Полюса

POV Джунмён Джонин просыпается в пятницу с утра с совершенно лёгкой головой и понимает, что он не зря размышлял и вспоминал ночью накануне. Он знает, знает, что ему делать, и как вернуть всё на свои места. На языке крутится одна единственная фраза и, едва успев переодеться, он бежит скорее в деканат. Наверное, сегодня ему везёт, потому что Джонин застаёт своего декана на месте буквально за 5 минут до его ухода. Он садится в кресле напротив и мнёт край футболки в руках. - Что случилось, Джонини? – интересуется декан, поднимая на любимого студента взгляд. – Что-то по поводу грядущих проектов? - Нет! – честно говорит Джонин. – Я знаю, что проекты через неделю, и что нужно ещё учиться, но…мне очень надо, правда. – пытается подобрать слова Джонин. - Так, Ким Джонин! Формулируй чётко, я тебя не узнаю! Время идёт, давай! – просит декан сердито. - Можно я не буду сегодня на парах? Мне нужно домой! – честно говорит он. - Там что-то случилось? - пытается уточнить декан. - Нет! Я просто хотел…подумать хорошенько и… - Джонин трёт переносицу. – Извините, что я с таким отвлекаю вас, Хибом-ши! – Джонин пожимает плечами и выскальзывает из кабинета. Он возвращается в общежитие за рюкзаком, и двигает на первую лекцию, когда в коридоре его нагоняет секретарь его деканата. - Декан-ши оставил для тебя разрешение! – говорит секретарша, вручая Джонину записку с шапкой и печатью факультету. Кроме этого ему достаётся записка от декана. «Вернёшься в академию в понедельник, зайди, хоть, покажись!» - Есть! – Джонин подпрыгивает на месте и целует разрешение. – Спасибо, Хибом-ши! – довольно салютует он пустому коридору и устремляется скорее на лекцию. Он на всех парах влетает в аудиторию, останавливаясь возле преподавателя. - Ким Джонин, вы опоздали, покиньте аудиторию! – требует пожилой профессор. - Да, Ким Джонин, вы опоздали! – подуськивает Санчжон с первой парты. - Прошу прощения, у меня разрешение не присутствовать на паре! – Джонин протягивает профессору бумажку, а сам становится спиной к аудитории и, всего на мгновенье обернувшись, посылает Санчжону не совсем культурный жест. По аудитории проносятся смешки. Джонин осторожно шарит глазами по аудитории. Джунмён вопросительно и взволновано вскидывает бровь и Джонин только плечами пожимает. Когда преподаватель отмечает у себя, что прогул официальный, Джонин оставляет разрешение Исину, как старосте своей группы, и выходит из аудитории. Он тут же вызывает такси и пока ждёт, поспешно пишет смс. Ну и куда унеслось это стихийное бедствие!? В кармане куртки вибрирует телефон, достаю, смс от «Джонин»: «Я уехал домой! Встретимся в понедельник! Всё нормально!~» - Сэ, он тебе ничего не говорил!? – я оборачиваюсь на Сэхуна, который сидит с Луханом сзади. - Нет, хён, я ничего не знаю! – Сэ пожимает плечами. - Этот Санчжон уже заколебал! – констатирует Бэкхён. – Сколько он будет уже на мозги капать? - Ну, хён же сказал, куда ему идти! – хихикает Сэхун, обернувшись на парту назад к Бэкхёну с Чанёлем. Я задумываюсь – кроме того, что Джонин был взволнован, его глаза задорно блестели, а это значит, что он что-то задумал, паршивец! У ребят едва пара первая к концу подходит, когда Джонин расплачивается с таксистом и толкает не запертую дверь. - Я дома! – громко зовёт он, информируя того, кто в доме, о своём приходе. - Ты дома? – выглядывает из гостиной одна из сестёр Джонина. – А почему это ты дома? - Я отпросился. – Джонин пожимает плечами, стягивая с себя куртку. - Зачем это? Что-то болит, что-то случилось? – продолжает допрос сестра. - Нуна, а почему это ты дома? – интересуется Джонин в ответ. – А? - Плохо себя чувствую! – отвечает она, плюхаясь на диван, когда Джонин входит к ней в гостиную. – А зачем ты отпросился? - Мне нужно решить кое-какие вопросы. – отвечает он, вертя в руках телефон. - Кое-какие? Мелкий, ты темнишь! – хмыкает девушка, и складывает руки точно в таком же жесте, как это любит делать сам Джонин. - Нуна, вот скажи, - он подаётся вперёд. – Если бы ты обидела очень дорогого тебе человека, как бы ты заставила его вернуться? – спрашивает он. Сестра всё-таки старше, у неё больше опыта. - Ну, во-первых, если этот человек мне действительно близок – я бы его не обидела, а во-вторых, что это за «заставить вернуться»? – хмыкает девушка, отбрасывая длинные каштановые волосы с плеча. - Нуна, не придирайся к словам, - ноет Джонин. – Ответь на вопрос! - Смотря, как я его обидела! Если очень сильно, то толку тогда извиняться, если этому человеку больно находиться со мной рядом! – рассуждает нуна. Джонин прикусывает губу, в голове тут же всплывают слова старосты: «Мне слишком больно сейчас быть рядом с тобой!» - По крайней мере, если этот человек не захочет снова быть со мной рядом, я постараюсь извиниться хотя бы за свой поступок и поддерживать хотя бы нейтральные отношения! – всё рассуждает девушка. - А что если я предал его? – интересуется Джонин. - Смотря, в каком смысле! Хотя знаешь, предательство не прощают!- кивает девушка. - Ну спасибо! – выдыхает Джонин, умостившись на диване, и положив голову сестре на колени. - Я бы лично, если бы оказалась в такой ситуации, вспомнила всё то, что хорошего сделал для меня этот человек, и поблагодарила бы его за это! Излила бы душу, не важно простит он меня или нет, потому что, если этот человек действительно дорогой мне, мне было бы важно…. - Чтобы он был счастливый! – продолжает за сестру Джонин. - Верно, мелкий! - кивает девушка. – Ты всё правильно понял! - Значит, я не должен вымаливать на коленях прощение, а просто должен пожелать ему счастья, и сказать спасибо за то, что он изменил меня? – рассуждает Джонин вслух. - Значит, да! – кивает сестра. - Но мне его не хватает. – вздыхает Джонин, надувая губы. – Очень сильно. - Не хватает его? – нуна вскидывает бровь. - Да, этого человека! – находится Джонин, отвернувшись от сестры. - Ким Джунмёна?! – предполагает сестра. - Чего? – Джонин даже с дивана падает от неожиданности, во все глаза уставившись на нуну. - Вся академия слышала твой гнусный поступок, да? – выдыхает нуна. – Ну что ты смотришь на меня, словно первый раз видишь?! Во-первых, у меня есть друзья в твоей академии, во-вторых, ты говоришь во сне, мой дорогой, и в-третьих, разве не с ним ты был в Пусане? – глаза Джонина увеличиваются до размера блюдец. – Да-да, мне уже всё доложили! – смеётся девушка. - Никакой личной жизни с тобой! – фыркает Джонин, надув губы и снова возвращается на диван, присев на краю. - И что ты собрался делать? – спрашивает нуна, двигаясь ближе. - Я не знаю! – выдыхает Джонин, подперев щёку рукой.- ну точнее я знаю, но не знаю как! Я запутался! - Джонин откидывается на спинку дивана. - Я думаю, это должно быть искреннее, от всего сердца, чтобы он тебе поверил! – кивает девушка, щекоча Джонина тонкой прядью каштановых волос. - А если не поверит? – Джонин поднимает на сестру глаза. - Ну капец тебе тогда, гнусный ты предатель! – смеётся девушка. Джонин снова надувается и задумывается. Он должен сделать так, чтобы староста ему поверил. Сделать что-то необязательно масштабное, но такое, чтобы у него была поддержка друзей, потому что без них сам он не справится. Сделать что-то такое, как на конференции, когда он вышел к Джунмёну и при всех поцеловал. Это был отчаянный поступок, который раскрыл все карты перед всем потоком. Перед всем потоком? Джонин резко встаёт, где-то на задворках сознание бьётся идея! Он должен вызвать в Джунмёне противоположные чувства тем, которые он испытал тогда, в столовой. Наверняка, это была злость, обида, боль, ощущение собственной наивности и глупости, ощущение, словно тебя все бросили… - Я….- Джонин снова схватывается на ноги. – Запишу ещё раз! Он оставляет сестру в недоумении в гостиной на диване, и вылетает в коридор за своим телефоном. Поспешно ковыряется в списке контактов, пока находит нужный номер. Выходит с телефоном во двор и оседает на лавочку под домом. Абонент долго не поднимает трубку, и Джонин нервно стучит пальцами по дереву лавочки. - Да?! – отзывается, наконец, голос с той стороны. - Привет, Джанлин-а, это Джонин! – выпаливает он, затаив дыхание. - Я кладу трубку! – отзывается тётя Джунмёна с той стороны. - Погоди, погоди, пожалуйста, выслушай меня! – почти кричит Джонин в трубку. - Зачем мне это делать? Не ты выхаживал его ту неделю, что он только то и делал, что рыдал! – голос в трубке холодный и чужой. – Это из-за тебя он был таким! - Я знаю, и я сожалею! – говорит Джонин, кусая губы в кровь. – Я знаю, что ты ненавидишь меня, и злишься за то, как я поступил с ним, но, пожалуйста, выслушай меня! - С какой радости мне это делать? - Я хочу, чтобы он был счастлив, со мной или без меня! – Джонин кивает сам себе, словно убеждая. - Говори! Я слушаю! – голос на том конце смягчается. - Джанлин-а, мне нужна твоя помощь! Когда разговор давно закончен и Джонин продолжает сидеть во дворе на лавке, поджав под себя ноги, его находит сестра. Она набрасывает на его плечи старый плед и обнимает за шею, наклоняясь к нему. - Ты молодец, и всё правильно сделал! – говорит она. - У меня получится? – спрашивает Джонин, задумчиво глядя куда-то вперёд. - Я в тебя верю! – кивает нуна, целуя его в щёку. – А теперь ты должен продумать всё до мельчайших деталей: кого запишешь, каким образом и когда, чтобы он не узнал, что они будут говорить, и что будешь говорить, и самое главное, как ты это преподнесёшь! – говорит сестра. – Ах, ты поэтому с пар отпросился, вредный мальчишка? – улыбается девушка, снова целуя Джонина в щёку. - Поэтому! – кивает он. Выходные проходят плодотворно, и в академию Джонин возвращается полон сил да идей. И как же удачно он встречает Чанёля без Бэкхёна в общежитии и тут же уводит за собой, чтобы поговорить. Довольный собой, с уже имеющимися результатами, Джонин спешит в комнату, надеясь застать там хоть кого-то. Лухан и Сэхун там! Всё складывается как нельзя лучше, удача на его стороне, и всё должно получиться! Всё получится! Ради Джунмёна! Время за подготовкой к проекту, и за подготовкой к примирению с Джунмёном летит незаметно. - Бэкхён, можно поговорить с тобой? – останавливает Бэкхёна голос Джонина. - Можно. – кивает старший и они оседают на ближайшую лавочку. - Я не знаю, как ты отреагируешь, но мне очень хочется, чтобы ты поучаствовал в этом. - Что ты уже придумал? – устало вздыхает Бэкхён. - Я хочу сделать…запись для Джунмёна и включить её после того, как мы оттанцуем проектный номер. Включить на весь зал. Записать всех-всех-всех, и с Джанлин-а я уже договорился, она долго думала, но всё же записала. – кивает Джонин, видя удивлённое лицо напротив. – И конечно, я хочу, чтобы там был и твой голос, ты ведь его лучший друг. – Джонин улыбается, его глаза горят. - А теперь подумай, какой будет первая его реакция, если ты включишь на весь зал запись, и она начнётся со слов, обращённых к нему! – говорит Бэкхён. - Именно поэтому включать её будет Чанёль, а начинать – Джанлин-а! – кивает Джонин. - То-то я и вижу, он что-то темнил в последнее время. – вздыхает Бэкхён. - Извини, я попросил пока не говорить тебе, чтобы рассказать самому. – Джонин виновато пожимает плечами. - Что будут говорить эти твои все? - То, что сами считают нужным. Про него. Что-то очень важное, или то, что накипело. – рассказывает Джонин. – Но мне нужно, кроме твоих слов, чтобы ты ещё и не дал ему уйти со сцены. - Наручниками его приковать к себе? – интересуемся Бэкхён, вскинув бровь. - Просто возьмёшь его за руку. - А что будешь говорить ты на записи, Джонин? – Бэкхён опасливо закусывает губы. - Я буду последним. – кивает Джонин. – И я скажу, что люблю его. Прокричу, если понадобится на весь мир, но докажу ему это. Бэкхён вздыхает, потирая виски. Он сегодня устал. - Я не знаю, Джонин, честное слово, не знаю, хорошая ли это идея – трогать старые раны, и не знаю, не станет ли ему от этого хуже. А ты должен понимать, что я в первую очередь думаю о нём, так что я ничего не обещаю. – говорит Бэкхён. - Я всё понимаю. – Джонин кивает. – Правда, всё нормально. – Джонин слегка растеряно улыбается. - Эй, где вы ходите? Лухан с Сэхуном принесли костюмы! О, как раз Джунмён! Глаза Кая тут же загораются при виде него. Ребята послушно поднимаются и следуют за старостой. Место встречи – малый актовый, без изменений. Здесь уже кипит жизнь, шум, споры. - Висюльки прикольные. – говорит Сэхун. - Где висюльки? – Джонин обгоняет всех и подлетает к макне. - Держи висюльки, хён. – Сэхун протягивает ему чёрную с золотом футболку. - Погодите, у меня другая идея. Подождите меня здесь, ладно? Я быстро. И Джонин убегает из зала, а ребята послушно ждут. Час и два, а потом решают набрать его. - Привет, пропажа. – как же радуется Джонин, слыша на той стороне любимый голос. Хотя сейчас ребята и держат нейтралитет, Джунмён всё равно редко звонит. - Мне очень неудобно держать телефон щекой, открой мне, пожалуйста, дверь. – отзывается Джонин и староста слушается, открывая. Джонин вносит две больших коробки и ставит на стол. - Это, я думал, будет именно нашими костюмами. И ребята с отпавшими челюстями рассматривают то, что Кай достаёт из коробок. Ему да Исину достаются длинные кардиганы, которые при движениях красиво развиваются, макне – свободные штаны и чёрная жилетка на бейсболку, а Лу - пиджак с широкими рукавами. Бэкхёна одевают в разлетайку, а Джунмёну достаются светлые брюки и просторная футболка со спадающим плечом. И всем так нравится, что они буквально воркуют на радостях. Джонин прыгает на месте, как заведённый, от чего его тёмный, украшенный светлыми клиньями кардиган, забавно прыгает вместе с ним и он только хихикает, когда тот достаёт до лица. Разобравшись с костюмами, которые невероятно подходят под лёгкую, воздушную, лирическую песню, ребята снова пакуют всё в коробки и отдают Исину, который обещает принести всё это послезавтра наглаженным, и расходятся по своим делам. Только освободившись, Бэкхён тут же ловит Чанёля за руку и ведёт на их лавочку, во дворе общежития. - Извини, что я не рассказал. – тут же тянет Чанёль, поняв, в чём дело. – Джонин сказал, он сам расскажет тебе. - И ты сразу же согласился? – спрашивает Бэкхён, удобно устроившись на коленках младшего. - Сразу же, - довольно кивает Чанёль. – Я уверен, всё получится, мы записали уже всех, остался только ты. А его тётя, Джанлин-ши, она такая забавная, и рассказывала такие хорошие вещи, и…- Чанёль замолкает, видя, как растет негодование на лице любимого. – Извини. Я должен был посоветоваться с тобой. - Нет, - прерывает Бэкхён. – У тебя есть своя голова на плечах. Но я боюсь, что ничего не выйдёт, что Джунмён не простит его, и ему станет только больнее. - Но ты ведь сам говорил, что Джунмён очень скучает по нему, разве нет? Я думаю, стоит попробовать. Я понимаю, ты боишься, он – твой лучший друг и ты не хочешь ранить его, но я так же понимаю, что ты, как и все мы, хочешь видеть его счастливым. И, наверное, прекрасно понимаешь, что Джонин – тот, кто ему нужен, потому что они любят друг друга, так, как мы с тобой. - Чанёли, ты и я не обманывали друг друга, понимаешь? – вздыхает Бэкхён. - Ты думаешь, что это не любовь, а чувство вины? – интересуется рыжий, и Бён кивает. - Знаешь, когда Джонин рассказал мне об этом, я сразу же спросил – а почему ты так хочешь этого? Почему так хочешь вернуть его, почему хочешь, чтобы он простил и снова был рядом? А Джонин задумался, и я решил что всё, конец, но он резко улыбнулся и сказал: «Он – единственный человек, который сумел изменить меня, который сумел рассмотреть и освободить настоящего Джонина, и я безмерно благодарен ему за это. Я хочу доказать ему, что все его усилия, вся та боль, что он пережил из-за меня - были не напрасны. Я хочу, чтобы он снова любил, и не боялся этого чувства! И если это вдруг буду не я, я хочу, чтобы он был счастлив, потому что я люблю его!». – Чанёль вздыхает, рассказывая. – Поэтому я согласился, потому что всё, что он сказал – правда. Я верю ему, не просто хочу верить, а верю. И хочу счастья им обоим. - Горе ты моё. – вздыхает в ответ Бэкхён, обнимая любимого за шею и целуя в нос. Бэкхён размышляет обо всём этом всю грядущую ночь, и мысли не дают ему покоя, а утром, когда их с Джунмёном будит Чанёль, он подмигивает Бэкхёну, а потом шепчет, что Джонин ждёт всех кроме Джунмёна в малом актовом. Ребята приходят туда, когда все уже там – сидят в мягких креслах, актовый зал приведён в порядок, и сегодня последняя репетиция перед проектом будет в танц. классе Джонина. - Завтра проект. – говорит Джонин. – И это очень важный и ответственный день не только поэтому. Я хочу сказать вам всем огромное спасибо, правда, ребят. – говорит Джонин, заправляя тёмную чёлку за ухо. Бэкхён наблюдает за ним краем глаза, отмечая хотя бы внешние изменения: кроме того, что Джонин перестал грубить и хамить без повода, кроме того, что он перестал ставить себя выше других, и, как говорили парни в начале «звездиться», изменилась и его улыбка. Она стала не натянутой, более искренней настоящей, исчезли все эти пафосные привлекающие к себе внимание костюмы, которые теперь появлялись только на выступлениях, исчезла глупая причёска, и перед ними сидел простой, но талантливый и, судя по всему, влюбленный, подросток. - Бэкхён, то, что я рассказал тебе вчера – всё ещё остаётся в силе с моей стороны. И я пойму, если Чанёль тоже вдруг откажется, это нормально, и я бы сделал так же. - Хорошо. – кивает Бэкхён. – Я буду участвовать, ради Джунмёна. Хочу видеть его счастливым. Я запишу. Ребята радуются и обнимаются, а потом Джонин с Бэкхёном уходят записывать правильные слова, а остальные занимаются мелкими подготовками к завтрашнему проекту. - Джунмёни, Джанлин-а завтра будет? – интересуется Бэкхён у меня, когда мы валяемся в своей комнате на одной кровати, позабрасывав друг на друга ноги-руки. - Будет. – киваю я. – Сегодня звонила, сказала, что не пропустит такого шоу никогда в жизни. - Я волнуюсь. – выдыхает Бэкхён. Эта фраза имеет два подтекста, но староста понимает только один. - Всё будет нормально, я в тебя верю. – подбодряю я его, а потом стук в дверь. - Войдите. – отзываюсь. На пороге вырастает Джонин с чехлами для одежды, и я тут же напрягаюсь, думаю, Бэкки почувствовал это. Моё сердце всё ещё бешено колотится при виде его, и дыхание спирает. - Я принёс вам костюмы, куда повесить? – мягко улыбается Джонин и по мне течёт тепло. Он такой красивый, мой мальчик, в пижаме. Такой домашний и милый. В широких меланжевых штанах на шнурке, которые, я знаю точно, служат пижамой, и растянутой майке, спадающей постоянно с плеч. - Брось на кровать. – отвечаю я. – Бэкки, приютишь меня? - Конечно. – улыбается лучший друг. - Спасибо, Джонин. – пытаюсь улыбнуться я. - Завтра маленькая репетиция в десять, не забудьте, хорошо? В танц. классе. Спокойной ночи. – Джонин выходит, закрыв за собой дверь. - А сердечко-то шалит. – мягко улыбается Бэкхён, приобняв меня. - Шалит. – киваю я, разворачиваясь на бок. – Туши свет!