Спасибо, уж лучше вы к нам!

- Так, давай к делу. Как я могу его вытащить? - Ты действительно полон решимости выдрать его из когтей Аида? – спросила Хель. В ее глазах впервые блеснуло удивление и… сожаление? – Не получится. - Почему? – взвыл Локи, теряя самообладание. Хель улыбнулась, наслаждаясь его беспомощностью. - Кто из нас старше? Ты должен знать: даже если ты чудом достанешь его душу, то ничего не выйдет без тела. Где тело этого типа? Локи закусил губу. - Я не знаю. - Вот и все, - Хель откинулась обратно на спинку стула с таким видом, словно проблема была решена, и не спеша развернула обертку шоколадной конфеты явно земного производства. – Без тела даже я не смогу помочь. - Не сможешь? – повторил Локи, в упор глядя на дочь. Хель подняла глаза. - Ну… Локи усмехнулся. Вот дочурка, вся в него!

чЧч

- Принесешь душу, поиск тела я возьму на себя, - инструктировала она отца, вручая ему поводок Гарма и мешочек с греческими монетами драхмами. – Тебе ничего не грозит, даже если не справишься, выйдешь живым. Главное – не тушуйся перед Аидом, ты же бог… - Не учи ученого, - отмахнулся Локи. – А у тебя, случаем, не завалялась золотая ветвь? Тогда мне не был бы страшен Цербер, и не пришлось бы платить Харону. - Хель надулась. Трикстер вздохнул. – Ладно, ладно, я понял. Хель покачала головой. - Ты нелепо смотришься в этой земной одежде. Ну-ка… - Она взяла со стола свой кубок с вином, что-то нашептала над ним и выплеснула содержимое на ахнувшего Локи. Не успел трикстер выругать дочь, как понял, что он совершенно сух, но вместо рубашки и штанов, одолженных бабой Нюрой, на нем красуются его доспехи. Хель перевернула кубок вверх ногами, снова начала творить заклинание, и кубок превратился в рогатый шлем. - Это не те доспехи, но очень похожие. А уж шлем я на всю жизнь запомню… Локи тоже помнил, как Хель однажды с большим трудом нацепила на свою великанскую головку шлем, а снять не могла. Цверги долго смеялись, когда Локи привел ее к ним в мастерскую… - Я пока отправлю гонца в Навь. - Спасибо. * Навь – загробный мир славян. (прим.автора) Хель кивнула, достала из складок платья острый ритуальный нож для жертвоприношений и направилась к отцу, занося нож. - Эй-эй, ты что? – запаниковал Локи, отступая. Владычица мертвых ухмыльнулась и с размаху вонзила нож в землю перед ним. - Прыгай с вывертом, только повод крепко держи, а то Гарм тут останется. Моя зверушка затосковала, ей тут скучно, да? – потрепала по холке Гарма, оказавшегося, к удивлению трикстера, девочкой. - Я… забыл, как делать сальто, - признался Локи. Хель сложила ладони и протянула к нему. - Давай подкину? - Не надо, - отказался Локи. Хоть его дочь была на две головы выше него, он все равно не позволил бы ей поднимать тяжести. – Я уже вспомнил. Ничего он не вспомнил… Перепрыгнуть получилось (Локи почувствовал, как человеческие кости заныли от непривычной нагрузки), но приземлился неудачно, боком об холодную землю. - Эх, доченька… Не бережешь ты своего старого па… - прохрипел Локи, вставая, но слова застряли в горле: Хель пропала, а перед ним высился вход в пещеру Тенара, откуда начинается путь в Аид. С опаской оглянувшись назад, Локи проскользнул в пещеру.

чЧч

Спускаясь по склону, поросшему бледной высокой травой без цвета и запаха под серым неподвижным небом, Локи видел равнины, заросшие асфоделью, сорняком с бледно-голубыми цветами, и души, прозрачные, как привидения, в крике ужаса и безысходности раскрывающие немые рты. Все тут было серым, бесцветным и безжизненным, но не жутким. Ощущение было, скорее, как во сне: чувство нереальности преследовало его до самой реки Ахерон. Трикстер быстро прошел мимо белой скалы, под которой струилась небольшая речка Лета. Она впадала в Стикс, и поэтому надежнее всего было спускаться вдоль ее русла. Локи старательно отводил глаза при виде Сизифа, Тантала, греческих героев, оказавшихся в Аиде. У греков не было разделения мира на ад и рай, и любой человек попадал именно сюда, а в «раю» жили только боги и герои. Избежать горькой судьбы можно было лишь заслужив расположение богов, как Геракл, например. «Как же, должно быть, неприятно жить, зная, что после смерти все равно будешь страдать… С другой стороны, наверное, именно поэтому греки знали толк в праздниках: жизнь коротка, и они стремились вкусить все ее прелести до того, как попадут в Аид…», - думал Локи, обходя Данаид, с сухим плачем по очереди выливающих в бездонный сосуд воду из небольших амфор. Наконец, впереди показалась черная, неподвижная река Ахеронт. Причал на ней пришел в почти негодное состояние, но ладья Харона все еще функционировала. - Эй, любезнейший, - обратился Локи к темной фигуре в плаще с веслом. – Подбросьте-ка на другой берег. Харон медленно и зловеще повернул к нему голову в капюшоне. Локи достал из мешочка несколько драхм и, зазывно побренчав монетами на ладони, протянул их перевозчику. Харон, поколебавшись, взял деньги и жестом пригласил его в лодку. Жажда наживы пересилила любопытство: души давно не ступали на лодку Харона, поэтому не было и платы. Правда, для Локи оставалось загадкой, куда Харон девал заработанные деньги. Ступив на причал, Локи кивком поблагодарил Харона, кидая ему еще пару монет. - Не отчаливай, дружище, я скоро вернусь. Тебе все равно где скучать, а так и подработаешь, и мне доброе дело сделаешь. Лица перевозчика под капюшоном видно не было, но Локи не сомневался, что тот удивлен то ли наглостью, то ли безумством смертного, пожаловавшего в Аид. У медных ворот, сложив три головы на огромные лапы, чутко дремал Цербер. Почуяв гостя, он рыкнул и встал в полный рост, оказавшись в два раза больше, чем Гарм. Локи напрягся, но свободно прошел мимо пса, который отступил, помахивая хвостом-змеей. Цербер всегда охотно пропускал всех, кто хочет войти в царство Аида, но вот тех, кто попробует оттуда выйти, ждет незавидная участь. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы увести за собой Гарм: собаки начали обнюхиваться, но Локи строго дернул повод, и Цербер остался без подружки. Трикстер прошел вдоль аллеи, усаженной тополями и вошел в высокий зал. Оригинальностью убранства он не отличался: тот же мрамор, те же черепа и кости, разве что змеи сверху не капают ядом. «Подать им идею, что ли, пусть оживят интерьер…». Слуги Аида с подозрением и удивлением провожали его взглядами. Кого там только не было! Греческие боги всегда могли похвалиться удивительной свитой.Несколько чудовищ, мелкие духи и божества, эриннии, воспоминания с бичами из живых змей, судьи смертных – Радамант и Минос… Вся эта разношерстная братия направилась следом за Локи на почтительном расстоянии. В глубине зала на одном из двух тронов, том, что больше и богаче, восседал Аид в черном одеянии греческих царей. Скипетр был прислонен к другому трону, поменьше. На нем, предназначенном для Персефоны, сидел другой бог, в котором Локи узнал Зевса, в точно такой же, только белой одежде. Оба бога держали в руках кубки с вином и вели между собой не очень трезвую беседу. Услышав шаги, они с удивлением и недовольством повернули головы. Локи почтительно приветствовал греков, которые тут же спрятали кубки и выпрямились в тронах. - Что привело тебя в чертог Аида, северный бог? – скорчив презрительную мину, спросил Аид. Не очень внятно, правда, спросил, но основная суть вопроса Локи была понятна. - Я пришел просить об одолжении. Боги переглянулись. - У тебя есть душа одного человека, который умер по моей вине. Я прошу отдать ее мне. - А что я получу взамен? – поинтересовался Аид. Смертного он давно бы вышвырнул взашей из царства, но сделка с другим богом могла быть выгодной. - Предлагай свои варианты, - уклончиво ответил Локи. Он очень долго думал, чем бы можно выкупить Коулсона, но так и не придумал. А такая формулировка разрешения дает надежду на то, что Аид запутается, раскатает губу, потом закатает обратно, перекипит мозгами и, запутавшись, попросит какую-нибудь мелочь. Зевс и Аид некоторое время совещались. - Выпей с нами, северянин, - пригласили они его наконец. Локи ответил неглубоким поклоном. Греческий обычай гостеприимства его иногда раздражал. Задерживаться ему сейчас было ни к чему. - А как же договор? - После договоримся, - отмахнулся Аид. Посреди зала появились три ложа (греки не пировали сидя), слуги поднесли Локи кубок. Трикстер со вздохом осушил его, по правилам вежливости – за хозяина. Затем пришлось пить за громовержца, а там Локи и сам предложил за любовь и прекрасных дам (эриннии захихикали), греки охотно поддержали диковинные тосты. Трикстер как мог старался оставаться трезвым, без устали закусывая какими-то фруктами, но постепенно все равно хмелел. Наконец, он решил, что настало время заговорить с Аидом о деле во второй раз: оба бога пришли в самое благостное состояние и вели с Локи непринужденную беседу об упадке традиционных верований. Трикстер ненавязчиво перевел тему на агента. - Никогда не видел такой непоседливой души, - покачал головой Аид, охотно переключившись на новую тему. - Непоседливой? – уточнил Локи. - Да. Души, которые попадают ко мне, обычно ведут себя гораздо скромнее… А этот… Поет! Правда, они все немые, но это ему не мешает… - Наверное, гимн Америки… - решил Локи. - Не знаю. И кто такой этот Капитан Америка? Трикстер ухмыльнулся. - Один земной герой. Так что насчет него? Отдашь? Тот нахмурился и с сомнением покачал головой. - Не знаю. Локи коротко вздохнул, взмолился Одину и принялся за уговоры.