Полюса

POV Джунмён - Джонин, что ты творишь? – доносится до меня громкий шепот Бэкхёна. - Ничего. – голос Джонина - а я думал, что мне показалось. - Уже пора вставать? – лениво интересуюсь я, разлепляя глаза. - Да, уже пора. – кивает Джонин совсем рядом, и я понимаю, что он сидит рядом на Бэкхёновской кровати. – Ваш декан просил передать лично в руки. – Джонин тут же протягивает мне лист бумаги. - Что это? – я сажусь на кровати напротив него. - Порядок выступлений. Мы – двенадцатые. Ну я пошёл переодеваться. – Джонин тепло улыбается мне, всё ещё во вчерашней пижаме. Бэкхён выскальзывает следом. - Не испорть всё раньше времени. Что, не терпится? – интересуется Бэкхён. Джонин оборачивается. - Он такой красивый, когда спит. Время летит неумолимо быстро и на маленькой репетиции в танц. классе мы не танцуем и не поём, а просто проверяем микрофоны и относим их Чанёлю, который находится в большом концертном зале академии с семи утра. Пользуясь тем, что микрофоны отношу я, Бэкхён напрашивается со мной и даже прихватывает по дороге для Чанёля маленький завтрак - его любимый яблочный йогурт и бутылку холодного чая. Поэтому когда мы входим в зал, где кипит жизнь, Бэкхён мгновенно находит своё высоченное рыжее чудовище. - Доброе утро. – радуется Чанёль, когда Бэкхён подходит и, хватая его за воротник серой тенниски, тянет к себе, получая утренний поцелуй. Я отворачиваюсь, решая не мешать, а когда поворачиваюсь обратно, отдаю микрофоны, желаю удачи и до встречи, и буквально силой волочу Бэкки прочь. За час до концерта, когда мы начинаем наводить марафет, в нашу комнату, толкнув дверь чуть ли не ногой, входит моя любимая Джанлин-а. Тётя закрывает за собой дверь и улыбается нам с Бэкки по очереди. - Ну что, вы сегодня покажите класс, а, красавчики? – спрашивает она, обнимая меня. Бэкхён ловит вопросительный взгляд Джанлин-ши и подмигивает в ответ, убеждая её этим, что всё готово. - Вы готовы? – спустя двадцать минут заходит за нами Исин. – Чанёля встретил, он зовёт в зал, настраивать микрофоны. Я провожу тётю в актовый зал, куда уже набиваются зрители. Зал огромный - влезет очень много народа. Возле пульта рядом с Чанёлем стоит Джонин и они что-то активно обсуждают, оба улыбаясь. Наверное, касательно музыки. А потом я наблюдаю, как впереди, от прохода между кресел Джонина зовёт девушка, и он с довольным «нуна!» устремляется к ней, тут же обнимая. - Я похож на купидона? – Лухан оказывается рядом неожиданно. Его светло русые волосы завиты в крошечные завитушки, и он выглядит совершенно очаровательным. - Да, - тяну я. – Такой красивый! - Голопопый карапуз с кудрями и луком. – дразнит рядом Сэхун и меня бросает в смех. Эти двое как всегда! - Иди сюда, карапуз. – смеётся в ответ Лухан, обнимая любимого за шею. - Всё нормально, ребят? – интересуюсь я у Чанёля и Джонина, когда последний уже посадил сестру в зале и снова стоит возле Чанёля. - Да! – отвечает рыжий. - Ага! – Джонин быстро вскидывает руку, и поправляет выбившуюся из моей причёски прядь. Я вздрагиваю. Мы помогаем друг другу прицепить микрофоны, хорошенько закрепить их, проверить звук и скользкость сцены – опущенный занавес нам позволяет. В несколько рядов висят друг за другом декорации, ожидая своей участи. У нас серая комната и свет прожекторов. Я разговариваю с одногруппниками, чтобы скрыть волнение, а потом мы выглядываем из-за кулис и видим, как выходит на сцену с другой стороны Крис. Он у нас постоянный ведущий всех мероприятий, и неудивительно с его внешностью, харизмой и глубоким низким голосом. На нём красивый белый костюм, светлая чёлка красиво уложена. Бэкхён хохочет в кулак, когда видит, как снизу, с диджеевсего пульта Крису машет Чанёль. - Добрый вечер, дамы и господа, гости мероприятия и многоуважаемые судьи! Мы рады приветствовать вас сегодня в Сеульской академии искусств на ежегодном показательном проекте второкурсников! – торжественно произносит Крис в микрофон и зал взрывается аплодисментами, и мы хлопаем из-за кулис. А Крис продолжает: - Позвольте для начала поблагодарить всех присутствующих гостей и студентов за то, что уделили время этим великим талантам, что ожидают своей очереди за кулисами. И конечно, позвольте представить наше неизменное многоуважаемое жюри, которое справедливо оценит вклад каждого участника в проект, и даст зелёный свет на продолжение творческой деятельности. - Какой же он классный. – выдыхает Исин над ухом. - Хён, не засматривайся. – смеётся с него Сэхун и мы продолжаем наблюдать. - Человек-легенда, воспитавший и обучивший не одно поколение танцоров, декан факультета общей хореографии – Пак Хибом! – объявляет Крис. - Ура! – кричит рядом Джонин, опираясь о меня руками, иначе он просто упадёт. - Шекспир и Гомер в одном лице, человек, поставивший за свою карьеру уже более пятиста спектаклей, главный преподаватель факультета театрального мастерства – Им Сухён! – торжественно продолжает Крис. За кулисами шум и гам, но большая часть наблюдает за обстановкой на сцене и в зале. - Талантливейший композитор и музыкант, дирижёр факультета музыкального мастерства – Чо Квансу! Снова поддержка зрительского зала. - Трепещите, участники, и ликуйте, студенты факультета эстрадного вокала, потому что перед вами человек-энциклопедия, человек, совмещающей в себе качества всех членов жюри, вечный председатель проектной комиссии, маэстро – Ю ЮнДжин! – объявляет Крис и зал, да и закулисье взрывается такими визгами, криками и аплодисментами, что мы видим от сюда как смеётся Юнджин-ши, заметив это. - Что же, судьи представлены, участники готовы, так что я смело объявляю 77 ежегодный показательный проект второкурсников открытым! Хлеба и зрелищ нам! – Крис улыбается, а зал аплодирует. - И всё же он великолепен. – выдыхает Исин. - Лэй, ты что влюбился? – смеётся с него Джонин, здесь, совсем рядом. Я слегка ёрзаю под ним, и это не уклоняется от его внимания. – Что случилось? Нога? – взволновано шепчет он мне в ухо. - Нет, всё нормально. Я просто устал стоять, старый. – я улыбаюсь ему, кивая. - На сцену для показательного выступления приглашается группа номер один! – говорит Крис, кланяется и уходит со сцены через правую кулису, пока мы сидим у левой. - Садись. – голос Джонина сзади. Он ставит рядом со мной стул. - Джонин, не стоило… - Садись. – он настаивает, и я слушаюсь. Один за другим, на большой сцене выступают группы, и когда Крис просит на сцену группу номер одиннадцать, мы уже не можем ждать. Мы пьём воду, трясёмся и бегаем глазами по гримёрке. Судя по песне, ребята на сцене уже допевают. - Уже почти пора! – я глубоко вздыхаю и улыбаюсь, выдвигая ладошку вперёд, и ребята тут же кладут свои сверху. - Файтинг! – выдыхает Лухан, улыбаясь всем. - А на сцену приглашается группа номер 12! Крис заходит в нашу кулису. - Вперёд, чемпионы, я за вас болею! Мы поправляем микрофоны и занимаем позиции – Джонин выходит в центр один и показывает Чанёлю большой палец – ну, вперёд! Чанёль кивает мне и включает свет, а за ним минус. И мы, как и по сценарию и по плану, появляемся на своих позициях и замираем, а Джонин, словно волшебник, оживляет каждого в нужный момент для показательного движения или партии. Я чувствую себя легко и спокойно и сливаюсь с песней, замечая, как ребята улыбаются рядом. Со мной на сцене мои любимые друзья, и не только друзья. Люди, которых я очень люблю, одно безумное рыжее чудо под сценой у пульта, которое сейчас сосредоточено на софитах, мои преподаватели, тётя в зале. Песня льются с души, движения отточены и мы заканчиваем так же плавно и красиво, как и начали, и замираем. На мгновенье виснет тишина, а потом зал взрывается аплодисментами и визгами, а жюри даже встают. Я широко улыбаюсь, чувствуя, как сердце рвётся из груди. Мы, как и задумывали, кланяемся, и я только хочу сделать шаг в сторону кулис, как Бэкхён ловит меня за руку, и мы кланяемся ещё раз. Бэкки держит крепко и не выпускает, я непонимающе гляжу на них всех, а потом из колонок вырывается лёгкое шипение. Мы всё ещё стоим на сцене, и меня преследует чувство дежавю – неужели за этим шипением последует голос? Я вздрагиваю, когда понимаю, что голос и правда следует, но ещё больше удивляюсь, когда понимаю – чей именно. - Джанлин-а? – ошалело шепчу я, гляжу на Бэкхёна, а он только молча кивает, и слабо улыбается. Чанёль у пульта светится улыбкой. Что всё это значит? - Не удивляйся, мой любимый племянник, это и правда я, твоя Джанлин-а! - говорит голос на записи, а потом Чанёль переводит софит в зал, и тётя поднимается, поклонившись залу. – Мне так много нужно сказать тебе, но Лулу, этот прекрасный коварный ребенок, ограничил меня во времени, поэтому я всё же начну. Ты же знаешь, что я люблю тебя? Конечно, знаешь, Джунмёни! И для меня самое главное – твоё счастье. Я знаю, уже знаю, из каких сегментов оно состоит и на данный момент, пока ты стоишь на сцене, это те, люди, которые тебя окружают, не только рядом на сцене, но и в зале, потому что там я, хе-хе. Я говорю эти слова от души, то, как сама чувствую. Ты большой молодец, племянник, ты достиг мечты. Ты помнишь, как мы скрывали от твоих родителей то, что ты учишься в музыкальной школе, а поступление в академию? А как я кормила вас с Бэкхёном после музыкалки? Ух, было круто! Что я хочу сказать – я поддержу любой твой выбор и помогу тебе в любом начинании, ты же знаешь, но ты должен жить и чувствовать так, как подсказывает тебе сердце. Отключи голову – она не советчик, когда сердце должно заменять тебе всё. Люблю тебя, вредный мальчишка! Запись заканчивается, и свет софита погасает, зал кутается во тьму, я вздыхаю, чувствуя, как плачу. Колонки снова репят, и я жду нового голоса – им оказывается Исин, а свет софита тут же ориентируется на нём, пока идёт запись, а Исин улыбается, глядя на меня. - Наш любимый староста потока, наш пример для подражания! Ты знаешь, Джунмён, учиться у тебя - это здорово. Ты учишь не так, как все считают нужным, ты непроизвольно учишь так, как чувствуешь и считаешь верным. Время, проведённое с тобой, это сокровище, и я буду беречь его! Спасибо тебе за то, что ты позволил и мне прогреться в твоей дружбе. Твоего тепла хватит на всех, поверь мне, на каждого! Просто не закрывайся, ладно!? Искренне твой, Исин! …И ещё, Крис, который будет ведущим, вот сто процентов будет, всегда же он, я ещё не видел, но уже заранее знаю – ты будешь крут, да! Главное не бояться того, что прячет сердце! Я научился этому у тебя, Джунмён! Не могу сдержать слёз, и часто моргаю, чтобы взглянуть ещё раз на Исина. Бэкхён удерживает меня на ногах. Что они творят со мной вообще? - Никто не ожидал меня здесь услышать! - зал охает – это точно голос нашего маэстро. – Теперь-то я наконец-то счастлив, потому что Джунмён продемонстрировал все возможности своего великолепного голоса, чего я, и не только я, добивался от него два долгих года. Ещё с мгновенья нашего знакомства, Джунмён, я знаю тебя как талантливого, трудолюбивого, ответственного мальчика. В тебе есть то, чего нет во многих, к сожалению – Душа. Не прячь её, хорошо? Ни в пении, ни в жизни. И никогда не сдавайся, как бы не было больно, ты должен до последнего бороться за своё счастье, слышишь? Если не ты, кто же тогда? Бэкхён такой же прифигевший, как и я, и я поспешно кланяюсь маэстро, в тот момент, когда свет софита на нём погасает. Я успеваю заметить, как он тепло улыбается мне. - Джунмён-хён! - Сэхун. – Расскажу всем, у меня классный хён. Вообще-то, они у меня все классные, но если я не мог найти выхода из ситуации, я шёл к Джунмён-хёну. Он помогал взглянуть на неё трезво – не важно, касательного чего. «Макне то, макне сё». И это здорово – иметь такого заботливого старшего брата, я думал, что у меня нет такого, но ошибался! Спасибо, что ты есть у меня и у всех нас, хён! Я всегда беру с тебя пример – как идти вперёд, с гордо поднятой головой и не оглядываться назад! Спасибо и за то, что будет в будущем, а я уверен, оно будет у тебя самым счастливым, хён! Сэхун машет мне рукой и подмигивает, а потом свет гаснет. Кто же следующий? Ааа, Лухан. - Джунмёни-Джунмёни, мой староста потока! Гордое звание, ух, Джанлин-ши гордится же, ну! Твоя комната самая лучшая, ты же помнишь? Станцую шаманский танец, если макне меня научит, кому угодно, в благодарность за это «Прошу прощения, можно у вас спросить?!». Спрашивай меня полностью! Да-да, я отчётливо помню день нашего знакомства. Чанёль наш, конечно, солнце, но ты – СОЛНЦИЩЕ! Забавное слово, Джонин долго смеялся с него, правда! Ты моментально берёшь своей искренностью и добротой, безотказное ты моё существо! Человек, который всегда протянет руку помощи, ВСЕГДА, хоть я где-то на Аляске нахожусь, я правда там не был, но ВСЕГДА! И вот теперь я хочу эту руку помощи протянуть тебе! Вот она, светлая и худая, грабелька, как ты всегда дразнил, бери и вставай, потому что я не позволю тебе сидеть с опущенными руками. Слышишь? Да слышишь, никуда не денешься! Шучу! Пожалуйста, солнцище, ну вот, Джонин опять ржёт, не угасай. Я люблю тебя, мой любимый друг, и что бы не говорили, и кто бы не зарекался, я рядом, через три комнаты, ха-ха. Я принёс тебе лопатку и ведёрко – будем выкапывать и отстраивать твоё счастье, давай? Лухан, что стоит по другую руку, протягивает мне её, и я крепко сжимаю её, в ответ улыбаясь. Слёзы текут по подбородку и шее. - Йоу, йе, а вот и я, ваш неугомонный Вирус счастья! Джунмён, хён, ты прекрасно знаешь, за что именно, а точнее за кого, я буду тебе благодарен, наверное, до конца своих дней. Я почему-то всегда сравнивал тебя с песней, нежной, тихой, настоящей, а иногда буйной, яркой, необузданной, но песня – это произведение искусства, того, творцом которого и ты являешься тоже. Ты - великолепная песня, хён! Как гимн, не смейся, мне очень нравятся гимны. Они великие! Для меня ты такой! Люди не ошибаются в тебе, ты правда очень много отдаёшь и ничего не требуешь взамен! Пожалуйста, хён, никогда не прекращай звучать, хорошо?! Чанёли будет умницей, только звучи! Чудо рыжее, я же говорил, Бэкхён рядом тоже плачет, мы переглядываемся и улыбаемся. - В начале я не хотел участвовать в этом, но со мной поговорили двое людей: один, я всё ещё надеюсь на это, очень важный для тебя, и один очень важный для меня. Я не буду много говорить, ты же и так знаешь, что я очень люблю тебя, ведь не зря коронован тобой почетным званием «лучший друг». Поэтому сейчас, когда я сдался, и всё-таки участвую, я скажу, что для меня самое главное – чтобы ты был счастлив! Ты можешь пообещать мне это?! Я надеюсь! Я склоняю голову к его плечу, и он целует меня в макушку, снова шипение. А потом свет тухнет везде, и софит снова загорается, правда куда слабее и почти невидно – Джонин. Он сцепил ладошки за спиной и глядит в пол. - Это так смешно: я придумал всё это, и теперь я не знаю, что говорить! Неловкое молчание висит в комнате, потому что она звукоизолирована. Я слышу свой голос в наушниках, и грохот собственного сердца в груди. Оно грохочет так из-за тебя, Джунмён. Но ты не виноват в этом, я не обвиняю, я благодарю. В первую очередь за то, что колючки Кая больше нет, есть только настоящий Джонин, которого ты так активно пытался вывести наружу, вывести на свой свет, помнишь? Я знаю, что я наломал дров, что я сделал такое, чего не прощают, но так же, как и сказали все эти важные люди для тебя до меня, мне очень важно видеть тебя счастливым. Твою счастливую улыбку кончиками губ, когда твои глаза цвета кофе с молоком мягко блестят. И…, мне казалось, я скажу очень много, всё что копил внутри, только что-то как-то не говорится. И я вообще, кажется, начинаю нести бред, но, пожалуйста, позволь мне сказать это с самим собой. Словно говорит душа и тело… Джонин берёт в руки обычный микрофон, протянутый Чанёлем, поворачивается ко мне, а мы стоим через всю сцену, и запись всё ещё шипит. А потом он набирает в лёгкие побольше воздуха, и в унисон с записью произносит: - Я люблю тебя, Ким Джунмён! Всей своей никчёмной, целиком принадлежащей тебе душонкой! Запись затихает и выключается. В зале тишина. Во мне что-то рухнуло и я, кажется, уже в голос рыдаю, глядя на Джонина напротив. Он все ещё сжимает в пальчиках микрофон, а потом поднимает на меня испуганный взгляд, и всё то, что он только что сказал, я вижу в его глазах. Во мне опять что-то ломается – это недоверие, боль и обида рушатся, а вместо них в сердце цветёт любовь. Мой Джонин…! А потом я боковым зрением наблюдаю, как встаёт наш декан со своего места и начинает аплодировать. Его поддерживает маэстро, а дальше и весь зал взрывается аплодисментами, ребята тут же скопом обнимают меня, Чанёль поднимается к нам на сцену. Кое-как утерев слёзы, я всё ещё на сцене под аплодисменты подхожу к Джонину совсем близко и осторожно беру микрофон из его трясущихся пальчиков. - Я тоже люблю тебя, Ким Джонин! – говорю я в микрофон, и овации только усиливаются. Джонин несколько раз моргает, улыбается и по его щекам тут же струятся водопады. Он крепко обнимает меня, плача мне в плечо и всё шепчет мне в ухо «люблю, мой, навсегда». - Сеульская академия искусств – это то место, где искусство царит во всём! – говорит Крис, выходя к нам на сцену. – Спасибо, что навестили нас, дорогие гости! Это было выступление последней двенадцатой группы, на этом показательные проекты подходят к концу, до новых встреч! Мы ждём вас в следующем году! Студенты-участники, оценки завтра у старосты потока Ким Джунмёна, разбор полётов сегодня в восемь вечера. На сцену выливаются все участники и вся эта орава, во главе с нами, хватается за руку и дружно кланяется перед залом. Пока на сцену поднимаются преподаватели, хвалят нас и подбадривают, я краем глаза замечаю, как Крис протягивает Исину руку и тот незамедлительно берёт её, смеясь. Мы все ещё раз кланяемся аплодирующему залу. Я стою с тётей под сценой, когда кто-то налетает на меня сзади и тут же обхватывает ладошками за талию, уткнувшись носиком в волосы. Оборачиваться не нужно, я и так знаю, кто это. - Привет, Джанлин-а. – зовёт он, выглядывая из-за моего плеча. - Давно не виделись, аферист. – улыбается тётя в ответ. – Ваш номер был самым крутым, а песня какая, ах, я требую песню, немедленно! – тётя, наигранно возмущаясь, топает ногой. - У нас есть записанная, я тебе пришлю. – киваю я. - Народ, не теряйтесь! – зовёт со сцены Лухан. - Уже пора? Ну идите-идите, сильно не напиваться. – предупреждает тётя. - Позвоню вечером – бросаю я её вслед. - Не обещай. – смеётся тётя, махая нам на прощание. Мы находим ребят под танц. классом, они стоят под дверью, поскольку ключи у Джонина. - Стойте-стойте. – смеётся он, открывая им дверь. - Ждите, сейчас приду! – командует Джонин и выходит из танц. класса. - Куда это он намылился? – интересуется Лухан. - Понятия не имею. – я пожимаю плечами, а потом Джонин заглядывает в танц. класс и, улыбаясь, глядит на нас. - Вы готовы? – хитро спрашивает он. - К чему? – в унисон удивляемся мы, а он полноценно входит в комнату с двумя бутылками шампанского, отпуская пальцы с пробок, и шампанское тут же льётся и брызгает. Сэхун достаёт откуда-то из угла зала бокалы, тут же раздавая всем, и Джонин быстро наполняет их. Мы стоим точно в центре комнаты, с поднятыми бокалами. - Можно, я скажу тост? – просит Чанёли, и мы тут же устремляем на него взгляды. Он повыше поднимает руку и, тепло улыбаясь, торжественно произносит: - За семью! И мы тут же поддерживаем, смеясь, чокаясь, проливая друг на друга шампанское. - А закуска у нас есть? – интересуется Бэкхён. - Ну кто чем собирается закусывать. – хохочет Лухан, отставляя бокал в сторону и тянет Сэхуна к себе, спокойно целуя. - Хорошая закуска! – смеётся Джонин. - Он такой же, как и я - после бокала шампанского, толку его целовать, всё равно опьянеем! – наигранно фыркает Бэкхён. - Что? А просто поцеловать меня тебе сложно? – надувается Чанёль. - Ну вот, я уже знаю, что сейчас начнётся, а я – форевер элон. – вздыхает Исин. - А не тебя ли я видел возле Криса, а, Исинка? – интересуюсь я. - Меня, - кивает он. – Мы выходили на поклон, помнишь, да? - Ой, да конечно. – смеётся макне. - Знаю я ваши поклоны. - Так, макне, ты что меня подозреваешь? – возмущённо выдыхает Лэй, а потом тут же смеётся. Мы снова наполняем бокалы, уже усевшись на матах, на полу. - Теперь я тост говорю. – зовёт Джонин, и мы тут же затихаем. – Спасибо, народ! – начинает он, широко улыбаясь. – Правда, вы – самые лучшие и надёжные помощники и друзья. Без вас бы я не справился. - Джунмёни, а что ты подумал, когда услышал запись и Джанлин-ши? – спрашивает Лухан. - Тебе честно сказать? – я вскидываю бровь. - Я тебе говорил, что его удар хватит. – фыркает Бэкхён на Джонина, отвесив ему подзатыльник. - Эээ, выбьёшь остатки, не перестарайся, Бэкки. – фыркает на него в ответ Джонин, потирая ушибленную макушку. - На самом деле, сначала я просто почувствовал дежавю, но когда услышал тётю – успокоился. Но это было странно, правда. Так неожиданно и…кажется, я выплакал весь лимит слёз. – я улыбаюсь, глядя на Джонина, а он смущённо глядит в пол и едва-едва улыбается. - Ну так это хорошо! – хлопает в ладоши Чанёль. - Джонин-хён, Лулу, вы не будете ругаться? - спрашивает Сэхун, вставая на ноги. – Я заранее знал об успехе дела! – макне закрывает входную дверь на защёлку, включает музыку, тушит свет и оставляет только голубоватые лампочки по углам, а потом достаёт их большого углового шкафа огромную сумку. – Именно поэтому, я сделал запас! Сэхун ставит сумку перед нами, и она оказывается большой сумкой-холодильником. - Таааак! – тянет Лухан, выуживая ещё одну бутылку шампанского, а за ней следом, бутылку соджу. – Как интересно! Никогда бы не подумал, что нас будет спаивать макне! - Между прочим, я в отличие от остальных ещё скромненько. – шепчет Сэхуни, краснея. – Общагу развалят, поэтому я решил, что мы можем спрятаться здесь. – он пожимает плечами, а потом хватает бутылку из рук Лухана и быстро открывает. Шампанское снова пенится и льётся через края. Музыка грохочет во всю и ребята фотографируется, пытаясь повалить друг друга на мягкие маты, а мы с Джонином сидим в сторонке и просто молчим. - Хёёён! – тянет он негромко. - Ммм? - Можно, я немножко похулиганю? - Похулиганишь? - я опускаю на него глаза, а он поднимается голову с моего плеча, а потом валит меня на маты, залезая сверху, и наклоняется надо мной. - Я так давно хотел поцеловать тебя! – шепчет он мне в губы и улыбается. Я чувствую, как от сердца снова тепло разливается. - Место и время….- пытаюсь сказать я, но он ниже наклоняется ко мне и, не отрывая своих глаз от моих, легко касается моих губ своими. Почти невесомо. Потом уже более настойчиво, глубоко, жарко, и я задыхаюсь от его поцелуев. Как же я скучал по этим губам. - Эй, вы что творите? – возмущается где-то сбоку Бэкхён. - Отстань от детей, пускай целуются! – парирует Лухан и больше разговоров в свою сторону мы не ловим. Мы гуляем чуть ли не всю ночь, а часам к трём расходимся и я помню, как мы с Джонином садимся в такси. Утро, голова звенит со входящим вызовом на телефоне. Я отрываю голову от подушки, откуда-то взявшейся подушки, и лениво открываю глаза, оглядевшись. Мы у Джонина дома, я уже раз был здесь. Сбросив с кровати всё, кроме подушек, спим оба в джинсах. Я встаю, пошатываясь, видимо похмелье меня всё же настигнет в этот раз, и ищу телефон. Гляжу на экран, чтобы понять, кто звонит, и тут же быстро принимаю вызов. - Да, декан-ши? - Доброе утро, Джунмён! Вчера на сцене Крис, конечно, говорил, что оценки ребята смогут узнать у старосты потока Ким Джунмёна, но ты был чуть занят, и, видимо, не услышал, как и о разборе полётов в восемь! – говорит декан, его голос мягкий и спокойный. - Господи, я обо всё забыл! – выдыхаю я, потормошив за плечо рядом лежащего Джонина. – Я буду в академии в течение часа! - Да не нужно, Джунмён! – смеётся декан добродушно. - Оценки повесили на главный стенд, там сейчас ажиотаж, разбор полётов получишь лично от маэстро, и когда будешь в академии – зайди ко мне, пожалуйста, хорошо? После выходных, в понедельник! - Хорошо! Спасибо, декан-ши! Извините, что я так безответственно поступил. – я вздыхаю. - Думаю, вчера на твою голову хватило стресса. Удачных выходных. - Спасибо и вам. До свидания. Я падаю на подушку, отключаясь. - Ну, алкоголик, кто звонил? – интересуется Джонин, двигаясь ближе, и устраивается на моей груди. - Мой декан. – отвечаю я, приобняв его за плечи. – Я должен был объявить оценки, и вчера мы пропустили разбор полётов. - Блин! – Джонин резко садится. – И правда, пропустили! – а потом снова падает на подушку ко мне. – Ну ничего страшного, отхватить мы всегда успеем. - У меня такой вопрос – как мы тут вообще оказались, м? – интересуюсь я. - Ну не в танц. классе же нам ночевать. – фыркает Джонин. - Ты хочешь сказать, что мы в квартире не одни? - Ребята куда делись, я не помню, честно. Но в общагу ты их не пустил, это я точно знаю. – кивает Джонин, ковыряя ноготком мой бок. - Хочешь сказать, что я выгнал собственных друзей на улицу? – ужасаюсь я. - Я ничего не хочу сказать. – лениво отвечает он, потягиваясь, а потом целует ямку на моей груди. - Щекотно. – отмахиваюсь я. – Нужно набрать хоть кого-то. Я тянусь к телефону, а Джонин тем временем забирается на меня. - Ты гляди, это вошло у тебя в привычку. – замечаю я. - Мне удобно. – улыбается он, наклоняясь и снова касается губами груди, от чего я крупно вздергиваю. - Забавно, как твоё тело реагирует на меня. – тянет он, оторвавшись от своего занятия. – Ты выглядишь абсолютно спокойным, в тот момент, как твоё тело выдаёт тебя с головой. – он пошловато улыбается, выглядывая из-под густых ресниц и тёмной чёлки. - Дай мне позвонить ребятам, а потом делай со мной, что хочешь. – бросаю я, по памяти набирая номер. - Заманчиво. – улыбается Джонин, снова припадая губами к моей груди. В трубке гудки, а потом: - Доброе утро, как спалось? – Бэкхён. - Похмелье. – тут же отвечаю я. – А вы где? - В общежитии! - Где? – переспрашивает Джонин, поднимая голову. – В общаге? - А оно ещё стоит? – интересуюсь я. - Почти нет. Но ничего страшного, хорошо проведите выходные, мы пошли наводить порядок. Чанёли, поднимись с меня, ты тяжёлый. - И вам хороших выходных. - Джонину привет. - Передам. И ребятам тоже. - Пока. - Привет от Бэкхёна. Они собрались наводить….ооох. Он не даёт мне договорить, перемещаясь губами на мой плоский живот. - Ты что творишь? - Как это – что?! Сам сказал – делай со мной, что хочешь. Я именно этим и занимаюсь. – смеётся Джонин. – Я поймал тебя на слове, Ким Джунмён! – он легко расстёгивает пуговицу на моих джинсах. - Лухан, ты надул шарики? – зовёт Бэкхён, толкнув друга в плечо. – Опять лопнул? Лулу невинно улыбается. - Я взял запасные, на тот случай, если полопаются. – кивает Чанёль и достаёт с кармана ещё цветные шарики. - Моё солнце.- выдыхает Бэкхён, целуя младшего в губы. – Лулу, отдай макне, он не лопает их в отличие от некоторых. - Я дорисовал! – зовёт Лэй. - Не кричи ты так, Исинка, а то нас засекут раньше срока. - Да, думаю, им там не до нас. – хохочет негромко Лу. - Извращенец. – Сэхун хлопает его по плечу. - Чья бы корова мычала. – в ответ отшучивается Лухан. - Так! – прерывает Бэкхён. – Свою личную жизнь вы обсудите дома, а сейчас дуйте шарики! Лулу, положи, не дотрагивайся! - Джонин! – зову я громко, пока стою на кухне, на одной ноге, а второй чешу ту, на которой стою. – Сколько тебе сахара? - Без! – отзывается он из глубины дома. - А с каких это времён ты пьёшь кофе без сахара? – удивляюсь я. - С тех самых, как жизнь была настолько горькой, что приходилось перекрывать её привкус хотя бы чем-то. – говорит он. Я вздыхаю и слабо улыбаюсь – это наше прошлое, и мы уже перелистнули ту исчёрканную, кляксистую страницу, и сейчас наша книга раскрыта на развороте - чистом и гладком, и мы сами будет рисовать здесь яркой акварелью. Дин-дон! - И кого это принесло? – интересуюсь я. - Я открою, наверное, почта! – а потом я слышу шлёпанье босых ног по ламинату. На мгновенье в доме повисает тишина, а потом из-за спины вырывается гул, визг, крики и свисты, и я даже подпрыгиваю от неожиданности. - С Днём Рождения! – визжит моя сумасшедшая кучка. Я ошалело гляжу на них, потом на настенный календарь, где 22 мая обведено маркером в сердечко, и снова на них. - Ты забыл о собственном Дне Рождения? – удивляется Чанёль. - Честно, по-моему, да! – смеюсь я. - О, какой стриптиз! – констатирует Лухан, оглядев меня. - Застали врасплох! – признаюсь. – Мы только проснулись недавно! - Но Джонин-хён почему-то в джинсах! – говорит макне. Я-то в трусах! - Потому что Джонин одевался, пока я варил кофе. – киваю я. - Ладно, входите, стали на пороге. – смеётся из-за их спин Джонин. На его плече покоятся мои джинсы. Ребята ставят торт на стол и усаживаются вокруг, а Джонин перевешивает штаны на моё плечо, и я быстро запрыгиваю в них, оставляя расстегнутыми, чайник свистит. - Ну и что это такое? – смеётся в ухо Джонин, обхватывая меня за талию, и застёгивает на мне штаны. - Ты расстёгивал, тебе и застёгивать. – улыбаюсь я шепотом. Он щекотно хохочет мне в шею, разобравшись со штанами. - Ты посмотри на них, и не отлепишь друг от друга. Дома будете таким заниматься. – фыркает Исин. - Лэй, мы вообще-то дома. – уточняет Джонин, посмеиваясь. - Вот блин, и правда. – озадачено выдыхает Исин. Мы все взрываемся смехом. Кажется, выходные действительно обещают быть отличными.