В темноте не может быть ничего настоящего.

Уважаемые читатели (если вы есть)), прошу прощения за то, что так долго не выкладывала продолжение Т_Т Я постараюсь так сильно не затягивать, но ничего не обещаю(( У кого-то отдых, отпуск... А у меня всё, что угодно, но только не каникулы х( Ровно в 5:45 я легонько толкнул сестрёнку в бок. Девочка поёжилась и отвернулась от меня. Тогда я присел на корточки, положив согнутые в локтях руки на сиденье и опёрся о них подбородком. -Ириска, пора вставать! – я старался говорить как можно тише и мягче, увеличивая громкость голоса постепенно. Моя сестрёнка повернулась ко мне лицом, мыча что-то невнятное, не желая покидать мир волшебных снов, забавно морща свой крохотный курносый носик. -Сестрёнка, давай вставай! А то мы опоздаем на поезд! Это подействовало незамедлительно, и уже через несколько секунд на меня смотрели два тёмных карих глаза. -Тёмочка, ну зачем будить меня так рано… - девочка села на диванчик, протирая пухлыми ладошками глаза. Её волосы так забавно растрепались за время её сна, что я невольно хихикнул. Кое-как пригладив непослушные светлые кудряшки (если это вообще возможно было сделать руками), я взял девочку за руку, и мы направились к выходу из вокзала. -Тёма, я кушать хочу… - робкий детский голос, как я и предполагал. -Потерпи немножко, милая, скоро придём. Счастье, что я знал этот город почти как свои пять пальцев. Мы с родителями часто ездили сюда за покупками… Малейшее напоминание о них вызывает у меня слёзы, так предательски выступающие на лице. Грубо вытирая их рукавом рубашки, я не даю боли вновь окутать мою душу. Мысленно благодарю сестру за то, что она не заметила так не вовремя появившуюся во мне слабость. Оставшуюся часть пути мы идём молча, думая каждый о своём. Зайдя на территорию рынка, я немного растерялся. Денег, чтобы купить еду, у нас с собой не было. Народу здесь было немного (ещё бы, какой дурак, кроме нас, пойдёт на рынок в шесть утра), поэтому просто слиться с толпой не удастся. Выход только один: придумать план и украсть еду с прилавков. Не теряя ни минуты, я присаживаюсь перед Ириской на корточки. Это уравнивает нас в росте, поэтому я могу заглянуть в её глаза. Сейчас это кажется мне очень важным. Сжимая в руке детские ладошки, я с трудом произношу: -Ириска, нам нужно украсть еду. И ты должна мне в этом помочь. Несколько секунд девочка стоит неподвижно, словно осознавая то, что я только что сказал. Затем, видимо, поняв, что от неё требуется, она делает шаг назад, шепча: -Тёма, зачем? Красть нельзя, родители же говорили… Тёмочка, нам говорили никогда не воровать, так же нельзя… В действительности, родители постоянно учили нас жизни. Они всегда говорили, что нельзя забирать чужое, нужно использовать только то, что у тебя есть. Но ведь у нас ничего нет! В моих руках всё ещё лежат девичьи ладошки, я мягко поглаживаю их большими пальцами, стараясь успокоить. -Родная моя, ты должна понять… Сейчас наша жизнь изменилась. Сейчас родители больше не смогут помочь нам… - я осёкся. Подавляя ком в горле, глубоко вдыхая, я продолжаю – Сейчас наша жизнь зависит только от нас самих. И мы должны выживать любым способом. Другого выхода просто нет… Тёмные глаза всё ещё смотрят на меня. В них я читаю испуг, страх. Впервые в своей жизни на её лице я читаю такие эмоции, и это заставляет моё сердце сжиматься от боли. Непонятно зачем я произношу: -Всё будет хорошо. Правда. Ненавижу обманывать. Успокаиваю, сам нуждаясь в успокоении. Всё будет хорошо. Как смешно и глупо. Произношу эти слова, словно заставляя самого себя поверить в это. Однако, как ни странно, это помогает, сестрёнка робко спрашивает меня: -Точно-точно? -Точно-точно, солнышко моё. -Тогда я готова помочь своему братику! – Ириска откидывает непослушные пряди волос за спину и встаёт в позе «руки в боки». Как она наивна… Невольно улыбаюсь. Но времени терять нельзя, поэтому я быстро придумываю план. Мы подходим к фруктовым рядам, Ириска садится перед прилавком на корточки. К счастью, он слишком высокий, поэтому продавец не видит мою сестру. Я подхожу к другому концу прилавка, призывая мужчину, и спрашиваю торговца о разных сортах груш, о том, откуда их привозят и в каких условиях хранят. Продавец с увлечением рассказывает мне обо всём этом, нахваливая различные сорта, наверное, в глубине души надеясь, что я, воодушевившись его рассказом, куплю целый килограмм этих самых груш. В это же самое время я краем глаза наблюдаю за сестрой. Ириска поднимает руки вверх, нащупывает яблоко и хватает его, быстро убегая. Я смотрю на продавца. Мужичок всё ещё с усердием что-то рассказывает мне. Скомкано, но вежливо попрощавшись с ним, быстрым шагом иду в ту сторону, в которую убежала сестрёнка. Нахожу её за углом. Она стоит, облокотившись на стену какого-то магазина, крепко прижимая к груди яблоко, и тяжело дышит. Я подбегаю к ней и крепко прижимаю к себе. Дрожащее тело обмякает, на губах у сестрёнки я замечаю улыбку. -Ты молодчинка – шепчу её волосам, успокаивающе гладя по хрупкой детской спине. Я знаю, как тяжело было ей решиться на такой шаг. Всегда трудно переступить через себя, пойти наперекор своим моралям. Но сейчас наш мир рухнул. Все наши устоявшиеся традиции, принципы должны замениться новыми, которые будут способны вытащить нас из бездны, помочь нам выжить. Очень тяжело объяснить это сестре. Особенно, когда она до сих пор верит в то, что родители просто уснули… Сам того не замечая, дрожу. -Тёмочка… - ладонь сестры дёргает меня за край рубашки, словно пытаясь вернуть из плена раздумий. -Ах, да, Ириска, прости меня, я задумался – я тряхнул головой, забрал у сестры яблоко и, держа девочку за руку, пошёл по направлению к вокзалу. Между нами опять повисла тишина. Ира – удивительный ребёнок. Она говорит без остановки, но всегда знает, когда нужно замолчать. В последнее время она всё чаще находится за мной, не говоря ни звука, просто доверяя свою судьбу мне. Мне, беззащитному и юному ребёнку, ещё даже не знающему, что такое реальный мир. Когда мы зашли в здание вокзала, часы показывали 6:20. Посадку в вагоны уже объявили. Я уверенно зашагал к поезду, сестрёнка послушно последовала за мной. Остановившись на перроне, я задумался. Каким образом мы сможем пройти мимо кондуктора? -Тёмочка, а почему мы остановились? – девочка нарушила образовавшуюся тишину. -Как нам попасть в поезд без билетов? Это же невозможно… - мой голос стал чуть тише. -А разве всё то, что мы делали до этого, не невозможно? – тёмные карие глаза посмотрели на меня, требуя ответа. Ну вот, теперь и в наш обыденный мир проскользнули пафосные речи. Я усмехнулся. Хотя, если подумать, в этом слегка философском ответе-вопросе моей маленькой сестры было что-то особенное. Наверное, именно это что-то заставило мой разум работать, предлагая на рассмотрение самые различные варианты тайного проникновения в пассажирский вагон. Мимо нас проезжает мужичёк, везущий перед собой платформу на колёсиках, на которой была навалена груда различных сумок и чемоданов. Успевая заметить на платформе номер рейса, который совпадал с тем, что нужен нам, я подхватил Ириску на руки и запрыгнул на движущуюся конструкцию. К нашему счастью, сумок было слишком много, от этого мужчина не видел ничего перед собой, следовательно, и нас он тоже не заметил. На вокзале царила всеобщая суматоха, каждый шёл своей дорогой, не замечая никого и ничего вокруг, сосредотачиваясь лишь на своей цели. Конечно же, в общем шуме и ненужной спешке никто так и не заметил мальчика, вытаскивающего из наиболее пустой сумки все вещи. Поместив Ириску в образовавшееся свободное место, я улёгся рядом с ней и прикрыл нас одеждой, которую мы вытащили из багажа, оставив небольшой обзор для глаз, так, на всякий случай. Как я уже говорил, сумка была полупустой, именно поэтому мы без проблем поместились внутри, не лишив владельца багажа ни одной вещи. Довезя багаж до вагона, мужичёк остановился, начал скидывать сумки в поезд. Моё тело рефлекторно сжалось, а дыхание непроизвольно остановилось, когда он взял в руки нашу сумку. Немного подумав, пожав плечами, мужчина застегнул молнию на багаже и точно так же кинул нас в вагон. К счастью, Ириска лежала на мне сверху, крепко прижавшись, поэтому удар от соприкосновения с полом пришёлся только на мою спину. -Тёмочка… - детский шёпот нарушил тишину – что произошло? А я не мог ответить. Сказать, что мне было больно – не сказать ничего. Было дико, неистово, нестерпимо больно. Чтобы не закричать, я с силой закусил губу, стараясь сконцентрировать свой рассудок только на этом нехитром и весьма неприятном действии. Больше всего на свете я испугался, что сломал позвоночник. Ведь тогда я не смогу защитить Ириску. Почему-то всегда её судьба волновала меня намного больше, чем собственная. Однако, поводов для опасения не было, удара она не почувствовала, лишь только сильнее съежилась и прихватила мою рубашку пухлыми ручками. Сейчас она была похожа на цыплёнка, совсем ещё беспомощного, пушистого и хлипкого. Я буду жить. Для неё. Ради того, чтобы увидеть искреннюю улыбку на этом юном личике, чтобы различить блеск счастья в этих до щемящей нежности родных тёмных глазках-бусинках. Постепенно, я стал всё отчётливее ощущать привкус крови на своих до сих пор закусанных губах и всё яснее чувствовать, как безжизненно и обречённо колотится моё сердце в грудной клетке. Поезд поехал, резко сдвинувшись с места, от чего нас в багажном отделении неслабо тряхнуло. Учитывая то, что моя спина до сих пор отзывалась тупой, но сильной болью, я не смог сдержать слабый крик, вырвавшийся откуда-то из моей души. -Ириска, пора выходить – сдавленно и еле слышно прохрипел я. -Что случилось, Тёма? Почему ты так странно разговариваешь? – даже в темноте я мог различить её удивленный взгляд, который застыл на мне. -Ничего, родная моя. Просто я стараюсь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания. Вылезай, давай – не буду я говорить ей правду. Не буду расстраивать и без того избитую потрясениями детскую душу. Девочка ловко растолкала одежду, высвобождая себе проход. Так же быстро смогла расстегнуть молнию изнутри и выпрыгнуть наружу. Самое главное, чтобы она не упала, чтобы не застряла в скоплении сумок и чемоданов… Как назло, я не смог выйти за ней также молниеносно. Что греха таить, я не смог даже встать на ноги, спину пронзила острая судорога. Именно поэтому я решил просто выползти из убежища. Устроившись как можно удобнее на одной из сумок, я прижал сестрёнку к своей груди. Почему-то стало чуточку легче. -Держи, сестрёнка – я достал из кармана яблоко и, натянуто улыбнувшись, поместил его в детские ладошки. -Тёмочка, а как же ты? -Ты ешь, а я не хочу – снова соврал я. Ириска ещё несколько секунд пристально смотрела на меня, словно проверяя меня на честность. Всё-таки, хорошо, что она так по-детски наивна и не может видеть меня насквозь. Через некоторое время сестра уже набивала яблоко за обе щёки, забавно хрумкая. Пользуясь моментом, я закрыл глаза и позволил своему сознанию погрузиться в сон.