Полюса

POV Джунмён Следующие сутки проходят в бешеном темпе: собрать вещи, поговорить с тётей, обсудить всё с маэстро. В день поездки я не могу всех собрать: Чанёль с Бэкхёном где-то гулять двинулись – главное, вовремя, Джонин тоже пропал, благо, хотя бы Исин на месте. Я, уже наученный опытом, иду сразу в танцевальный зал, хотя где-то внутри и сомневаюсь в правильности своего решения, ведь зал у Джонина забирают для чужих репетиций, но нахожу его именно там. Он танцует: как всегда гипнотизирует, притягивает к себе, резко и плавно, красиво, сексуально. Всё-таки он владеет своим телом досконально. - Ты на часы смотрел? – спрашиваю я, выключив музыку. - Я не люблю летать. – говорит он. – Не боюсь, просто не люблю, чувствую себя после этого какой-то инфузорией туфелькой. – говорит он. Я набираю в лёгкие воздуха, но он перебивает. – И не смей сказать, что так и есть! - Пока я ищу Бэкхёна и Чанёля, ты быстро принимаешь душ, переодеваешься и ждёшь с вещами внизу, на лавочке. - Бэкхён с Чанёлем на твоей ненаглядной лавочке, с вещами, ждут всех там уже с полчаса, наверное. – кивает Джонин, проходя мимо меня. В указанное время, а это без пяти 5 вечера, мы, наконец, собираемся. - Готовы? - наши деканы выходят, чтобы посадить нас в фургончик академии и отвезти в аэропорт Инчона. Мне дают последние указания, и мы дружно грузимся, не забыв попрощаться с провожающими нас Луханом и Сэхуном. В фургоне я сижу один, сзади, уткнувшись носом в книгу, и пытаюсь немного прийти в себя. Пересчитав всех, а это всего лишь четверо без меня, в аэропорту, мы успешно устраиваемся в самолёте. - Сколько нам лететь? – интересуется Джонин, устроившись возле иллюминатора, справа от меня. - Около двух часов. – отвечаю я. Он кивает, принимая к сведению, и затыкает уши наушниками, поудобней устраиваясь в кресле. Первый час полёта я тоже занимаю себя музыкой. Книгой, разговорами с Исином, а потом мне просто надоедает, и я поворачиваюсь к Джонину. Он, судя по всему, спит, слегка повернув лицо в мою сторону. Несколько тёмных прядей спадают на лицо, но это делает его краше. Да, должен признать, он действительно очень красивый. Я поправляю плеер в его руках, который грозится оттуда выпасть. Наблюдаю за ним спящим какое-то время, а потом осторожно перегибаюсь через него, чтобы не разбудить, и выглядываю в иллюминатор. - Джунмён, – зовёт он тихо, и я тут же возвращаюсь в кресло. – Долго ещё? - Мы уже в воздушном пространстве Китая! – киваю я. А ещё через 15 минут стюардессы просят пристегнуться, потому что мы скоро приземляемся. Всю дорогу до указанного места меня прилично бьёт дрожь, поэтому Бэкхёну приходится оставить Чанёля и крепко сжать мою ладошку. Рыжий понимающе улыбается только. Так всегда, когда на меня возлагают ответственность. И по прибытию на место, когда нам показывают наши комнаты, когда мы бросаем вещи и провожаем Исина домой, пока он делает нам маленькую экскурсию по городу, за всем этим я не замечаю одного единственного факта – я живу в одной комнате с Джонином, а это значит, что для того, чтобы всё это время видеть именно Джонина, а не колючку Кая, я определённо должен кому-нибудь, да молиться. Осознание этого факта приходит тогда, когда он входит в уже нашу комнату, в то время, как я сижу на краю кровати и разговариваю со своим деканом, докладывая обстановку. Джонин бросает на меня безразличный взгляд и просто плюхается на соседнюю кровать, лежит не долго, снова вскакивает и ковыряется в свой небольшой дорожной сумке, а я всё наблюдаю за ним краем глаза. И продолжаю откровенно пялится даже тогда, когда он выуживает из сумки спортивную форму и просто начинает переодеваться. Декан продолжает что-то рассказывать в трубку, а я киваю, словно он увидит, и поддакиваю иногда. Джонин ведёт себя так, словно он у себя дома, или как будто я - Сэхун, с которым он живёт в одной комнате, и с которым дружит и знаком уже давно. Он легко стягивает с плеч футболку, запуская пальцы в волосы, чтобы испортить свою идеальную укладку и устроить на голове, как говорит Лу – «полный кипиш», но ему этот кипиш на удивление идёт. И пока он разбирается с той майкой, в которую собрался переодеваться, я непроизвольно пробегаюсь глазами по его торсу. Я никогда не думал, что люди, которые долго занимаются танцами, имеют мышцы, словно это не танцы, а бодибилдинг. Джонину его страсть к танцам дала стройность и россыпь едва заметных кубиков по животу, крепкие руки и красивую ровную осанку, тугую, подкаченную спину. А потом это….существо, продолжает переодеваться и через мгновенье уже щеголяет по комнате в одних трусах. Я прыскаю в кулак – стриптиз на дому заказывали? В целом наши с ним фигуры и комплекция чем-то похожи, только Джонин выше, а я более костлявый. А потом он влезает в свой любимый чёрно-синий спортивный костюм с простой чёрной футболкой и падает на кровать, переводя на меня глаза и задавая немой вопрос: «Ты скоро?». Я неопределённо пожимаю плечами, указывая на телефон, который из моих рук поспешно забирают. - Мы идём на репетицию, староста справится и позвонит завтра! Академии привет, до свидания! – он сбрасывает, возвращая телефон мне. Я ошалело хлопаю ресницами. - Джонин, со взрослыми так нельзя разговаривать! Тем более если эти взрослые – твой декан! – фыркаю. - Не учи меня жить, лучше поднимай свой зад с кровати, переодевайся и на репетицию. Я позову БэкЁлей и позвоню Исину. – приказывает Джонин и выходит. И кто тут ещё у нас староста?! Когда я вхожу в предположительно выделенный для нас танцевальный зал, то понимаю, что пришёл по адресу только по тому, что там Джонин. - Где все? - Загуляли, как и ты. – фыркает в ответ младший. Как я уже успел заметить и запомнить, он не любит, когда люди опаздывают, особенно на репетиции. - Ну, Бэкхёна с Чанёлем можно понять, а Исин, думаю, тоже скоро будет. – пытаюсь я свести на «нет» его пыл, но он только зыркает на меня недовольно. - Чтобы чего-то добиться, нужно работать, а не заниматься ерундой. – бросает он через плечо, пока разминается. - Джонин-а, не драматизируй, они не на выступление наше с проектом опоздали. – теперь и я начинаю потихоньку выходить из себя. - Не факт, что на проектах не будет так же. – снова фыркает. - Как можно так сомневаться в собственных друзьях? – шиплю я. - Они мне не друзья. – сказал, как отрезал. - Слушай, - я даже ногой топаю от возмущения. – Где у тебя эта кнопочка находится, которая отключает колючку Кая и включает нормального человека? - Я – не кусок метала с кнопками, чтобы по одному твоему велению переключать собственное настроение. И если тебе что-то не нравится, ты знаешь, где выход. – нотки в его голосе скачут вверх, а это значит что крупной ссоры нам сейчас не избежать. Но может это и к лучшему – выльем всё сейчас, и будем дальше отстаивать честь академии в нормальных отношениях, если такое вообще с Джонином возможно, в чём я лично в последнее время активно сомневаюсь. - Это элементарные вещи, Джонин. Дело не идёт о твоём настроении или о том, кого ты из себя строишь. Нужно просто относиться к людям по-человечески, если ты хочешь, чтобы они тоже так к тебе относились. - Послушай, староста, - Джонин бесцеремонно хватает меня за кисть и притягивает к себе, ловит вторую, а потом заводит обе руки мне за спину, сдерживая, и наклоняется. – Я не могу нормально вести себя с людьми, которые меня бесят. Я понятно объясняю? – буквально шипит он мне в лицо. С такого маленького расстояния я вижу, как яростно горят его чёрные глаза, как дрожат ресницы, как напрягаются скулы от того, что он крепко сжимает зубы. - Ребят, ну чего вы опять ссоритесь? – Исин, а за ним следом и Бэкхён с Чанёлем, слегка подошалевшие. Джонин отпускает меня и отталкивает, поворачиваясь ко мне спиной. Следующие несколько дней, потому что я не в состоянии считать их за недели, или как-то иначе, проходят в бешеном темпе. Мы много репетируем, и даже стараемся держать нейтралитет, потому что команды других учебных заведений куда сплочённей. Выбираем танец и песню, которые все знают более ли менее и которые отрабатывали в академии всем потоком. А потом, возвращаясь в свою временную комнату, снова посреди помещения вырастает стена, и Джонин не разговаривает со мной, даже если ему что-то и нужно спросить или попросить. Он бросает на меня злой взгляд, встаёт и уходит. Даже в день выступления, когда ребята полны энтузиазма, как, кажется, и Джонин, он не отвечает ни на один из моих вопросов, даже если они касаются танца, и посылает ко мне Исина, якобы «Вон тот вот что-то хотел спросить!». Пока мы в зале ждём своей очереди, Бэкхёни пытается разузнать у меня, что да как, но рассказывать ему по сути нечего, ведь ничего не происходит. Лучший друг только вздыхает, мягко поглаживая тыльную сторону моей ладони кончиками пальцев. Ах, мой скиншипер, наверное Чанёль скоро начнёт бояться его! Мы выступаем на УРА, и зал долго хлопает, нам ставят оценки и сообщают, что результаты по таблице учебных заведений будут вечером, поэтому мы свободны. Узнав позже, что мы вторые, после Университета высших искусств Пекина, хозяина показательных выступлений, я тут же отзваниваюсь в родной деканат. Теперь дело стоит за вторым показательным этапом, который наступит после нашего отъезда, и когда вместо нас приедут остальные – Лу, Сэхун. Сморенные сегодняшним днём, в преддверии того, что завтра после обеда мы вылетаем домой, мы расходимся по своим комнатам отдыхать. Дождь за окном, кажется, идёт уже третий час. Обычно гроза и вода с небес помогает уснуть, и я сплю, словно младенец, забываясь сном, сейчас же это почему-то совершенно не помогает. Наоборот. Не знаю, от усталости, или от погоды, но правая нога от коленки и вниз к стопе болит невыносимо. Крутится-вертится шар голубой, в моём случае нога. Я ворочаюсь уже, наверное, добрые часа два и мне страшно глядеть на часы. Когда боль становится особо невыносимой, я устраиваюсь на боку, свернувшись в позу эмбриона, и стараюсь как можно тише дышать, потому что Джонина, кажется, я уже разбудил. И правда! Мгновенье спустя он садится на своей кровати и потирает глаза. - Староста, вот объясни мне: в кого ты такой придурок?! Я думаю, что твои родители – интеллигентные и хорошие люди, а ты – словно не их сын! – выдыхает он. - Очень смешно! – фыркаю я в ответ. Мы хотя бы разговариваем! - Ааа, то есть, ты не считаешь своих родителей интеллигентными и хорошими людьми? Ты точно не их сын! – усмехается он. - Сейчас получишь! – пререкания с ним немного отвлекают меня от боли. - Молчу-молчу, староста! - Меня зовут – Джунмён! – шиплю я сквозь зубы. - Хорошо, староста, я запомнил! – деловито соглашается Джонин. - Ты неисправим! – выдыхаю я. Снова повисает тишина и снова возвращается боль. - Двигайся, придурок! – снова подаёт голос Джонин, и я не успеваю ничего понять, только смотрю, как он быстро встаёт и перепрыгивает через меня, оказавшись у стенки на моей кровати. Забирается ко мне под одеяло, и я уже жду, что он удушит меня подушкой, но он только устраивается сзади, обнимая, и крепко прижимая меня к своей груди. Его нога легко оказывается между моих коленок, а руки обвивают за талию, потому что больше ему некуда их деть. Я не дышу и через пару мгновений понимаю, что мне стало намного теплее и боль попускает. Я блаженно прикрываю глаза и спокойно вздыхаю. - Спасибо. – шепчу я негромко и даже не замечаю, как переплетаю его пальцы, лежащие на моём животе, со своими. - Спокойной ночи. – выдыхает он тепло мне в шею и я быстро погружаюсь в сон. Джонин психует, потому что всё неправильно. Потому что это не он должен заботиться, а о нём должны. Потому что староста старше и он староста, в конце концов. Он должен заботиться о Джонине, так по плану задумано. Чтобы это вошло у него в привычку. А выходит всё наоборот, и Джонин психует именно из-за того, что ему приходится выполнять эту роль. За старостой нужен глаз да глаз, он постоянно куда-то влезет, и помогай потом. - Глупое существо! – фыркает Джонин старосте в макушку, но тот только что-то тихонько бормочет и продолжает спать, как ни в чём не бывало. Утром Джонин просыпается раньше старосты и, открыв глаза, пытается вспомнить, что он здесь делает, и почему староста так близко, да ещё и сладко спит. Младший осторожно опускает взгляд на старосту, отмечая, что он во сне выглядит словно ребёнок с ладошками под щекой и растрепавшимися волосами с красным оттенком, надув щёки и поморщив нос. Джонин хмыкает, но будить не спешит. Бедный староста трижды покраснеет, когда проснётся, вот на это стоит глянуть. Я просыпаюсь от какого-то приятного сна и нахожу себя, вы не поверите, лежащим на груди Ким Джонина, свернувшись буквально калачиком, в то время, как обладатель тела подо мной лежит на спине, запустив одну руку под голову, а другой приобнимая меня за плечи. Я пару раз моргаю, вспоминая, что сегодня ночью он спас меня от боли и помог уснуть. Я на мгновенье замираю и тут же слышу, как размеренно бьётся сердце в его груди, а потом чувствую щекой тепло, что исходит от него. Он щекотно дышит мне в макушку, видимо, ещё спит и меня тянет на улыбку, что я незамедлительно делаю. Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что нога совершенно не болит, даже если учесть, что за окном всё ещё льёт как из ведра, а то и двух. Я потягиваюсь и присаживаюсь на кровати, хлопаю несколько раз его по плоскому животу, со словами «Вставай, Соня! Нам ещё вещи собирать!» и выхожу из комнаты, направляясь в ванную. Джонин ошалело хлопает ресницами – и что это было? Староста должен был покраснеть и засмущаться, а он только вспорхнул, промурлыкал что-то и смылся. Как ни в чём не бывало, словно они каждое утро просыпаются в обнимку в одной постели. Неужели, на старосту наконец подействовали Джониновские феромоны и он начал в него влюбляться? Когда Джунмён возвращается уже бодрый и свежий, в хорошем настроении, Джонину хочется сказать, что то, что было ночью, хотя это по сути ничем и не было, но всё же, ещё не значит, что Джонин не ненавидит старосту и не дуется на него. Но вместо чего-то похожего на гневную тираду он просто во все глаза глядит на улыбающегося старосту, всё ещё лежа в его кровати. Джунмён продолжает улыбаться даже когда они, ребята, грузятся в фургончик, что везёт их в аэропорт, его настроение не портит даже дождь, и Джонин подозревает, что это не из-за него, а из-за того, что не болит нога, но он всё же убеждает себя, что староста клюёт, ну ведь что-то же нужно будет сказать Кёнсу?! А в самолёте, когда дождя уже нет, небо развидняется, но за бортом все ещё прохладно, в салоне тоже гуляет сквозняк и пока староста спит, Джонин, как ни странно, охотно принимает у Бэкхёна плед и накрывает им Джунмёна, особенно укутывая ноги. Где-то на середине пути Джунмён вздрагивает и просыпается. - Я посплю так немножко, ладно? – сонно тянет он, устраивая голову у младшего на плече. - Не боишься, что я тебя придушу? – хмыкает Джонин, но всё же подставляет плечо. - Я тебе доверяю! – отвечает староста, снова засыпая, а Ким Джонин думает о том, что это уже кое-что!