Сирена воет

Спустя ещё день произошли перемены. Начать с того, что перестала болеть голова (в отличие от всего остального). Чёртов пресс был снят, хоть и не до конца, что позволяло нормально думать и действовать. Население проклятого лабиринта внезапно разом исчезло, и это беспокоило. Оперативник хорошо знал такое затишье перед бурей, когда вокруг нет ни живого, ни мёртвого, а одно потустороннее. Опыт ясно говорил, что в таких случаях нужно тщательно смотреть за каждый угол, прежде чем идти дальше. Неужели готовилась облава? Или он просто уже близко к выходу? Тёмные повороты вывели к железной лестнице. Шире, чем предыдущие, она вилась далеко вверх. Ноги гнулись плохо, но желание выйти на поверхность оказалось сильнее. Стиснув зубы, Оперативник медленно, но верно в свете фонаря лез по ступеням. Под ногами появился бетон. Неожиданно в темноту мягко ворвался серый свет, становившийся всё ближе и ярче. Оперативник не поверил, прибавил шагу. Лестница взяла круто вверх, ведя в прямоугольник серого неба. Кирпичные стены выросли на глазах, образуя узкий коридор, по которому он вдруг вышел на уже знакомые тихие улицы. Переход остался незамеченным. Снег всё так же падал, хотя на самом деле это был пепел. Вейд вздохнул полной грудью, на секунду прикрыв глаза. Если бы каждый раз всё было настолько трудно… и настолько легко. Он выбрался. Выбрался, мать вашу. Живой. Остальное теперь неважно. — Тебя послали меня убить, — послышался рядом мрачный детский голос. Алессу не смущало то, что приходилось смотреть снизу вверх. Это она здесь хозяйка, вправе казнить и миловать. Он, развернулся, наклонил голову, ловя её тяжёлый взрослый взгляд. Ни один мускул в лице не дрогнул. Хватит с него маленьких инфернальных девочек. — Да, — не стал врать Оперативник; нет смысла делать это сейчас. — Я даю тебе уйти, — продолжала Алесса. — Но только потому что знаю, кто ты на самом деле. И я предупреждаю один раз: не приезжай больше в Сайлент Хилл. Никогда. — Даже не собираюсь. — И эту тварь с собой забери. — Не понял? — искренне удивился Вейд… пусть и начал догадываться. — Он мне мешает, — Алесса нехорошо прищурилась, будто разглядела что-то за его спиной. — С того времени, как ты здесь. Он не подпускал к тебе никого из моих кошмаров. Но я не могу от него избавиться, потому что он и так не живой. Уходите и не возвращайтесь. Она исчезла так, как это всегда делала Альма: бесшумно и мгновенно. Остался только Сайлент Хилл — маленький проклятый город. Без своей тёмной маски он всё время уходил в туман. Без черноты и железа он казался слабым и беззащитным, словно чужое видение. В пепле цепочкой протянулись следы, по дороге, ведущей из окружения старых домов. Феттел оглянулся, замерев в ожидании; конечно, вопросов он не хотел. Пусть даже их прошлое и забывается с трудом. Единственный звук, сломавший тишину напоследок, была сирена. Всю жизнь она была сигналом к подъёму или отбою; другой трактовки не существовало. Сила условного рефлекса застряла в мозгу намертво, не желая признавать других значений или смыслов. Вряд ли что-то поменялось даже теперь. Когда на душе впервые было так легко и свободно.