Сирена воет

В первый момент Оперативник понял, что не чувствует боли. Совершенно. Кажется, его жестко схватили за руку и принялись странно гнуть. Всё остальное тело почти не ощущалось. Только оба бедра и колено почему-то горели теплом, будто туда наложили угля. Он пошевелился, пытаясь понять, насколько круто его поломало. Позвоночник был весь на месте, шея, даже рёбра целы… И как он так умудрился прилететь? Что-то щёлкнуло — и плечо загорелось таким же теплом. Оперативник не выдержал и поднял веки. Феттел же не умеет вправлять кости… Или нет? — Не дёргайся, — раздался знакомый хриплый голос. — Ноги я уже сделал. Взгляд у младшего брата остался таким же: слишком пристальным, и потому — холодным. Где-то сбоку трещал живой огонь, должно быть, в бочке. Мягкий свет позволял видеть немного, но достаточно; чужое лицо осунулось, стало более хищным. По-прежнему вокруг дымилась красная аура, напоминая, кто он и что может. Оперативник отвел глаза; внутри поднимался ураган смятения. Он никогда не был готов к этой встрече. — Я «заморозил» болевые рецепторы, — пояснил Феттел. — Временно. Так что у тебя не паралич. — Почему… — Оперативник разлепил сухие губы; всё его существо говорить отказывалось. — Чтобы ты не орал на всю округу: наркоза тут нет. — Нет, я не… про это… Дьявол, как тяжело и невозможно, но это опять происходит, опять он пришёл сыпать мне соль на рану, сукин сын, чёртово отродье… Телепат всё понял — и задумался. Повисла тишина ожидания, такая, что не лучше пытки. Между ними лежит слишком много жестокости, слишком много боли, и их не забыть в один момент. Прошлое замаячило на горизонте, грозя прорваться яркими картинами… Но Феттел наконец-то ответил (и Оперативник ясно видел, что он врёт): — Скучно это, братец — быть мертвым. Надо же как-то себя развлекать, пусть я и не понимаю твою любовь отовсюду падать. Ты мог бы отомстить. Нормально, по-человечески, а не гноить мне душу про ту пулю в лоб, честное слово… — Две, — тихо поправил Феттел. — Их было две. Разумеется, я бы мог…, но с тебя уже хватит, правда? Он вдруг протянул руку, коснулся пальцами виска; в голове что-то ожило… и конечности мгновенно охватило жестокой болью. Оперативник вдохнул сквозь зубы, слыша довольный смех, но встать попытался. Всё было прямо как раньше. — Смотрю, ты тут развлекаешься… — Я здесь не по своей воле, — отрезал Вейд. — Да брось. Мне ты можешь сказать правду. — Это и есть правда! — А если подумать? Я же не обвиняю. Любопытство — не порок, даже если оно… превращается в зависимость. Мне и самому было интересно… Взгляд, способный расколоть камни, прервал начинающийся монолог. — Хотя, ты прав: дрянное местечко, — телепат демонстративно огляделся. — Тебе действительно стоило отказаться от миссии. А так ты угробил новый отряд, почём зря, и задание не выполнил… — Если ты заявился трахать мне мозг, можешь проваливать, — сухо отозвался Оперативник, кое-как ковыляя вдоль стенки. Вправленные на место руки еле-еле держали чудом уцелевшую винтовку. Понять, где они конкретно находятся, было нереально: снова какой-то тошнотворный коридор, откуда привычно доносились голоса адских тварей. Снова запахло железом. — Выход в другой стороне, — учтиво подсказал Феттел. Хохотнув над зверским выражением лица брата, телепат исчез, но его присутствие всё равно осталось. И почему-то Оперативник вдруг осознал, как задолбался бродить здесь в одиночестве.