – даже покрутился на месте, словно предлагая рассмотреть себя получше. - Мечтай, - вопреки всему настроение неуклонно ползло вверх. – У меня хорошая память на лица. - Какая жалость, - насмешливо протянул парень, хотя как раз жалости в его тоне не было ни капли. – А я ведь успел настроиться. - Не расстраивайся, сегодня просто не твой день, - Бё улыбнулся, с удивлением отмечая, что делает это искренне и сугубо по велению души, и неспешно отправился ко входу в здание. Отчего-то хотелось обернуться и убедиться, что Бё не чудится этот пристальный взгляд в спину. Огромным усилием воли сдержав свой порыв, он напомнил себе, что сейчас нужно решить проблему более существенную, нежели внимание симпатичного нахала. Перебрав несколько крайне трудоемких вариантов, начиная со звонка агенту и требования замены костюма и заканчивая вызовом такси домой, Бё нашел наконец решение, которое позволяло ему отделаться наименьшими потерями. Милая улыбчивая девушка с ресепшена любезно проводила его в химчистку отеля, где с глобальной на первый взгляд проблемой разобрались в считанные минуты. В сотый раз мысленно поблагодарив запредельный уровень сервиса, разумеется, стоивший бешеных денег, Бё поднялся на верхний уровень здания, где располагались банкетные залы. Журнал не поскупился не только на приглашение именитых звезд, но и на убранство помещения, а также организацию вечеринки. Уже у порога Бё встретил вышколенный официант с подносом, полным шампанского и коктейлей. Не глядя, Бё взял первый попавшийся бокал, но пить не стал. Как всегда на подобных мероприятиях, фотографы шныряли где-то в толпе и по степени маскировки давали фору профессиональным шпионам и разведчикам. Быть застигнутым за распитием спиртных напитков в самом начале вечера никак не входило в планы Бё, карьера которого только-только пошла в гору. - Ты где пропадал все это время? – агент возник за его плечом, как из-под земли, заставив напрячься. Бё только чудом не расплескал содержимое бокала, подумав, что сотрудники химчистки наверняка повеселятся, если он явится к ним снова. - Улаживал кое-какие проблемы. Поверь, ничего серьезного, - Бё не стал вдаваться в детали, справедливо опасаясь услышать в свой адрес много нелестных слов: его агент был скуп только на похвалу и выходные дни, зато ругался и критиковал нещадно, словно готовил из своего подопечного лауреата Оскара. - Надеюсь. Я уже решил было, что ты во что-то влип. Кстати, о тебе спрашивали, - собеседник Бё заметно успокоился, напуская на себя вид доброжелательного отца семейства, сопровождающего девицу на выданье на первый в ее жизни бал. Мимолетно подивившись тому, откуда в его голове вообще возникло подобное сравнение, Бё поинтересовался, в большей степени из вежливости, нежели из любопытства: - Это был джентльмен, который захотел разнообразия в постели, или леди, считающая меня подходящей партией? - Прибереги свой сарказм до лучших времен. Уж не знаю, чем ты мог его заинтересовать, но спрашивал о тебе не кто иной, как Казуки Сатоо, - в голосе мужчины прозвучало если не восхищение, то, по крайней мере, неподдельное уважение. - А кто это? – названное имя не вызвало в душе Бё совершенно никакого трепета. Как все художники, он плохо запоминал такую "мертвую" информацию, предпочитая выстраивать картину мира на образах и эмоциях. - Иногда мне кажется, что ты живешь в параллельном измерении: настолько ты далек от реальности. Запомни или запиши, если с памятью уже проблемы, - Бё сделал вид, что не заметил, как агент со вкусом проехался по своей любимой теме: возрасту своей подопечной модели, - Казуки Сатоо – молодой и весьма перспективный теннисист, включенный в состав национальной сборной. Он даже в мировом рейтинге ATP занимает… - мужчина замялся, а Бё поспешил прервать поток восхвалений: - Место он там занимает. Не слышал, чтобы японские теннисисты были сколько-нибудь успешны за пределами страны. - Я уверен, что он – исключительный случай. А ведь ему только двадцать два. - Ничего, это быстро проходит, - Бё никак не мог избавиться от язвительности, хотя до сих пор лично ему неизвестный молодой человек ничего не сделал. Или все-таки сделал? - О, вот и господин Сатоо, - собеседник Бё засиял и окликнул подозрительно знакомого парня. – Сейчас я вас представлю. - Не думаю, что это хорошая идея, - пробормотал себе под нос Бё, мысленно высказываясь по этому поводу куда красочнее и образнее. Всю официальную церемонию приветствия и взаимного расшаркивания Бё пропустил. Нет, тело автоматически исполняло привычный ритуал с поклонами и пожиманием рук, губы растягивались в лучезарной улыбке, но сам Бё при этом находился где-то далеко, краем сознания фиксируя детали. Особенно четко запомнилась манера Казуки плотно сжимать губы и смотреть при этом на собеседника самым жалобным взглядом. Бё в этой привычке виделось что-то детское, хотя нарочитая, напускная невинность просто кричала о том, что парень, скорее всего, что-то замышляет. - Отлично выглядишь, - с улыбкой не менее детской, чем недавнее выражение лица, заметил Казуки, стоило им остаться наедине. Бё не стал льстить себе, расценивая сказанное как комплимент, поэтому просто пожал плечами, намекая, что не расположен продолжать обсуждение этой темы, как, впрочем, и любой другой. Однако Бё не учел, что Казуки, как истинный профессионал своего дела, сдаваться не привык. - Оказывается, я тоже тебя видел не раз. Ты – мальчик с обложки. Только тебя так просто не узнать, - Казуки уставился на него с некоторым опасением: то ли запоздало испугался, что оскорбил своим высказыванием, то ли решил, что и на сей раз не удостоится ответа. - Я сам себя иногда не узнаю, - признался Бё, вспомнив, сколько времени, сил и подручных средств обычно уходит на то, чтобы отснять несколько тысяч снимков, зачастую отличающихся друг от друга только порядковым номером. От мысли, что из всего этого труда пригодным к дальнейшему использованию является от силы десяток фотографий, Бё снова впал в уныние и подумал о том, что выпить хоть немного ему сейчас просто жизненно необходимо. Казуки, отчего-то чересчур внимательно вглядывавшийся в его лицо, сразу верно истолковал причину такого ищущего взгляда и тут же остановил проходящего мимо официанта, подхватывая с подноса первый попавшийся напиток. - Какая галантность, - иронично заметил Бё, однако предложенный бокал взял. - А почему бы и нет? – снова обезоруживающе улыбнулся Казуки и добавил: – За знакомство! - Самое приятное в моей жизни, - не удержался от сарказма Бё и сделал глоток. - Да ладно, я не верю, что ты обиделся, - отмахнулся Казуки, а Бё лишь плечами пожал: - И извиняться, стало быть, тоже не станешь? - Мне не трудно, могу и извиниться, если нужно, - заверил его Казуки, при этом всем своим видом демонстрируя отсутствие даже тени раскаяния. - Не нужно, - заверил его Бё и безрадостно огляделся вокруг. Надо было прекращать разводить демагогию с новым знакомым, пройтись по залу, поздороваться с кем требуется и засветиться на одних снимках с кем положено. Однако мысли об этом вгоняли Бё в тоску, и он сам не мог понять, чего ему хочется меньше: продолжать пустой разговор с фактически незнакомым человеком или торговать лицом перед камерами. - Как-то быстро ты устал от нашего замечательного праздника, - вновь не оставил без внимания проявившиеся на его лице эмоции Казуки, а Бё поймал себя на мысли, что такая наблюдательность и заинтересованность его начинает напрягать. - Это не мой праздник, - огрызнулся Бё, не посчитав себя обязанным придумывать вежливый ответ. А потом зачем-то добавил: - Побыл бы ты в моей шкуре недельку-другую. Я бы посмотрел, как тебя тянуло бы развлекаться. - А что не так в твоей шкуре? – хмыкнул в ответ Казуки, и Бё, уже открывший было рот, чтобы попрощаться, неожиданно для себя самого пожаловался: - В моей шкуре мало что так. В последнее время даже спать некогда. - Ну… - задумчиво протянул Казуки и снова мечтательно улыбнулся, вопреки прозвучавшим следом словам. – Если тебе станет легче, у меня на отдых тоже времени ни черта не остается. - Мне не легче, - пожал плечами Бё. - А что ты… - начал было Казуки, однако именно в этот момент его окликнули. Через весь зал, ловко лавируя между гостями, в их сторону шла красивая девушка в элегантном черном платье. Она приветливо улыбнулась и даже чуть развела в сторону руки для непринужденного объятия, и Казуки тут же повернулся ей навстречу. В то же мгновение Бё понял, что более подходящего момента, чтобы исчезнуть, и не придумаешь. Безусловно, уйти так, даже не попрощавшись, было некрасиво, однако Бё решил, что перед таким нагловатым парнем, как Казуки, можно было не манерничать. Кроме того, его ведь тоже мог отвлечь кто-то? - Здравствуй, Казу. Какая неожиданность! А говорил, не приедешь… - услышал за спиной Бё, когда отходил в сторону. - Передумал в последний момент. Я тоже рад тебя видеть. А это… Конец фразы потерялся в шуме, а может, Казуки и не произнес больше ничего, обернувшись и увидев, что представлять некого: Бё невежливо ушел, даже слова не сказав. …Ехать на вечеринку, как правильно заметила его старая знакомая, по совместительству коллега-теннисистка Аико, Казуки и правда не хотел. Подобные мероприятия он терпеть не мог, отказываясь понимать, чего ради он должен участвовать в подобном. Однако, как ни печально было это признавать, суть большого спорта заключалась не только в выматывающих тренировках, победах и самосовершенствовании. Деньги и слава тоже были обязательными его атрибутами, а, следовательно, и пиар, что Казуки совсем не радовало. С самого первого приема Казуки поразился, до чего же похожи друг на друга люди, собирающиеся на таких мероприятиях: от каждой богатой знаменитости пахло дорогими духами, каждый умудрялся нацепить на себя с десяток сверкающих бриллиантов и обязательно надменное выражение лица. Казуки чувствовал себя чужим в этом обществе, хотя все вокруг оказывали ему почтение и улыбались вежливо и заискивающе, предполагая, что перед ними стоит будущий Андре Агасси или Рене Лакост. Думать о том, что восхищаются не им самим, а лишь его спортивными достижениями, и то преимущественно будущими, было неприятно. С другой стороны, Казуки пытался не задумываться об этом: какая, в конце концов, разница, какого мнения о нем люди, если он сам почти презирает их? Потому у Казуки и не было желания никуда ехать, но в самый последний момент он передумал. Вечер оказался неожиданно свободным, делать было нечего, а сидеть дома не хотелось. Развив приличную скорость и не успев вовремя затормозить, Казуки окатил грязью стоявшего на тротуаре парня. В первое мгновение он даже испугался, в следующее – развеселился. Очередная звездная личность забавно подскочила, а после огорченно уставилась вниз, рассматривая испорченный щегольской наряд. Казуки хотел даже извиниться, но обескураженная физиономия парня позабавила его, поэтому первым с языка сорвалось ироничное замечание. Но смутно показавшийся знакомым парень удивил его: прекратив созерцать испорченный костюм, он поднял на Казуки растерянный взгляд и даже ругаться не стал. Складывалось впечатление, что порча дорогой одежды не огорчила его, а скорее озадачила. И Казуки заинтересовался. Имя незнакомца он вспомнил через несколько минут, напряженно перебирая в памяти лица тех, кто теоретически мог оказаться на подобном приеме. Найти его в шумном зале оказалось и того проще. Только Бё явно скучал, общался с Казуки нехотя и вновь исчез так же быстро, как и до этого на парковке перед гостиницей. - Потерял кого-то? – поинтересовалась Аико, осекшись на полуслове, когда заметила, что Казуки ее не слушает, а только крутит головой по сторонам. - Да так, приятеля встретил, - соврал Казуки. – А он исчез куда-то… - Найдется, - негромко рассмеялась Аико и несильно потянула его за рукав. – Пойдем на балкон, подышим… - Никотином подышим, - улыбнулся Казуки, послушно следуя за своей знакомой. - А почему бы и нет? – подмигнула та, оглянувшись через плечо. Однако надежда Казуки на желанную порцию дыма в приятной компании не оправдалась. Аико перехватили важные до невозможности представители бренда Nike, форму которых девушка представляла на корте, и утащили не то фотографироваться, не то обсуждать дальнейшую стратегию рекламной кампании. Потоптавшись в одиночестве и придя к выводу о том, что мысли о сигаретах утратили свою привлекательность, Казуки медленно побрел вдоль ряда огромных окон, за которыми расстилалась панорама ночного Токио. Уже через минуту он подумал, что частота его столкновений со звездой подиума явно превысила лимит для одного дня. Бё обнаружился в одной из ниш, причем Казуки сначала даже не понял, что он там делает. Для простого созерцания ночных видов Бё совершал слишком много резких движений. Лишь подойдя поближе, Казуки смог разглядеть, чем он занят. Неискушенному зрителю могло бы показаться, что Бё просто черкает обычной шариковой ручкой по наспех вырванному из блокнота листку бумаги. Присмотревшись повнимательнее, Казуки догадался, что Бё рисует. Внезапно ему захотелось поглядеть, что же получается. Разумеется, можно было окликнуть Бё, благо теперь они были знакомы не только заочно, но и вполне официально, попросить показать рисунок, но Казуки справедливо опасался, что вряд ли модель пожелает демонстрировать ему свои рисунки. В конце концов, это достаточно личное, да и сам Казуки сделал все, что только возможно, чтобы оказаться за пределами круга доверенных лиц. Он приблизился к Бё бесшумно, практически не дыша, чтобы не выдать себя раньше срока, и заглянул тому через плечо. - Охренеть, - Казуки тут же спохватился, что не только рассекретил своё присутствие, но и отреагировал не самым достойным образом, однако было уже поздно. Бё слегка обернулся, чтобы рассмотреть нарушителя спокойствия получше, и, кажется, даже не удивился, снова увидев рядом с собой Казуки. Неожиданно для самого себя Казуки понял, что именно привлекло его в Бё, из-за чего после случайной встречи на парковке он пожелал увидеть его снова. У Бё был необыкновенный взгляд, как будто глаза смотрели не на, а сквозь собеседника. Но при этом почему-то возникало чувство, что сам Бё видит, запоминает и даже знает намного больше, чем положено случайному знакомому. А еще Казуки отметил, до чего же у Бё красивый профиль. Впрочем, тут же он одернул себя, напоминая очевидное: разумеется, у весьма известной модели должна быть идеальная внешность. - Ты меня преследуешь, - спокойно заметил Бё, вновь возвращаясь к рисунку. - Тебе кажется, - Казуки правильно уловил отсутствие вопросительной интонации и тут же взял привычный, чуть язвительный и дерзкий тон. - Ничего, этого будет достаточно, чтобы подать на тебя в суд за сталкерство, - Казуки не видел лица Бё, но по голосу догадался, что тот едва сдерживает улыбку. - А как же репутация? – Казуки стало интересно, куда может завести этот бестолковый разговор, к тому же, хотелось еще понаблюдать за тем, как на листок ложатся ровные линии, на глазах превращающие белый лист в силуэт города. - Ничто так не укрепляет репутацию модели в глазах поклонниц, как парочка слухов с легким голубоватым флером, - хмыкнул Бё, отстраняясь от окна и окончательно поворачиваясь к Казуки. – Тебе, кстати, это тоже обеспечит толпы фанаток и журналистов, жаждущих выяснить, насколько гомосексуальна надежда и гордость отечественного тенниса. - Спасибо, как-то я пока не спешу делать себе имя таким способом, - Казуки с улыбкой отказался от легкого пути приобретения громкой славы в таблоидах и решительно сменил тему: - Ты отлично рисуешь. - Спасибо. Мне приятно, - Бё чуть склонил голову к плечу, принимая комплимент. Особенно Казуки понравилось то, что он не стал отнекиваться и пытаться убедить, что в мире наверняка найдется не одна тысяча художников лучше. Разумеется, даже сам Казуки прекрасно понимал, что ничего гениального в рисунке нет. Однако изящность и простота, с которой был изображен неспящий Токио, привлекала и заставляла рассматривать рисунок снова и снова. - Можно? – Казуки протянул руку, и Бё без колебаний отдал ему листок. - Забирай, если понравилось, - ответил он на невысказанную просьбу. Казуки с радостью кивнул, благодарно улыбаясь и отмечая, что Бё нравится такое отношение. Бё снова улыбнулся, немного отрешенно, словно не Казуки, а каким-то своим мыслям, а сам Казуки тут же отметил, до чего же красивая у него улыбка. До настоящего момента она была неискренней, фальшивой, Бё вежливо улыбался при знакомстве, потом еще несколько раз, дежурно и лишь потому, что это приличествовало ситуации. Но в этот момент Казуки понял, что его истинная улыбка выглядит совершенно иначе: в ней не было ничего схожего с тем, что посторонние наблюдатели видели на обложках журналов, наоборот – Бё улыбался просто и искренне, когда не старался показаться учтивым, как будто даже не собеседнику, а самому себе. От этого открытия Казуки на секунду замер, отмечая про себя, что новый знакомый привлекает его все больше. А еще, стоя на таком малом расстоянии, Казуки не мог не заметить интересной особенности. На этом празднике жизни от всех искусственных глянцевых красавцев и красавиц, насквозь поддельных и ненастоящих, пахло примерно одинаково: явно очень дорогими парфюмами, запах которых чувствовался на расстоянии нескольких метров и наверняка им самим не нравился. Просто дорогие духи были тоже своего рода визитной карточкой, и порой под конец очередного модного приема у Казуки невыносимо болела голова от всех этих навязчивых ароматов. А вот от Бё не пахло ничем. Понимание этого обрушилось на Казуки внезапно, так же, как и открытие о его улыбке или красивом профиле. Казуки даже сильнее потянул носом воздух, но лишь убедился, что Бё, должно быть, единственный в этом зале, кто не вылил на себя полфлакона дорогущего парфюма. - Ты странный и слишком нормальный для человека твоей профессии, - вдруг заметил Казуки, сам не зная, что именно его сподвигло на подобную откровенность. - Спасибо и за это, - Бё снова улыбнулся и внезапно добавил тоном чуть более веселым, как будто заигрывающим и кокетливым: - Такое чувство, что ты от меня чего-то хочешь. "Хочу", - мысленно согласился Казуки, только теперь признаваясь самому себе, к какому именно желанию привели все неожиданные открытия о новом знакомом. - Возможно, - Казуки не стал отпираться. Он понимал, что сейчас рискует нарваться на грубый ответ, но решил, что стоит рискнуть и дойти до конца. – Тебе это интересно? - Возможно, - Бё идеально скопировал его тон и замер в ожидании. - Тебя интересует ни к чему не обязывающий секс со случайным знакомым? – Казуки сам поразился тому, насколько нейтрально и спокойно прозвучал его откровенно провокационный вопрос. Возможно, причиной этому послужило то, что Казуки сам не успел проанализировать свое желание, а озвучил его, тем более, даже не задумавшись. - А знакомый хорош в постели? – вот Бё, похоже, их диалог забавлял. По крайней мере, от его унылого настроения не осталось и следа. Он без конца улыбался, отчего Казуки начало казаться, что Бё буквально светится изнутри. - До сих пор никто не жаловался, - Казуки горделиво расправил плечи и выставил вперед подбородок, нисколько не смущаясь под оценивающим взглядом. - Заманчиво, очень заманчиво, - Бё задумчиво облизал губы. – Хорошо, - наконец решительно заявил он, удовлетворившись видом потенциального кандидата на место в своей постели, и предложил: - Только поедем ко мне домой. У меня с утра съемка, я хочу еще поспать немного. - Будешь спать, как младенец, - пообещал Казуки, подавив неуместное и даже опасное, если учесть, где они находились, желание взять Бё за руку и потащить к выходу. Почему он согласился так сразу, Казуки задумываться не стал, лишь порадовался его сговорчивости: желание познакомиться с Бё поближе и в другом качестве становилось все более настойчивым и непреодолимым. - Посмотрим, - Бё принял вызов, не прямой, но явно читаемый между строк, и снова улыбнулся. – Встречаемся на парковке. Не стоит давать папарацци лишнего повода для сплетен. Казуки содрогнулся, представив заголовки желтых газетенок, сообщающие по-утреннему сонным обывателям, что юная звездочка большого тенниса покинула вечеринку в компании известной модели. Не сложно догадаться, что любопытные журналисты выяснили бы все подробности их совместного времяпрепровождения. - Что ж, еще увидимся, - как-то излишне официально и невпопад произнес Бё, и сразу же рядом сверкнула вспышка. Они еще не ушли, но все равно умудрились засветиться в одном кадре. Благо фотограф, сделавший снимок, работал на вечеринке по приглашению журнала-юбиляра и снимал гостей исключительно с целью показать читателям, какое шикарное общество собралось. - Разумеется, - Казуки кивнул Бё и первым отошел, намеренно не оглядываясь и ища в толпе снующих туда-сюда людей кого-нибудь знакомого, чтобы за очередным бессмысленным разговором с ним скоротать несколько минут. Так никого и не встретив, Казуки пришел к выводу, что сами высшие силы поторапливают его, и постарался как можно незаметнее выскользнуть из банкетного зала. В коридорах отеля людей было еще больше: оказалось, что в соседнем помещении с не меньшим размахом отмечают какое-то грандиозное событие. Затеряться в этой толпе ничего не стоило, поэтому вскоре Казуки уже покинул здание, с удовольствием вдыхая все еще свежий после недавнего дождя воздух. - Между прочим, это уже четвертая, - Бё в непринужденной позе замер возле его мотоцикла, держа в пальцах тлеющую сигарету. - Я думал, ты уже привык, что я не извиняюсь, - хмыкнул Казуки, доставая шлем. - И еще постоянно нагло улыбаешься, - усмехнулся Бё и отбросил окурок. - А о чем мне грустить? – в тон ему спросил Казуки, тут же поинтересовавшись. – Адрес-то у тебя какой? - Мы что, на этом поедем? – проигнорировал вопрос Бё и опасливо оглядел мотоцикл, а Казуки только насмешливо хмыкнул: - Не бойся, костюмчик не испортим. Я буду объезжать лужи. Бё ничего не ответил на это, лишь окинул тоскливым взглядом парковку и как-то неуверенно произнес: - Вообще не очень хорошая идея уезжать вместе. Еще и на таком монстре у всех на виду… - Тоже мне, монстр! – Казуки фыркнул. – Это маленький, отлично подходящий для города мотоцикл. И не увидит никто, не волнуйся. Все журналисты наверху делают шикарные снимки упивающихся звезд. Караулить снаружи начнут не раньше, чем часа через два-три. Умом Бё соглашался с Казуки, признавая, что доводы его совершенно логичны и обоснованы. Действительно, они сбежали с праздника слишком рано, чтобы папарацци караулили на выходе подвыпивших гостей, самое интересное в этот момент происходило наверху. Поэтому о репутации беспокоиться не приходилось. Бё волновало другое. Становилось дурно от одной мысли, что сейчас ему придется усесться на металлическое чудовище, и, будучи не защищенным надежным каркасом, как во время поездок на автомобиле, он будет вынужден проехать через десятки улиц, которые даже в ночное время переполнены. В коленях чувствовалась предательская слабость, во рту моментально пересохло, а идея случайного секса уже не казалась Бё такой уж заманчивой. Согласился он на эту авантюру неожиданно даже для самого себя. Просто парень перед ним казался достаточно привлекательным, когда у Бё последний раз был секс, он уже и сам не помнил, а еще имело место немаловажное обстоятельство: восходящая звезда тенниса не стала бы на всех углах орать об их связи, в его же интересах было не портить репутацию. Проще говоря, для случайного секса Казуки подходил идеально, только соглашаясь на это, Бё не брал в расчет, что добираться до дома придется на мотоцикле. - Боишься, что ли? – неподдельно удивился Казуки и вопросительно поднял брови, отчего выражение его лица стало совсем детским. - Еще чего, - сердито проворчал Бё и сделал решительный шаг к мотоциклу. – Сделай только одолжение, не гони сильно. Второго шлема у тебя точно нет, а моя голова пока что дорога мне. - Как прикажете, - весело подмигнул ему Казуки и надел шлем. Поначалу Бё старался себя контролировать и не стискивать слишком сильно руки на поясе Казуки. Однако он понимал, что часто и надолго задерживает дыхание, замирает и жмурится. Сам водитель чувствовал себя прекрасно, ловко объезжал другие машины и явно пытался преодолеть расстояние до дома Бё быстрее, чем это смог бы сделать любой, даже самый лихой таксист. В его уверенном поведении угадывался опыт: наверняка Казуки уже не первый год ездил на мотоцикле, и по идее такое понимание должно было воодушевить и успокоить Бё. Только почему-то он мысленно сокрушался оттого, что Казуки не осторожный новичок, который ехал бы медленно, аккуратно и с излишними предосторожностями. Самыми неприятными в этой поездке для Бё стали повороты. Каждый раз, когда мотоцикл несильно забирал в сторону, просто чтобы объехать какой-то не в меру неторопливый автомобиль, Бё казалось, что вот теперь они точно упадут, и тогда уже никто из них не соберет костей. Когда Казуки неожиданно резко повернул в очередной раз, Бё не выдержал, вцепился в ремень его джинсов и не смог сдержать своего возмущения: - Можно помедленней?! Однако эффект, произведенный этой фразой, оказался обратным желаемому. - Что? – не расслышав сквозь шлем, Казуки чуть повернул голову, отвлекаясь от дороги. Бё чуть было не рявкнул, чтобы тот смотрел, куда едет, но вовремя опомнился: Казуки мог опять не разобрать, что ему говорят, а мотоцикл тем временем преодолевал квартал за кварталом. Тихо застонав, Бё проклял изобретателя смертоносного транспортного средства и бессильно прижался лбом к плечу Казуки, уже без стеснения обнимая его крепче. Ему было плевать, что по этому поводу подумает Казуки: что Бё боится или что выражает нетерпение и желание поскорее добраться. "Как доедем, надо выпить", - мрачно отметил Бё и не без некоторого сарказма добавил: – "Иначе у меня просто не встанет". Мысль о том, что все мероприятие провалится из-за самого зачинщика, развеселила Бё, он даже смог немного расслабиться, однако хватило этого лишь до следующего поворота. - А ничего так домик у тебя, - заметил Казуки, снимая шлем и оглядываясь по сторонам. - Ты определил это по подземной парковке, - ехидно заметил уже слезший с мотоцикла Бё, не глядя на него и зачем-то отряхивая брюки. - Ну, я же не слепой, - пожал плечами Казуки. – Успел рассмотреть, когда подъезжали. - На дорогу бы лучше смотрел, - огрызнулся Бё и уставился куда-то в сторону, а Казуки недоуменно пожал плечами: - Да я и смотрел, чего ты? Просто дом такой… За километр видно, - и уже чуть более игривым тоном добавил: - Неплохо живется моделям, я смотрю. - Отлично живется, - без энтузиазма согласился Бё. – Только квартиру агентство снимает. Это и домом не назовешь. Неожиданная перемена в поведении нового знакомого Казуки не понравилась. Складывалось впечатление, что за время поездки Бё успел передумать, и теперь не знал, как повежливее послать несостоявшегося партнера. Такой расклад Казуки категорически не устраивал, и потому он решил действовать. Парковка в столь поздний час была совершенно безлюдной, потому, не опасаясь за последствия, Казуки сделал шаг в сторону Бё и наконец сделал то, чего остро захотел еще в банкетном зале Park Hyatt: протянул руку и сжал ладонь Бё в своей. Вырываться Бё не стал, только наградил Казуки угрюмым и каким-то несчастным взглядом, а сам Казуки пораженно замер, понимая, до чего же холодные у Бё руки. - Замерз? – спросил он первое, что пришло в голову, хотя вопрос был абсурдным по своей сути: в такую теплую летнюю ночь замерзнуть невозможно было просто физически, да и не так уж легко был одет Бё. - Как видишь, - не стал спорить тот и, отвернувшись, решительно зашагал в сторону лифта, не выдергивая свои ледяные пальцы из теплой руки Казуки. "Да он же испугался", - внезапно осенило незадачливого мотоциклиста, и тут же Казуки почувствовал, что с души будто свалился увесистый камень. Детский страх Бё перед ездой на мотоцикле показался ему даже по-своему трогательным, но самым главным было то, что никто не собирался Казуки посылать прочь. А стало быть, задуманное он доведет до конца. В ярко освещенной кабине лифта Казуки только убедился в правильности своей догадки: хотя Бё умело держал себя в руках и явно успокаивался, все равно бледность не полностью сошла с его лица, а заодно Казуки разглядел, насколько сильно тот искусал губы. Сперва Казуки хотел сказать что-то ободряющее, но потом решил, что лучше вообще не обсуждать эту тему, а успокоит Бё он уже в квартире и совсем иным способом. В лифте Бё молчал и старательно отводил глаза, словно стеснялся своего страха, но руки по-прежнему не отнимал. Казуки не терпелось поскорее добраться до квартиры, чтобы там, за закрытыми дверями, максимально использовав свое обаяние и еще кое-какие таланты, все-таки вернуть Бё в такое приятное уравновешенное и слегка язвительное состояние. Кроме того, Казуки испытывал нереальное удовольствие оттого, что по умолчанию принимал на себя доминирующую позицию. Внизу живота сладко тянуло от томительного предвкушения. - Не возражаешь, если я немного выпью? – еще на пороге поинтересовался Бё, на что Казуки только покачал головой. – Извини, тебе не предлагаю, потому что не уверен, что ты не намотаешься на первый же столб на своем чудовище, - поспешил оправдаться Бё, но Казуки только махнул рукой. Если бы ему так уж хотелось выпить, он занялся бы этим еще на вечеринке, благо, на подобных мероприятиях не скупились на дорогой алкоголь. - Тебе стоит чаще ездить на мотоцикле, - не удержавшись, обронил он, заметив, как подрагивают руки Бё. - Боюсь, я сопьюсь раньше, чем начну получать удовольствие от попыток покончить с собой на бешеной скорости, - Бё залпом выпил первую порцию виски и тут же налил еще одну. - Похоже, ты решил начать прямо сейчас, - Казуки мягко удержал руку Бё, а затем и вовсе вынул стакан из по-прежнему холодных пальцев. – Позволь предложить тебе другой способ, - Казуки потянул Бё на себя, впрочем, делая это не слишком настойчиво. - Можешь попробовать, - Бё приблизился практически вплотную, однако на этом его инициатива иссякла. Казуки догадался, что право следующего шага принадлежит ему. По большому счету можно было бы сразу раздеваться: они оба прекрасно понимали, с какой целью оказались в этой слишком красивой и оттого безликой квартире. Впрочем, приглушенный свет торшера, который Бё предпочел ярким потолочным светильникам, делал обстановку почти уютной. Да и сам по себе любовник на одну ночь вызывал у Казуки вполне однозначные эмоции и желания. Ему нравилась несвойственная большинству моделей сутулость, а в темные взъерошенные волосы, высветленные на концах, хотелось запустить пальцы, чтобы узнать, какие они на ощупь. А еще Казуки с чего-то решил, что ни у кого прежде не видел таких глаз: непривычно огромные, умело подчеркнутые легким макияжем и светлыми линзами, они производили просто сногсшибательное впечатление. Однако именно потому, что новый знакомый нравился Казуки чуть сильнее, чем просто случайный любовник, привычный сценарий утрачивал свою прелесть. Бё хотелось поцеловать, поэтому Казуки не стал отказывать себе в этом желании, надеясь, что ему не откажут. Так и вышло. Бё с готовностью ответил на поцелуй, размыкая губы и позволяя Казуки действовать так, как тому придет в голову. Сдерживаться, нежничать и медлить Казуки не собирался: в конце концов, они не неопытные школьники и не трепетные возлюбленные, встретившиеся после долгой разлуки. Но отчего-то было необычайно сладко целовать горячие, искусанные едва ли не до крови губы, притягивая Бё за затылок еще ближе к себе, чтобы ему не вздумалось отстраниться. Бё осознанно позволял руководить собой, подчинять и направлять, он всецело положился на любовника. Тем более что даже самые первые действия Казуки показались наиболее уместными и подходящими ситуации. Бё отдавал себе отчет, что никаких особых чувств и эмоций в подобном, можно сказать, договорном, сексе быть не могло в принципе. При этом, в объятиях Казуки он не испытывал неловкости, смущения или отторжения. Наоборот, каждое прикосновение отзывалось во всем теле, заставляло забыть о недавнем безумном напряжении и дурацком страхе. По тому, как Бё реагировал, отвечал, подавался навстречу, Казуки догадался, что легко справился со своей первоочередной задачей. Конечно, ни о какой расслабленности не могло быть и речи. Атмосфера накалялась с каждой секундой: Казуки, не разрывая поцелуя, уверенными движениями расстегивал пуговицы пиджака и уже предвкушал, как будет касаться пальцами чистой и наверняка безумно нежной кожи. Бё, ухоженный и совершенный, словно ожившая картинка, почему-то представлялся Казуки изысканным десертом, потрясающим не только на вид, но и на вкус. Отметив за собой практически детское нетерпение, Казуки чуть улыбнулся и слегка отстранился, чтобы пристальнее рассмотреть Бё. Необычайно светлые глаза казались затянутыми легкой дымкой. Было очевидно, что потрясение от недавней поездки, помноженное на алкоголь, вылилось в причудливый коктейль ощущений. Бё реагировал острее и ярче, чем должен был, оказавшись наедине с человеком, которого видел наверняка в первый и последний раз. Такая отзывчивость притягивала, манила воспользоваться ею, чтобы не только доставить, но и самому получить удовольствие. Бё не торопил его, хотя мог бы. Казуки кончиками пальцев улавливал его нетерпение, прорывавшееся сквозь податливость и покорность. Повинуясь необъяснимому порыву, Казуки поймал ладони Бё в свои, а потом прижал к груди, в откровенном, а оттого крайне возбуждающем, призыве. "Прикоснись ко мне! Давай! Ну же", - именно так стоило трактовать этот жест. Бё уловил всё без слов, провел раскрытыми ладонями по груди вниз, ненадолго задержался на животе, игриво оттянул ремень джинсов и снова поднялся вверх, принимаясь избавлять Казуки от сдержанно-светлой рубашки, призванной скрасить впечатление от совсем неофициальных джинсов и ботинок армейского образца. И летящие, высветленные пряди в прическе, и изобилие пирсинга, и легкомысленный шарфик вместо галстука – всё это выглядело откровенным вызовом если не самому обществу, то, по крайней мере, понятию дресскода. Впрочем, Бё поймал себя на мысли, что нисколько не удивился бы, если бы завтра обнаружил Казуки на вершине модных рейтингов: его детская улыбка, превращавшая молодого мужчину в обаятельного и проказливого подростка, заставляла простить любую вольность. Проникнув под рубашку, Бё кончиками пальцев ощутил гладкую твердость: упругие и развитые мышцы под кожей вызывали ассоциации с дельфинами. Бё не терпелось прижаться к этому безумно сильному телу, поэтому дальнейшие его действия превратились в хаотичные рывки в попытке сбросить мешающую одежду. Казуки откровенно наслаждался этим внезапным пылом. Он не знал наверняка, но догадывался, что нервозность и суетливость Бё объясняется только желанием поскорее перейти к самой приятной части вечера. Казуки немного помог ему, ловко справляясь с рубашкой и отбрасывая ее в сторону, и отступил на шаг, озираясь. Впервые с момента, как они переступили порог квартиры Бё, Казуки задумался о том, как именно все должно было произойти. Скользкий даже на вид кожаный монстр, ловко прикидывающийся диваном, его совершенно не устраивал. Некстати представилось, как они вместе рухнут с этого чудовища после нескольких бесплодных попыток вцепиться в гладкую блестящую кожу. Бё проследил его взгляд и правильно истолковал широкую, до ямочек на щеках, улыбку: - Пойдем. У этой квартиры есть одно неоспоримое достоинство. - Какое же? – Казуки догадался, куда его ведут, но предпочел поддержать разговор. - А вот смотри, - Бё остановился на пороге спальни, позволяя Казуки войти первому. - Потрясающе! – Казуки раскинул руки и спиной упал на постель. – Иди сюда, - он приподнялся, опираясь на локти, и провокационно облизывая украшенные пирсингом губы. Бё вдруг захотелось немного пошалить: он сильнее навалился на косяк, принимаясь одной рукой поглаживать себя по груди под расстегнутым пиджаком и рубашкой, а другую поднес к губам. Глядя на Бё, Казуки не смог сдержать довольной улыбки. Понимание того, что его провоцируют, льстило и доставляло удовольствие, а еще Казуки с детским восторгом думал о том, как ему сегодня повезло. Глядя на своего потенциального партнера, он мысленно радовался тому, что все же собрался на этот обещавший быть нудным прием: кто бы мог подумать, что в конце его будет ждать такой приятный сюрприз. В приглушенном свете Бё казался особенно привлекательным и загадочным. Его глаза блестели, то ли от выпитого, то ли от предвкушения, и Казуки непроизвольно облизал губы, когда тот наконец оторвался от стены и стащил с себя пиджак, тут же роняя его на пол. Казуки в этот момент отметил, до чего же остро ему хочется вновь поцеловать Бё, и уже приготовился воплотить желаемое в действительное, когда сам Бё вместо того, чтобы подойти к постели, повернулся к высокому зеркальному шкафу и отодвинул в сторону створку. Взгляду Казуки открылся ряд самых обыкновенных ящиков, потянув за ручку одного из которых, Бё вытащил пачку презервативов и тюбик. Такая предусмотрительность Казуки в чем-то позабавила, но с другой стороны и порадовала, ведь приятно, когда партнер оказывается настолько благоразумным, что самому можно лишний раз не задумываться о мелочах. Когда Бё обернулся, Казуки увидел, что он улыбается. Видимо, прежнее спокойствие возвращалось к нему, что несказанно порадовало Казуки: начиналась самая приятная часть вечера, и он с удивлением поймал себя на том, что даже голова немного кружилась, как будто он сам успел выпить. С кошачьей грацией Бё преодолел пару разделяющих их шагов и, бросив и презервативы, и тюбик на постель, опустил руки на плечи Казуки. Сам же Казуки понимал, что уже просто не может сдерживаться, и за пояс потянул Бё на себя, отчего тот едва не упал на кровать. Улыбка его стала еще шире: Бё явно льстило такое нетерпение, но Казуки уже был не в том состоянии, чтобы анализировать эмоции своего партнера. Поспешно он расстегивал ряд пуговиц на рубашке Бё, мысленно ругаясь и искренне пытаясь не порвать тонкую ткань. Откуда-то пришла неуместная мысль, что такой невозможный костюмчик стоит столько, сколько Казуки за месяц не зарабатывает, но она тут же померкла, когда Бё прикоснулся раскрытыми ладонями к его шее и прижался губами к губам Казуки. Дернув сильнее, Казуки все же стащил рубашку, тут же отшвыривая ее на пол и разумно решая разобраться с сохранностью дорогой вещи позже. Бё несильно надавил на его плечи, заставляя лечь, и теперь прижимался своим голым торсом к обнаженной коже Казуки. С удивлением Казуки понял, что он будто жжение чувствует от этого контакта, настолько острыми и яркими были ощущения. А еще он понял, насколько ошибся, когда решил, что он Бё ничем не пахнет. Действительно, в отличие от остальных звезд, Бё не пользовался парфюмами, которые душили окружающих своим ароматом. Но в этот момент Казуки почувствовал, что от Бё пахнет свежестью и дождем, как будто он часами бродил по ночному городу, а не проехал несколько улиц на мотоцикле. Этот запах подарил Казуки новые ощущения, сработал, как спусковой крючок, заставляя сразу перейти к решительным действиям, с силой перевернуть Бё на спину, оказываясь сверху и прижимая теперь его всем своим весом к постели. Похоже, Бё не имел ничего против, он из-под полуопущенных век наблюдал за Казуки, но уже не улыбался, а глядел снова немного отрешенно. Понимание того, что сейчас такое внезапно желанное тело будет принадлежать ему, обрушилось на Казуки стремительной волной, и он дернул ремень на брюках Бё, желая поскорее избавиться от лишней одежды. Слова были лишними, и Бё, видимо, тоже понимал это, потому не произнес ничего, лишь торопливо повторял движения Казуки, в свою очередь стаскивая с него джинсы и белье. С неконтролируемой настойчивостью Казуки водил руками по обнаженной коже Бё, наслаждаясь каждыми прикосновением, потом замер на мгновение, рассматривая его всего. Захотелось признаться, произнести вслух, насколько Бё красив, насколько Казуки хотел его в этот момент, но тут же он одернул себя: слова прозвучали бы пошло и неуместно. Вместо этого Казуки потянул Бё за руку, на секунду прижимая к губам его пальцы, а потом заставил перевернуться на живот. Бё не сопротивлялся, но в каждом его движении чувствовалась не покорность, а просто согласие: шестым чувством Казуки понимал, что Бё молча подчиняется лишь потому, что сам этого хочет, и при других обстоятельствах их близость могла стать совсем иной. Когда Бё, согнув ноги в коленях, прогнулся в спине, снова вызывая ассоциацию с кошкой, Казуки чувствовал, что последние здравые мысли покидают его голову. Желание было настолько сильным, что он едва не забыл и о презервативе, и о смазке. Казуки так торопился, что упаковку просто разодрал, и, надевая одной рукой презерватив, второй уже откручивал крышку флакончика с лубрикантом. Однако самый волнительный момент, когда кожа соприкасается с кожей партнера, оказался внезапно испорченным. Казуки неоднократно слышал о легком нраве моделей, да и то, как Бё легко согласился на его предложение, ввело в заблуждение: он был уверен, что в эту ночь партнер ему достался весьма доступный и востребованный. Точнее, Казуки особо не задумывался об этом, по большому счету ему было все равно, но в подсознании сложилось именно такое видение Бё. И поэтому, когда от первого резкого толчка Бё зашипел и инстинктивно дернулся, пытаясь уйти от внезапной боли, Казуки от неожиданности лишь крепче сжал пальцами его бедра. Ругая себя последними словами, он соображал, как поправить ситуацию. Начинать все сначала было глупо и нелепо, однако и оставить все, как есть, казалось плохой идеей – Бё тихо выругался и чуть приподнялся, выпрямляя руки, видимо еще не решив, что делать с неприятными, болезненными ощущениями. "Идиот", - еще раз мысленно похвалил свои умственные способности Казуки, но вслух произнес другое. - Тише. Тише… - прошептал он, непонятно к кому обращаясь в этот момент, к Бё или к самому себе, призывая собраться и не спешить. – Не двигайся… Несильно надавив рукой на поясницу Бё, Казуки заставил его снова прогнуться. Если бы сейчас тот оттолкнул и выставил его за дверь, Казуки ни на секунду не удивился бы. Однако Бё, видимо, не успел окончательно разувериться ни в этой близости, ни в самом партнере, потому снова повиновался. Давая ему время привыкнуть, Казуки наконец сосредоточился на собственных чувствах. Мышцы так крепко обхватывали его член, что приносили почти болезненное удовольствие. А сам Казуки как зачарованный смотрел на спину Бё, на кажущуюся чуть смуглой из-за слабого освещения кожу, и непроизвольно отмечал, до чего же это удивительное, завораживающее зрелище. Проведя кончиками пальцев по животу Бё, от пупка к паху, Казуки сжал его член рукой и не без некоторого облегчения понял, что, несмотря на причиненную боль, партнер возбужден не меньше его самого. Казуки опасался начинать движение, не зная, насколько готов Бё, однако это не помешало неторопливо дразнить, водить пальцами по его члену, чуть сильнее сжимая и снова отпуская. В определенный момент Бё шумно выдохнул и сам толкнулся бедрами в ласкающую его руку. Не ожидавший такой быстрой отдачи Казуки замер на месте, а Бё повторил движение, неизвестно, причиняя ли больше боли себе, или доставляя наслаждение своему партнеру. - Какой же ты… - только и смог произнести Казуки, крепче сжимая бедро Бё свободной рукой и начиная наконец двигаться. И снова Бё удивил его: он не стал кокетничать, спрашивать, что именно Казуки имел в виду, зато язык тела сказал все за него. Казуки догадался, что его слова не остались без внимания, что они приятны и своевременны. Бё поражался, насколько его самого заводила и волновала эта близость. При прочих равных он давно записал бы столь нетерпеливого и невнимательного любовника в разряд неудачников, возможно, даже отказался бы продолжать. В конце концов, мазохистом Бё не был, да и обращаться с собой, как с девицей легкого поведения, никому не позволял. В конце концов, род его занятий и так доставлял массу проблем: стереотипное мышление мгновенно превращало его в доступную куколку для удовлетворения первичных потребностей в глазах любого члена общества. Оттого, что Казуки думал о нем примерно так же, Бё испытывал если не обиду, то явную досаду. Он сам не мог объяснить, почему для него так важно, чтобы Казуки видел и знал его настоящего. То, насколько занервничал Казуки, не зная, как исправить ситуацию, показалось Бё даже немного трогательным. Объяснений этому можно было найти очень много, и самым первым напрашивался вариант, что Казуки – любовник куда более внимательный, чем показалось на первый взгляд. Но каким-то образом Бё догадался, что дело не только в этом. Казуки наверняка осознал, что не всегда слухи и реальность схожи друг с другом. Может быть, именно потому в ласках, которыми Казуки пытался загладить свою грубость и нетерпение, появилась даже некая трепетность. Бё подумал о том, что с любимым человеком Казуки наверняка станет безумно нежным. Чтобы отвлечься от этой странной и неуместной сейчас мысли, Бё сам двинулся навстречу ласкающей его руке, мимоходом подумав о том, что в легкой боли даже можно найти что-то приятное. Казуки снова осмелел, начал двигаться ритмично и сильно, в то же время чутко прислушиваясь к тому, как отвечает ему Бё. Тот не подвел, реагируя на каждое прикосновение будто бы сразу всем телом. Казуки чувствовал, как сильно сжимают его мышцы, видел пробегающие по гладкой коже волны мелкой дрожи и буквально млел от удовольствия. Когда движения Казуки стали совсем уж резкими и аритмичными, Бё приподнялся на руках. Казуки тут же подхватил его, заставляя выпрямиться, прижимая к себе и прикасаясь жадно и нетерпеливо. А еще через пару секунд Казуки вдруг замер, задрожал, а потом как-то слишком нежно поцеловал Бё в шею. Желая получить и свою порцию удовольствия, Бё провел ладонью по груди к животу, но тут же Казуки перехватил его руку, заменяя ее своей. Другая нарочито нежно погладила спину, опускаясь к пояснице, а потом скользнула ниже, принимаясь ласкать. Прежде, чем кончить, Бё успел только подумать, что будь Казуки чуть старше и опытнее, лучшего любовника было бы не найти. Сделав еще несколько движений, Казуки остановился и бережно опустил Бё на постель, устраиваясь рядом и закидывая одну руку за голову. Вторую он то и дело подносил к губам, словно никак не мог решить, облизывать пальцы или нет. Бё принял решение за него, перехватив запястье и прикоснувшись языком сначала к переплетению тонких вен, потом к испачканной ладони. Казуки медленно и глубоко дышал, глаза были прикрыты, отчего Бё догадался, что еще чуть-чуть, и его любовник уснет. Он бесцеремонно толкнул его локтем и тут же рассмеялся: настолько недоумевающим и даже немножко обиженным было лицо Казуки: - Я, кажется, говорил, что мне утром рано вставать. - Говорил, - уныло согласился Казуки, тут же садясь на постели, чтобы не поддаваться соблазну и не задремать снова. - Но я надеялся, что ты забудешь. - Чтобы я об этом забыл, тебе нужно было лучше стараться, - подколол его Бё, но тут же поднял руки в жесте капитуляции: мол, пошутил и пошутил плохо. - В принципе, я могу исправить ситуацию прямо сейчас, - Казуки игриво приподнял бровь, отчего Бё вздохнул с облегчением: не обидел. - Не думаю, что это правильная мысль. Хотя и привлекательная, - поспешил прибавить Бё, прежде чем улыбка Казуки потускнела. - Ладно. Я понял, - Казуки махнул рукой и поднялся, чтобы отыскать в ворохе одежды возле кровати свои джинсы. Бё тоже сел, небрежно провел рукой по волосам, а Казуки отметил, что прежде не видел ничего подобного: поза, наклон головы, разворот плеч, выражение лица - все было абсолютно естественным, и в то же время складывалось впечатление, что вот-вот защелкают вспышки камер. "Прирожденная модель", - Казуки поймал себя на мысли, что впервые думает о профессии своего случайного знакомого не только без пренебрежения и легкого презрения, но и с восхищением. Было даже немножко жаль, что при их образе жизни на что-то серьезнее одноразового секса рассчитывать не приходилось. - Проводи меня, - Казуки кое-как застегнул рубашку и набросил сверху куртку. Бё грациозно поднялся с постели и первым вышел в коридор, даже не подумав одеваться. - Ты всегда настолько... - Казуки задумался, не зная, как выразить посетившую его мысль, но все же закончил: - Без комплексов? - При чем тут это? - Бё обернулся через плечо, а Казуки вдруг захотелось схватить его в охапку и затащить обратно в спальню. - Я у себя дома. А ты уже уходишь. Да и вряд ли ты что-то еще не рассмотрел. - Логично, - согласился Казуки и, разочарованно вздохнув, попрощался. Бё закрыл за ним дверь. Вылетев с парковки и с ходу вклинившись в неспешный ночной поток транспорта, Казуки улыбнулся внезапной мысли: по крайней мере, новое знакомство оказалось даже в чем-то полезным. На случай одиноких ночей у него осталась замечательная фантазия.