Полюса

POV Джунмён - Это какой-то ужас! – возмущается Бэкхён, пока мы, пытаясь уместиться под одним зонтом, прижимаем к себе свои сумки и бежим от общежития к академии под проливным дождём. И, когда входим в здание академии, сдаём зонт сушиться, и идём по коридорам, Бэкхён продолжает. - Ну ты представь: мы сидим, поём под минус, пробуем вокализмы, мелизмы и всю чепуху, тренируем распевы, и тут преподаватель говорит, что, оказывается, аудитория записана не за нами, и тут должна быть пара у второй группы. Он заявляет, что всё нормально, их немного, они просто посидят в уголке и позанимаются своими делами. Их пришло не много, четверо и ЭТО! – Бэкхён машет руками в возмущении. - Что такое ЭТО? – интересуюсь я. - Это – жираф, мивина, Сеульская башня, ну я не знаю, как его назвать. Короче, не важно, - фыркает Бэкхён. – Ну так вот, поскольку половина второй группы имеет направление в современный вокал, как ты думаешь, исходя из этого, что они там устроили? – Бэкхён преграждает мне собой дорогу, упирая руки в бока. - Твоя башня что - репер? - спрашиваю я. - Ты как знал! – друг хлопает в ладоши. – И он – не моя башня, он – подсолнух хренов. В общем, они включили себе музыку в наушниках и всё было нормально, а потом они начали практиковаться, вначале тихо, а потом на весь зал, и он постоянно сидел и хихикал, наблюдая, как я сбиваюсь в нотах. - Ты должен учиться не слышать то, что тебе не нужно, – киваю я. – И вообще, погоди, не могу понять, что вывело тебя больше: то, что он мешал тебе петь, или то, что он пялился на тебя? Бэкхён замирает и думает. - И то и другое!!! - Ага, - киваю я, положив руку другу на плечо. – Короче, он тебе понравился! – я обхожу Бэкхёна и иду дальше по коридору. - Ким Джунмён, твою мать! Что ты несёшь?! Да я его ненавижу! И вообще, ты – мой лучший друг, и должен быть на моей стороне! – вопит Бэкхён сзади, и нагоняет меня. - Ну, - выдыхаю я. – Судя по твоим рассказам, этот твой жираф… - Да не мой он! - Хорошо, этот не твой жираф – высокий юноша со второй группы, и, судя по эпитету «мивина», а это был именно эпитет, он кучерявый. И, судя по подсолнуху, рыжий. – я резко торможу. Прямо передо мной, метрах в пяти, полубоком стоит высокий кучерявый юноша, волосы которого напоминают огненные пружинки. Он широко улыбается и что-то активно рассказывает не менее высокому другу. – И, судя по всему, вон он! – я отхожу в сторону, демонстрируя Бэкхёну всю картину. - Спрячь меня. – шипит он. Я хватаю его ладонь и осторожно иду мимо ребят, но в последний момент останавливаюсь возле них, и улыбаюсь. - Привет, Чанёль, привет Крис! - Ты что…? – удивляется шепотом Бэкхён за моей спиной. По его описаниям я не понимаю о ком он, но, когда вижу Чанёля, сразу понимаю. Он - человек-солнышко. Конечно, я знаю очень многих на потоке. - Привет, Джунмён! – приветливо улыбается Крис. - О, горе-певец! - улыбается Чанёль, заглядывая мне через плечо и находя там Бэкхёна. - Я – не горе-певец! – гордо отзывается Бэкхён, расправляя плечи и становясь рядом со мной. - А почему в ноты не попадаешь? – всё ещё с улыбкой спрашивает у него Чанёль. Мы с Крисом понимающе переглядываемся и наблюдаем. - Да что тебе знать о нотах? В ваших скороговорках ноты не нужны особо, – фыркает Бэкхён. – И, между прочим, везде я попадаю! - Я – его главный фанат! – улыбаюсь я. - Да, Крис тоже мой главный фанат. – смеётся Чанёль, похлопав друга по плечу, и намекает на то, что лучший друг поддержит всегда. - Ты не думал, что, если бы я был горе-певцом, меня бы сюда не взяли? – не унимается Бэкхён. Я знаю, что он не любит, когда сомневаются в его таланте, но сейчас ему нужно выговориться. - Ну а вдруг твои родители продали нефтяную шахту? – совершенно искренне улыбается Чанёль, удивляясь. - Я – хороший певец! – говорит Бэкхён. - Ага, я слышал как хорошо ты вчера налажал! – смеётся Чанёль. А потом мой Бэкхёни набирает в лёгкие побольше воздуха, и мне кажется, что сейчас Чанёль увидит весь его гнев, но нет. Бэкхён поёт! Бэкхён поёт так, что в коридоре затихают все, только бы услышать его. Поёт потрясающе красивую песню, мою любимую, ту, которую пел на прослушивании при поступлении, ту, что заставила меня влюбиться в его голос. Я и правда его самый большой фанат! И Чанёль буквально зависает и залипает! Он заворожен, он загипнотизирован, он неотрывно глядит на подрагивающие от эмоций ресницы Бэкхёна, на выступающие вены на шее на особенно сложных моментах. Он покорён и убит! Такое происходит со всеми, кто впервые слышит Бён Бэкхёна. Шарм его голоса - звонкие ноты, граничащие с лёгкой хрипотцой, заставляют тебя забыть обо всём на свете и только слушать этот голос. И когда Бэкхён заканчивает, весь коридор взрывается такими аплодисментами, что мне приходиться уши прикрыть ладошками. - Я – хороший певец! - дрожащим голосом заявляет Бэкхён, разворачивается на 180 градусов и уходит совершенно в другую сторону. - Но…, - дёргается Чанёль. – Я всего лишь хотел, чтобы…. - Язык твой - враг твой. – вздыхает Крис, приобнимая друга за плечи. - Он теперь не подойдёт ко мне, да? – вздыхает Чанёль. - Я поговорю с ним. Встретимся на парах! – я машу ребятам на прощание и направляюсь за Бэкхёном – он может быть в единственном месте после пения. Там, где можно раздобыть бутылку воды! Так и есть – я нахожу его в пустом кафетерии. Он сидит за нашим столом и вертит в руках пустую бутылку. Я подхожу сзади и, наклоняясь, обнимаю его за шею, прижимаясь щекой к его щеке. - Ну чего ты, мой великий кумир? – улыбаюсь я, видя, как у него краснеют щёки, но он молчит. – Бэкхёни, ну дай ему второй шанс! – прошу я и присаживаюсь напротив. - Шанс на что? – в ответ спрашивает он. - Он хочет общаться с тобой, подружиться. – киваю я. - Он усомнился в моём таланте! - Ты же знаешь, что у тебя великолепный голос! - Ты говоришь так, потому что ты – мой лучший друг! - А ты говоришь, как Чанёль! - Тьфу! – Бэкхён резко встаёт, расхаживая из стороны в сторону. - Бэкхёни, он просто хотел привлечь к себе твоё внимание. – Я вздыхаю – иногда очень сложно объяснять что-то этой упёртой барашке. - Ага, и посмеяться надо мной. – наиграно радуясь, выдает друг. - Ну он не слышал тебя раньше, а на паре он услышал, как ты лажал. – я пожимаю плечами и ловлю Бэкхёна за кисть, призывая остановиться и подойти поближе. - Я не лажал! – чуть ли не топает ногой, но потом исправляется. – Да я даже лажаю красиво! - Конечно, красиво! – категорично заявляю я. - Не подлизывайся! -фыркает Бэкхён. - Споёшь мне? – прошу я. - Нет! - Ну Бэкхёни! - Нет! - Ну пожалуйста! - Ладно. – сдаётся он и разрешает мне, наконец, притянуть его за руку к себе поближе. - В тебе ещё живёт телефон? – смеюсь я, прижавшись ухом к его животу. Мы познакомились, когда мне было 11, в музыкальной школе. Тогда, когда я прикладывал ухо к его животу, то во время пения, казалось, что у него внутри телефон, и он непрерывно звонил, вибрировал. На самом же деле это работала диафрагма, да так, что я слышал её даже там. - Джунмён. – отмахивается он от меня сейчас. Улыбается и немного краснеет. Тьфу, нашел, кого стесняться! - Ну дай, послушаю, жадина. И он снова поёт – вот счастья-то сколько мне за один день перепало. И правда, только теперь, там, внутри у него уже телефонов десять, не меньше. Здорово слушать звук, когда он доносится изнутри. - Всё, пойдём на пару. – заканчивает он отрывок песни и делает шаг от меня. - Какой противный ты стал, - наигранно обижаясь, говорю я. – Недотрога! - Я тебе сейчас устрою, недотрога! И потом мне нужно спешить из кафетерия, чтобы не получить пендаля. Первая пара у нас оказывается вместе со второй группой – история музыки. Мы занимаем большую аудиторию и записываем за диктующим преподавателем. - Бэкхёни, не спи. – шепотом зову я, толкнув его в бок пальцем. - Не сплю, – зевая говорит он. – Дождь наводит на меня сонливость. - Дождя уже нет. – отвечаю я, а потом кто-то зовёт сзади. Я оборачиваюсь и, поняв в чём дело, забираю записку из длинных пальцев Чанёля. - Что ты там делаешь? – интересуется Бэкхён. - Ничего, спи. – я подставляю своё плечо и Бэкхён мостится на нём. И пока он не видит, я осторожно, под партой разворачиваю записку так, чтобы и справа сидящему Лу было видно. «Он всё ещё хочет меня убить, да?» Я оборачиваюсь назад и показываю уровень желания Бэкхёна убить Чанёля на пальцах. Он хмыкает. А потом ещё одна записка: «Сколько у вас пар?» Мы с Лу одновременно поднимаем два пальца. После двух пар лекций истории музыки я отправляюсь к Кёнсу, Лухан – в кафетерий, а Бэкхёну нужно в общежитие. - Дружище, ну как успехи? – с порога в студию спрашиваю я. Музыкантов можно найти только по студиям. - Тебе осталось заполучить только Кая, потому что то, что он вчера пробовал под предложенную песню, выбило из меня остатки мозга. – смеётся в ответ Кёнсу. - Ага, значит осталось самое сложное. - киваю я. - Я отдал песню маэстро, он её доработает и сделает аранжировку. И когда она будет полностью готова, он вам её покажет. – что-то записывая в блокнот, кивает Кёнсу. - Спасибо, палочка-выручалочка, я твой должник. – машу я ему, остановившись у двери. - Я запомню. – соглашается Кёнсу, и я выхожу. Лухан уже ждёт меня, когда я пробираюсь через толпу и по пути здороваюсь со знакомыми. - Где наш Бэкхёни? Ещё не вернулся? – спрашиваю я, присаживаясь рядом. - Потерялся по дороге, – Лу пожимает плечами. – О, снова этот! Я осмотрительно отворачиваюсь – не хочется, чтобы он портил мне настроение и сегодня. Поскольку, к их столу по-другому, как через наш, не дойдёшь, они пробираются через толпу. В этот раз их двоё – только Кай и Джун. Я вспоминаю, что именно хотел рассказать Лу, когда они проходят мимо, и в следующий момент Кай просто выворачивает свой поднос на меня. Мгновенье и в кафетерии тишина. Я глубоко вздыхаю и медленно встаю. - Ой, староста, мне так жаль, – усмехается Кай. – Теперь я останусь без обеда. Эх! Мне хочется высказать всё то, что я уже о нём думаю, только где-то на задворках сознания о стенки головы бьётся мысль о том, что, возможно, мы будем участниками одного проекта, поэтому…ну немножко похулиганить не помешает? - Бери мой! – я поднимаю свой поднос и буквально бросаю в него. Взгляд его чёрных глаз мгновенно упирается в меня, прожигает. – Ой, а почему ты не поймал? Я думал, у тебя хорошая реакция, - я пожимаю плечами. – Костюмчик жалко, да, - рассуждаю я. – Хорошо сидел, и дорогой, наверно? А потом рядом Лухан взрывается смехом. Он единственный, кто смеётся, остальные не рискуют, но у него получается так заливисто и звонко, что я подхватываю. - Удачи с хореографией на проекте, староста, - бросает Кай и мы тут же замолкаем. – Потому что вы будете ставить её сами: ни один танцор, слышишь, я тебе обещаю, ни один не примет участия в проекте с вокалистами! – он довольно хмыкает, заметив, как изменилось моё лицо, и уходит из кафетерия. - А вот это уже была угроза, – шепчет Лу. – Я к Исину и Сэхуну, ты – в душ! – командует Лу. Обнаружив, что у нас в ванной, которая примыкает к нашей комнате, нет воды, я достаю чистую одежду и банные принадлежности и иду в общую ванную, где десять душевых кабинок. К чертям избавляюсь от грязной одежды, потому что с ней вряд ли ещё можно что-то сделать, и скорее залезаю под горячую воду. - Ты не ненавидишь людей, Ким Джунмён! – приговариваю я себе не громко. – Не ненавидишь! Ты - экстраверт, ты открыт новым знакомствам, ты легко находишь общий язык с людьми. Ты вырулишь, ты найдёшь выход из ситуации, найдёшь способ, как получить танцоров! Успокойся, Ким Джунмён, тебя не так воспитывали! И вообще, око за око, зуб за зуб, нет! – я стукаюсь лбом о дверцу кабинки. – Ким Джунмён, успокойся, всё нормально! Ты – староста потока, ты должен вести себя подобающе! Успокойся! – но в голове ещё настойчиво пульсирует мысль о том, чтобы проломить поднос его головой. Я подрался всего один раз, в средней школе, правда, капитально так подрался. Два ребра сломал, хе-хе, тётя долго смеялась с меня! И вот и сейчас, чтобы не убить кого-нибудь, я глубоко вздыхаю и продолжаю в том же духе. - Самовнушение работает, да? – голос снаружи, когда я обматываюсь полотенцем и выхожу из-под воды – Кай. – Ну тогда и я попробую! – он слегка откашливается, прочищая горло, и начинает: -Успокойся, Кай, ты же не впечатаешь его сейчас в стену за то, что он вывернул на тебя поднос! Не помогает! – отрицательно кивает он. - Ты первый начал. – говорю я. - Тебе что 5 лет? – усмехается он. Видимо, тоже только вышел из душа, потому что стоит так же в одном полотенце. - Мне кажется, 5 здесь тебе, раз ты не понимаешь элементарных вещей. – говорю я, подходя к занятому мной шкафчику. - Староста, ты разве ещё не понял, что со мной шутки плохи? – уголочек его губ снова скачет вверх в усмешке. - И что ты мне сделаешь? – теперь усмехаюсь я. – Запретишь своей группе принимать участие в проекте? Ну, предположим, что эту проблему вы как-то решите. Ты просто маленький, наглый засранец! – мне становится так спокойно от своих слов. Почему я понял это только сейчас, ведь, действительно, он не несёт совершенно никакой опасности для меня. Но едва я успеваю об этом подумать, как меня хватают за руку, вталкивают в одну из душевых кабинок, а потом крепко вдавливают в её стенку, да так, что дыхание спирает. - Ким Джунмён! – шипит он сквозь зубы. Кажется, что его чёрные глаза ещё чернее обычного. – не играй с огнём! Я хочу рассмеяться, но не получается, потому что его локоть достаточно сильно давит на шею. - Сделай хоть что-то, и тебя исключат. – произношу я. - Тронь меня ещё раз – и пойдёшь за мной. – говорит он и выходит, оставив меня одного. Когда я возвращаюсь к шкафчику, его уже и след простыл. Бэкхён выскакивает из общежития, спеша к ребятам в кафетерий, и старательно перепрыгивает лужи, когда понимает, что кто-то преграждает ему дорогу. Он вскидывает глаза и понимает, что этот кто-то – Чанёль. Бэкхён осмотрительно обходит его и идёт дальше, только рыжий нагоняет и снова преграждает дорогу. - Бэкхён. - Что ты хочешь? – фыркает юноша. - Пойдём со мной. – кивает Чанёль и ловит старшего за кисть, ведя в нужную ему сторону. - Не хочу я никуда с тобой идти.- старший вырывает руку и останавливается. - Пожалуйста. Это ненадолго. – просит Чанёль. - Возьми Криса. – фыркает вокалист. - Я хочу, чтобы ты сходил со мной. – настаивает Чанёль. - Отстань! – Бэкхён снова обходит его, направляясь к академии. - Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты со мной помог кое-кому. - Чанёль, отстань. - Один раз. Я больше к тебе не подойду, честное слово. Пожалуйста. – и рыжий пытается передать всё глазами, и наверное именно на это клюёт Бэкхён, потому что младший смотрит так жалостливо. Бэкхён обессилено выдыхает «ладно» И Чанёль буквально вспыхивает как лампочка. Они выходят за территорию студенческого городка и направляются вниз по улице, к остановке. Ждут автобус, садятся в него, и молча едут, недолго, вся дорога в целом занимает около получаса, не больше. Останавливаются у одного из центральных парков и сворачивают во дворы. Ещё несколько минут ходьбы и перед ними вырастает невзрачное серое здание с чёрной небольшой задней дверью. Чанёль нажимает на ручку, и дверь поддаётся, а потом он просто открывает её перед Бэкхёном. Старший, опасливо покосившись на рыжего, входит, и тот следует за ним, прикрыв дверь. И пока они движутся по коридору, стены которого окрашены в бежевый, Бэкхён ощущает на себе взгляд чужих глаз. Входя в другой коридор, уже более просторный, навстречу ребятам попадается молодая женщина. - Здравствуй, Чанёль! – здоровается она. - Здравствуйте! – Бэкхён видит, как рыжий улыбается. Они доходят до двустворчатой двери, и Чанёль приоткрывает её, давая Бэкхёну увидеть то, что в середине. И Бэкхён буквально челюсть роняет! Обычно, есть Джунмён, и он её ловит, но только не сейчас. Комната, в которую ведёт дверь – игровая. Здесь много детей, человек около двадцати, возрастом от 3 до 7 лет, примерно. Все они чем-то заняты: кто-то рисует, кто-то строит, кто-то катает машинку или переодевает куклу. - Я прихожу сюда после пар! – говорит Чанёль совсем над ухом и Бэкхён вздрагивает. – Подумал, им будет интересно подружиться с кем-то новым. А потом рыжий делает шаг в комнату. - Привет, малышня. – довольно тянет он, приседая на корточки, и детвора тут же срывается к нему, побросав все свои дела и занятия. «Подсолнух!» – доносится со всех сторон, когда малыши облепляют его: лезут на коленки, обнимают. И Бэкхён прикусывает язык, вспоминая, что называл младшего так со всем не в роли комплимента, как это делает ребятня. - Я кое-кого привёл к вам! – говорит вдруг Чанёль. – Бэкхён! И Бэкхён делает шаг вперёд, тоже в комнату. - Привет. – присаживается он так же возле Чанёля. - Какой красивый у тебя друг, Подсолнух! - выдыхает одна девочка, лет 5, в красивом голубом платье. - Красивее его самого только его голос. – говорит Чанёль, и Бэкхён снова дёргается от такого заявления. Он проходит по комнате и садится на мягкий ковёр, пока ждёт, когда Чанёль сядет рядом, и малышня облепит их уже обоих. И пока детвора усаживается, Бэкхён вспоминает все детские песни, которые пел сам, и которые пели ему. Не знаю, сколько времени на часах, но то, что уже, определённо очень поздно, можно понять по затихшему общежитию. Я сижу в офисном кресле у стола и кручусь в нём, нетерпеливо постукивая пальцами по столу, когда дверь, наконец, открывается. - Интересно узнать, где так долго тебя носило, пока мы с Каем вывернули друг на друга подносы с едой, а потом чуть не сцепились в общей ванной, и мне пришлось отправить домой тётю, которую я не видел больше полугода, а всё потому, что мой лучший друг пропал в неизвестном направлении, и до него было не дозвониться. – я буквально дышу огнём. До того момента, пока Бэкхён не закрывает дверь на защёлку, не опускается рядом на корточки, и не кладёт голову мне на колени. - Что-то случилось? – теряюсь я. - Извини, что исчез и ничего не сказал, – говорит он спокойно. – И за тётю прости. - Где ты был? Мы с Лу волновались: оббегали всю академию и студ. городок, всех на уши подняли. - Извини. – ещё раз говорит он всё так же спокойно. - Бэкхёни… - Я был с Чанёлем. - Ага, - киваю я. – Это хорошо, но ты не мог… - Мы были в детском доме. Он совсем крошечный, недалеко от центра. И детей там не много, едва двадцать. Чанёль ходит к ним после пар, чтобы проводить с ними время и развлекать их. Они называют его – Подсолнух. И…я пел для них. - голос Бэкхёна слегка дрожит. - Ложись спать, – проговариваю я, помогая ему подняться, и жду, пока он переоденется в пижаму и заберётся под одеяло. – Спокойной ночи! Он тянет меня за руку к себе и обнимает. - Спокойной ночи. – добавляет, когда выпускает, и отворачивается к стенке. Пытаясь заснуть, Бэкхён всё прокручивает в памяти их с Чанёлем разговор уже под общежитием. - Спасибо, что сходил со мной сегодня. Я тебя больше не побеспокою, - Чанёль растерянно улыбается и слегка кланяется, а потом разворачивается и собирается зайти в общежитие, но резко останавливается и снова подходит. – Извини за то, что утром было, ладно? Я не пытался тебя обидеть или заставить спеть, и, тем более, я не сомневался в твоих способностях. Маэстро на парах ставит нашей эстрадной подгруппе ваши записи, так что я знаю, какой у тебя голос, Бэкхён, - Чанёль пожимает плечами. – Просто я пытался пошутить, и получилось, как всегда, неудачно. Но всё равно, большое спасибо, что сходил со мной сегодня. Спокойной ночи! И Бэкхён хочет что-то сказать вслед, но не находится, поэтому просто смотрит, как младший заходит в общежитие через нужную ему дверь. Вот и сейчас, пытаясь уснуть, Бэкхён думает, что это был даже не диалог, а монолог. Он ловит себя на мысли, что сегодня было здорово. Ловит себя и на ещё одной, но не осмеливается озвучить её хотя бы самому себе, поэтому решает разобраться с этим завтра.