Спасибо, уж лучше вы к нам!

Локи прокашлялся: сухой воздух Хельхейма был создан не для живых. Трикстер оправил на себе человеческую одежду, спустился с холма и направился к золотому мосту, напустив на себя самый решительный вид. Едва он ступил на мост, тот зазвенел, как чугунный колокол. Из пещеры на другой стороне реки с лаем выскочил Гарм, пес преисподней, дальний родственник Цербера из греческого Аида. - Мертвые неслышно проходят через мост, а под тобой он грохочет, как гром. Ты не ас, на мертвого тоже не похож… - заунывно протянула великанша Модгуд, выходя из-за верфи, на которой молчаливые мертвецы строили корабль Нагльфар из человеческих ногтей. Именно этому кораблю отводилась роль революционной «Авроры» в Рагнарёке. Свои полные патетики слова великанша помнила еще со дня визита гонца Одина в Хель – единственный подобный инцидент. Тем временем Гарм добежал до моста и собрался атаковать, но трикстер приветственно распахнул объятия, и пес уже в прыжке узнал в пришельце аса. Прыжок он закончить не мог, поэтому стал судорожно барахтаться в воздухе, брякнулся всей тушей перед Локи и, поскуливая, стал ластиться. Трикстер по-хозяйски потрепал холку зверя, для чего ему пришлось привстать на цыпочки. - Модгуд! Ты прекрасно выглядишь, как всегда! – польстил он великанше. Та замерла и пригляделась к нему. - Кто ты? - Я бог Локи, - устало напомнил он. – В укор тебе ставлю твою бестактность, разве можно спрашивать у аса, кто он такой, если он пришел в Хель? Модгуд узнала Локи и поклонилась. Надо сказать, что она была выше него раза в три, и поклон не очень уменьшил ее габариты. - Вот так бы с самого начала, - назидательно заметил он и с грохотом пересек мост. В старые времена реку Гьёлль, которая протекала в Хельхеме, вброд переходили мертвецы. Теперь же никто не верил в скандинавских богов, и мертвые стали попадать в другие загробные миры современных религиозных верований. Точно так же пустовали еще несколько миров, таких же древних, как Хельхейм. Однако старые мертвецы никуда не девались: знаменитые селения Хельхейма, огражденные высокими крепостными стенами с решетками и бойницами, служившие больше не для защиты, а для удержания населяющих их мертвецов на месте, были полны ворами, клятвопреступниками, стариками и прочими. В Вальгалле народу было поменьше, и почти все – мужчины, бравые вояки, которые умерли в бою. Иногда там встречались женщины и старики, которым удалось послужить в качестве жертвы богам. Мокрая Морось – палаты Хель, Локи тут всегда чувствовал себя еще неуютнее, чем в Ётунхейме. Он очень хотел верить, что интерьер палат – дань традиции, а не дело рук самой Хель. Снаружи и изнутри стены и потолки палат были увиты ядовитыми змеями, их яд капал на мраморные полы и всасывался в стыки плит. Локи щелкнул пальцами, и капли яда не успели упасть на него, встретив прозрачную преграду. Стены были украшены человеческими костями и черепами, сложенными в жутковатый готический орнамент. Пустые глазницы словно следили за гостем. Локи, внутренне содрогаясь, неторопливо пересек холл и решительно толкнул высокие двустворчатые двери, ведущие в тронный зал. Здесь интерьерчик был еще симпатичнее. Стены были в барельефах, изображающих смерть, муки, пытки, болезни, голод и войны. Трон черного мрамора на возвышении, богато украшенный самоцветами – единственное яркое пятно во всех палатах – пустовал, утопая во мраке. - Доченька? – позвал Локи наугад. Его голос многократно вторило эхо, но больше никаких звуков он не услышал. Трикстер остановился в центре зала в замешательстве. Эхо окончательно стихло, вдоволь наигравшись с единственным живым голосом, который тут звучал за многие сотни лет. - Папочка! – в тон слащаво грянул холодный голос, Локи аж подскочил на месте. Он услышал издевательский смех и принялся оглядываться. По обеим сторонам тронного возвышения вспыхнули льдистые синие огни, а на самом троне сидела Хель – хозяйка мира мертвых. Больше всего она напоминала каменную статую своей неподвижностью и крупными грубыми чертами. Одна половина лица великанши была цвета сырого мяса, другая – трупно-синяя. Хель носила закрытое под самое горло длинное бархатное викторианское платье черного цвета, однако было понятно, что на две половины делилось не только лицо, но и тело: кисти рук, не скрытые рукавами, тоже были одна красная, другая синяя. - Кхм… А у тебя тут… мило, - заметил Локи, оглядывая обстановку. - Нравится? – довольно усмехнулась Хель. – Между тем, с последнего твоего визита ничего не изменилось… А я думала, ты мой извращенный вкус не разделяешь. - С годами учишься находить красоту во всем, - дипломатично заметил Локи. Хозяйка Хельхейма чуть заметно нахмурилась. – У тебя тут пустовато. Не скучаешь? - У меня достаточно развлечений, если заскучаю. Слуги явятся по первому зову. Мельтешение перед глазами меня раздражает. С чем пожаловал, папочка? – произнесла Хель, склонив голову на кулак и расслабившись на троне. Детская интонация и ледяной голос в своем сочетании пробирали до костей. - Соскучился, - просто ответил Локи. Он чувствовал себя как на аудиенции перед королевой, но быстро взял себя в руки и материализовал для себя мягкое кресло веселенького оранжевого цвета. Хель недовольно скривила губы: она не переносила ярких цветов. - Неужели. - Именно. - Не лги мне! – резко вскочила великанша с трона, вперившись разъяренным взглядом в бога. Длинные волосы взметнулись, они были чернее вороного крыла, чернее черного мрамора. – Ты никогда не приходишь просто так, тебе всегда что-то нужно. В последний раз ты просил меня не допустить воскрешения Бальдра, я помогла, и чем ты мне отплатил?! - Не повышай голос на отца, - прохладно одернул ее Локи, и Хель замолчала, наверное, от неожиданности: она ведь привыкла быть хозяйкой в своем царстве. - У меня не было времени к тебе зайти, - нагло добавил он. Хель рыкнула и опустилась на трон. – Доченька, к чему такая злоба? Даже не угостишь меня твоими роскошными винами? Не прикажешь накрыть на стол? Хель с досадой щелкнула пальцами, зал мигом наполнился слугами: полуистлевшие скелеты уставили яствами и винами возникший из ниоткуда дубовый стол, а сама хозяйка спустилась с тронного возвышения и опустилась на стул с высокой резной спинкой напротив Локи. Когда они пригубили вино, Хель отставила тяжелый резной кубок, сделанный, конечно, из черепа, и деловито оперлась локтями на столешницу. - Ну, так чего ты от меня хотел? - Хочу попросить об одолжении, - не стал хитрить Локи. Хель хмыкнула, будто получив подтверждение какой-то своей догадке, и откинулась на спинку. - Проси. - Прошу. Скажи, пожалуйста, не появлялся у тебя тут такой… Американец, коротышка, месяца эдак полтора назад? Он мог бормотать что-то насчет меня, ЩИТа и Капитана Америки. - Кхм… - лицо Хель ничего не выражало. – Имя? - Фил Колсон. Хозяйка царства мертвых кивнула. - У меня может и не быть. Скорее всего, он сейчас в очереди на распределение. - Все еще в очереди? - Много мертвых и много грешников, что зачастую одно и то же. Ад переполнен, - скривилась Хель. – Новые подземки договариваются со старыми о передаче им на муки своих клиентов. Христиане по старым связям договорились с греками, у них там очень обширная клиентура. Я могу проверить по своим каналам. Когда он тебе нужен? - Лучше всего сегодня, и чем скорее, тем лучше. - Нетерпеливый какой. – Равнодушные глаза скользнули по трикстеру. Хель провела ладонью по столу, и перед ней появился стационарный телефон с дисковым номеронабирателем. Локи с интересом покосился на аппарат: похожий был у бабы Нюры, но он никогда не видел, как «это» работает. Хель подняла с рычажков трубку с отрезанным проводом и набрала номер: единственный ноль. - Справочная? Будьте добры, Фил Колсон, американец… Примерно полтора месяца назад… Хм, спасибо. – Хель положила трубку. – Не повезло тебе. Его определили только вчера, ты опоздал всего на день. В греческий Аид, как я и предполагала. Локи застонал.