Полюса

POV Джунмён Поскольку сегодня пятница, я уже настроил себе планов. Отмучаться на парах, поговорить с Каем и уехать к тёте на выходные. Первое ясно, как и третье, а вот второе. Не думаю, что у меня получится наладить с ним контакт, но попробовать стоит, а вдруг он остыл. Бэкхёни с утра слегка заторможенный, рассеянно улыбается и два раза путает аудиторию, пока мы идём на первую пару. Стоя под огромной аудиторией в ожидании совместной лекции всем потоком, мы делим обязанности. Я ухожу разговаривать к Каю, Лухан – страховать меня возле Исина и Сэхуна, на тот случай, если Каю снова что-то в башку стукнет, а Бэкхёни…Бэкхёни стоит в сторонке с сумкой на плече, и прижимает к себе свой конспект. Пока я жду опаздывающего Кая, я поглядываю на лучшего друга. Он выглядит не совсем отдохнувшим, и действительно, почему-то растерян. Думаю, он что-то недоговаривает о вчерашнем. А вот и Кай! - Иди-ка ты сюда, голубчик! – говорю я себе под нос и направляюсь точно ему на встречу. Бэкхён чувствует себя немного не комфортно, его пробирают противоречивые чувства. С одной стороны, он всё ещё чувствует лёгкую обиду на Чанёля. На самом деле, нет! Бён Бэкхён чувствует обиду на себя, точнее чувство вины из-за того, что так отреагировал на Чанёля в начале, ведь на деле оказывается, что рыжий не такой уж и плохой. Он добрый и забавный, возможно, даже милый. Да что там: с его яркой, широкой улыбкой, блестящими, чёрными глазами, торчащими ушами, непослушными рыжими пружинками он ещё как красив, и Бэкхён признаёт это. А ещё он думает, что голос Чанёля, он такой…успокаивающий, что ли. Низкий и бархатистый, располагает к себе, и Бэкхён решает, что это одна из причин, почему детвора так любит его. Он ведь и правда словно подсолнух – сын солнца. И Бён Бэкхён уже решился, он хочет поговорить с Чанёлем, он знает, что и как сказать, да только, когда Чанёль появляется в поле зрения, Бён забывает всю приготовленную речь. Просто, ему всё ещё кажется, что в глазах Чанёля всё это будет выглядеть странным, хотя откуда ему знать?! Чанёль с Крисом проходят мимо, и останавливаются в уголке, и Чанёль правда сдерживает своё слово – он не беспокоит Бэкхёна. От слова «совсем». Даже взглядом. А Бэкхёну хочется сказать «Побеспокой меня, пожалуйста!». Он набирает в лёгкие побольше воздуха и уверенно подходит к парням. Стоя возле них, Бэкхён чувствует себя немножко ущербным, но это ничего, зато он хорошо поёт! - Привет, ребята. – здоровается он. - Привет, - отзывается Крис. – Как жизнь молодая? - Хорошо, именно потому, что молодая. – отвечает Бэкхён, слегка улыбаясь. А Чанёль и сейчас не глядит в его сторону. – Чанёль, - зовёт Бэкхён, и тут же добавляет. – Могу я с тобой поговорить? И теперь наступает очередь рыжего дёргаться. Он переводит глаза на Бэкхёна и удивлённо хлопает ресницами, а затем неуверенно кивает: - Можно. Они отходят в сторону. - Я…, - начинает Бэкхён. – Это не ты должен благодарить меня за то, что я сходил с тобой вчера. Это я должен сказать спасибо. Чанёль в удивлении приоткрывает губы. - Спасибо за то, что ты взял именно меня, и что решил, что именно мой голос понравится им, и что… - Твой голос нравится всем. Он волшебный. – вдруг говорит Чанёль. - Спасибо, - смущается Бэкхён, но продолжает. – Ну так вот, спасибо! - Не за что! – улыбается в ответ Чанёль. Вроде, разговор закончен, но Бэкхён хочет сказать ещё кое-что, когда Чанёль снова его перебивает. - Если ты хочешь, можем пойти вдвоём и сегодня тоже! И Бэкхён облегчённо выдыхает, потому что он хотел попросить именно об этом. - Спасибо. – улыбается он, благодарно кивая. А потом является преподаватель, и весь поток набивается в аудиторию. - Нам нужно поговорить! – говорю я Каю, преграждая ему дорогу. - Пф, с какой радости мне разговаривать с тобой? – фыркает младший. - Тебе не видать пятёрки по вокалу в проекте, так же, как и мне не видать её по хореографии. – говорю я. - Думаешь, это останавливает меня? Староста, мы без вас выкрутимся, а вот выкрутитесь ли вы? Надейся на Исина, надейся даже на Сэхуна, без меня вам не получить пятёрки. – он прослеживает траекторию моего взгляда и смеётся. - Как и тебе пятерки без… - Я же сказал – незаменимых людей нет! –перебивает он. - Противоречишь себе! – бросаю я. - Я не человек, - он продолжает улыбаться. – Я – Dance Machine! Это разные вещи. - Ты – шизофреник. – вздыхаю я. - Вы – просто люди, которые умеют петь, а я живу танцами, дышу ими, питаюсь. – поясняет он. Что это его потянуло на философию? – Так что прочь с дороги, смертный, я пришёл на пару! Ааа, забудьте о философии, вот же оно, то самое наглое хамло! Мы входим в аудиторию и рассаживаемся по своим местам. - Как его уломать, Лу? – спрашиваю я, примостившись у друга под боком, пока Бэкхён переписывается с Чанёлем. - Я говорил с Сэхуни, и тот сказал, что ты должен предложить ему то, от чего он не сможет отказаться. – говорит Лу. - Класс! – тяну я негромко. – Это что же? - Заставь его думать, что его способности поставят под сомнение, если он не примет твои условия! – кивает Лухан. Я поражённо поднимаю на него глаза. - Каким, интересно, образом? Говоришь так, словно это что-то совсем простое. - Простое, - кивает Лу. – Нужно просто знать, с какой стороны подойти. Он вздрагивает и тянется в карман за телефоном, и открывает входящее смс, давая мне прочитать. «Хён. Так и сиди - с тебя только картины писать. Красивый!~» - Лу, - тяну я. - А что это такое было только что? – я перевожу взгляд с Лухана на телефон. - Любопытная Варвара, дал смс прочитать – пошли вопросы. – хмурится он. - Лу, - улыбаюсь я, снова опираясь о его плечо. – Шифратор хренов! - Отстань, Джунмён! Пока идёт пара, и никто ничего не пишет, а просто слушает, я размышляю о словах Лухана. Неужели на этого наглого, заносчивого ребёнка вообще можно хоть чем-то повлиять?! Сходить к своему декану, к его декану?! А толку, если они берегут его, как зеницу ока, и ни за что не позволят ему провалить проект. Если лимоны бывают настолько выжатыми, то я - лимон. Сегодня я первый раз на себе ощущаю привилегии старосты потока – меня забирают с двух последних пар на заседание факультетов, но после 3 часов сумасброда я делаю вывод, что лучше бы я сидел на парах. Но на этом сюрпризы не заканчиваются, потому что когда я направляюсь из академии в общежитие, там, на пороге двадцатиэтажного здания меня ожидает знакомая красная Хонда. - Джанлин-а! – кричу я довольно, ещё метров за десять, и скорее бросаюсь к ожидающей меня тёте. И когда мы сидим у меня дома, хотя правильнее было бы сказать – в доме моих родителей, потому что ни я, ни тётя здесь давно уже не живём, тётя всё рассказывает о работе, о жизни в Пусане, о том, как ей нравится то спокойствие, которого нет в столице, и о том, как она скучает по Сеульской яркости. И когда за чаем у телевизора наступает и моя очередь рассказывать о том, что я делал все эти полгода, пока она была в Пусане, я вздыхаю. - Как там Бэкхёни? – интересуется тётя. – Поёт? - Ещё бы ему не петь, - усмехаюсь я. – Конечно, он поёт. Вчера он пел для малышей в детском доме. – рассказываю я. - Ого, - выдыхает тётя. – Это здорово! В Пусане тоже есть такие заведения, которым требуется поддержка. Кстати, почему мы не взяли его с собой? - Он сегодня опять туда. – киваю я. - Да, - говорит тётя. – Я видела его возле общежития с таким высоким, ушастым, рыжим кучеряхой! -тётя смеётся. – Мне кажется, Бэкхёни чуток теряется на его фоне! - Тётя! – окликаю я. - Ну что? Ну накорми его…ну чем там кормят, чтобы расти? – она задумывается. - Прекрати издеваться над моим лучшим другом! - Но его тут нет! – фыркает тётя. – Ладно, хорошо, Бэкхёни я не трогаю, договорились. Расскажи мне, как ты? Те крошки информации, что я вытягиваю из тебя по телефону, не сравнятся с тем, что я могу отвесить тебе пару подзатыльников за какие-то глупости. Так что трави! – тётя довольно потирает руки. У нас с ней разница всего в 10 лет, именно поэтому я так близок с ней. Кажется – много, на самом же деле, между нами совершенно нет барьеров. - Я – староста потока. – начинаю я. - Слышала! – отмахивается она. - У меня теперь 2,7 октавы, а не 2, 1. - Тоже слышала! - На проекте мы будем петь медленную, лирическую песню. - Такое тоже знаю! - На потоке есть человек, который невероятно меня бесит. - Ооо, это уже интересней, – тётя оживляется. – Ещё интересности? - Мы чуть не сцепились, и вывернули друг на друга подносы с обедом. - О Боже, я вспомнила, как ты подрался первый раз. Здорово было. – смеётся тётя. - Мне нужно как-то заполучить этого зазвездившегося нахала в свою группу по проекту, иначе не видать мне пятёрки по хореографии. – я вздыхаю. - А это уже серьёзно, - кивает тётя. – Что за фрукт? Персик? Банан? Апельсин? - Ёжик! – морщусь я. - Джунмёни, солнышко, ёжик - это не фрукт. – умиляется тётя, погладив меня по щеке. - Тогда кактус! - Ммм, из кактуса получается отменная текила. – довольно тянет она. - Предлагаешь перекрутить его на водку? – переспрашиваю я, и мы взрываемся смехом. - А почему он звездится? Ну, давай звездилку ему поломаем, хочешь? - с энтузиазмом предлагает тётя. Она была ещё той головной болью для мамы. С разницей в 10 лет, она постоянно портила маме планы, и маме приходилось брать её с собой, когда не с кем было оставить. Даже на свидания к папе. Тётя была и, наверное, остаётся хулиганом в юбке. - Если сломать ему позвоночник, это не кончится ни чем хорошим. – вздыхаю я. - Джунмёни, а что, он звездится из-за своего позвоночника? – тётя чуть чаем не давится. – Ооо, дети пошли! - Он танцор, - объясняю я. – Именно поэтому, от него зависит хореография. - Дааа, Ким Джунмён, круто же ты влип. - говорит тётя, допив свой чай, и забирает чашку из моих рук. - Почему? - Ну, встречалась я как-то с танцором. Ох и засранцы они, я тебе скажу. Прям—таки… - Тётя, я не собираюсь за него замуж! – фыркаю я. - Прости, увлеклась, - смеётся она. – Просто говорю, что такие ребята знают себе цену, особенно, если всё это – не пустые слова. - Он – достояние всего факультета, и, наверное, даже академии. И ему предлагали перевестись в Бродвейскую школу танцев. – спокойно поясняю я. Вот теперь тётя действительно давится чаем, кашляет. Успокоившись, она глядит на меня во все глаза. - Ты знаешь, что это значит, Джунмён? – спрашивает она. - Ну, оттуда выпускаются лучшие мировые танцоры и хореографы. – я пожимаю плечами. - Нет, Джунмёни, - тётя манит меня к себе тонким пальчиком и, когда я усаживаюсь рядом, обнимает за плечи. – Для человека, который занимается танцами профессионально, нет ничего лучше, чем Бродвейская школа танцев. Туда не так просто попасть, там не так просто продержаться, и оттуда не так просто выпуститься. Они берут только тех, кого считают действительно талантливыми. Ты должен профессионально танцевать не менее пяти лет. Но не дрыгаться под весёлую музычку в кружке танцев в соседней школе, а заниматься этим профессионально. Ходить в престижный кружок или заниматься с престижным учителем персонально. Чтобы попасть туда, ты должен не просто танцевать. Ты тоже танцевать умеешь, Джунмёни. Мастерство же людей, которые попадают туда, заключается в том, что они умеют, и могут совместить несовместимое, они могут сымпровизировать так, что ты решишь, словно этот танец они учили месяцами. Они умеют танцевать всё, они схватывают на лету, увидев один раз танец, любой танец, они могут повторить его на 60% правильно. Ты видел его в танце? - Не видел, - отвечаю я. – Но у меня есть друг в его группе, их староста - Исин. Я думаю, он великолепно танцует. Я видел его, мы познакомились на прослушивании. Но когда я сказал ему об этом, он ответил, что великолепно и божественно – разные вещи. - Это такой, с тебя ростом юноша с каштановыми волосами, да?! С ямочками?! Ты стоял с ним, пока вы ждали своей очереди? - Да, он. – киваю я. - Он так круто танцует! – выдыхает тётя. - И если он считает, что этот твой звездун танцует лучше него, тогда ты и правда влип, племянничек. - Спасибо за поддержку! – активно киваю я. – Лу посоветовал мне, заставить его думать, что его способности поставят под сомнение, если он не примет моих условий! – замечаю я. - Оленёнок всё правильно посоветовал. - кивает тётя. - Но я не могу ничего придумать. – вздыхаю. - Подумай сам, - начинает тётя. Она устраивается на диване поудобней и гладит меня по волосам. – Подумай о том, что бы поставило тебя в тупик? Что нужно сказать тебе, что предложить, чтобы ты начал сомневаться в себе. Чтобы ты подумал, что у тебя не получится, что ты сплохуешь. Подумай, что напугает тебя. Подумай, какие должны быть условия, чтобы у тебя не получилось сделать то, что ты умеешь, или получилось, но совсем хреново. Исходи из того, что ты вокалист, а он танцор, каким образом ты бы мог провалиться в своём, чтобы это повлияло на чужое? – тётя глядит на меня очень внимательно, глядя в душу совершенно такими же как у и мамы, и у меня, глазами. - Мне было бы тяжело петь, если бы я… - я замолкаю и встаю. - Чёрт! – я топчусь на месте и несколько раз прыгаю, пытаясь размять затёкшие конечности. Дыхание немножко сбивается, и я прошу у тёти чашку с чаем. – Мне будет тяжело петь если я буду….двигаться!