В темноте не может быть ничего настоящего.

Прошу прощения за такую задержку главы, только что приехала :) теперь, надеюсь, они будут выходить чаще (Да не покинет меня Вдохновение хD ) Иначе поступить я просто не мог. На данный момент это казалось мне самым верным и разумным решением. Если я вообще мог в таком состоянии здраво рассуждать, конечно. -Тёмочка, я спать хочу… - Ириска легонько потянула мою ладонь на себя. Даже от такого незначительного движения я вздрогнул. Не желая больше терять драгоценного времени, я отвёл сестрёнку в спальню и уложил на кровать. Очутившись под тёплым одеялом, девочка подложила ладонь под голову и сразу засопела. Кажется, я понял, почему детство считается самой счастливой порой. Ты достаточно разумен, чтобы чувствовать себя счастливым, и слишком мал, чтобы осознавать, что произошло нечто ужасное. Я горько вздохнул. Когда же закончилось моё детство? Оно исчезло, ускользнуло так внезапно, так быстро, что я даже не успел прочувствовать это. Точно так же, как растворилось в небытие всё то, чем я жил. Вся моя жизнь, надежды, мечты, чувства – всё разрушилось в один момент… А я просто сидел на краю кровати и смотрел в никуда. В действительности, что я мог сделать? На душе была пустота. И это было даже страшнее, чем чувствовать боль и ужас. Ведь если человек перестаёт чувствовать – это же значит, что он умер? Я с силой сдавил свою грудь обеими руками. Сердце всё ещё стучит. Пусть в три раза тише, но стучит. Я живой. Я должен быть живым. Хотя, по сути своей, я даже не знал, что мне делать. Одна только мысль стучала в моей голове в унисон с биением сердца. Бежать. Уехать. Не сдаваться. Каким образом – это не так уж и важно, правда?.. …Я бежал по замку, ища своих родителей. Открывая комнату одну за другой, я не находил ничего. В одной из кладовок я увидел два скелета. Они громко смеялись и тянули свои руки к моей шее. Понимая, что они хотят меня задушить, я побежал от них подальше. Они проследовали за мной. Я нёсся, не разбирая дороги, путаясь в лабиринтах коридоров, комнат, залов… Вокруг меня тряслись стены. Казалось, они вот-вот обвалятся, не дав мне ни малейшего шанса выжить. И отовсюду слышался истерический смех, звучащий словно с издёвкой. Когда скелеты подбежали ко мне совсем близко, они вдруг превратились в моих родителей. Я попытался громко закричать, но у меня вышло только жалкое подобие хрипа. Я упал на каменный пол от удара кинжалом в область сердца. Мой отец опустил окровавленное оружие на пол, рядом со мной. А я закрыл глаза, позволяя холоду окутать моё существо, погрузить его в свои мёртвые глубины… Я вскочил с кровати, дергаясь в ужасающей судороге. Сжимая свою рубашку, громко вдыхая воздух. Вскоре ноги перестали держать меня, я просто рухнул на пол, не в силах успокоиться. В эту ночь я впервые уснул, так и не услышав от своих родных «спокойной ночи». В эту ночь мне впервые приснился кошмар. Не понимая, сколько времени прошло с момента моего такого внезапного пробуждения, я решил всё-таки встать, поскольку окончательно замёрз. Меня трясло уже не от ужаса, а от холода. Нужно что-то с этим делать. Я ещё раз взглянул на беззащитную девочку с белокурыми волосами. Она дышала ровно и глубоко. Нет, я не могу всё так просто оставить. Я должен сражаться. Даже не видя света, даже не осознавая, где есть только «ничего», а где - хоть какой-нибудь шанс. Пожертвовать своей жизнью, утопить её, убить, чтобы сберечь лучик света, чтобы сохранить её, мою любимую Ириску, единственную, ту, которую оставила мне судьба. Наверное, именно в эту ночь я понял, что моя стихия – «ничто». Моя судьба – пустота. Всё, что я могу сделать – уверенно шагать прямо в пропасть. Делая всё, что в моих силах, бесстрашно идти прямо в бездну. Наверное, именно в эту ночь я окончательно отвернулся от света. Или это свет отвернулся от меня?.. Всё оставшееся время я не спал. Мне было страшно. Я боялся закрыть глаза, боялся вновь погрузиться в пучину ночного кошмара. В огромном, тёмном замке, где висят трупы моих самых родных и любимых людей, находиться было практически невыносимо. И всё-таки даже ночь имеет свой конец. Когда солнце только-только начало вставать из-за горизонта, я услышал громкие, стремительные шаги. Быстро разбудив сестрёнку и схватив её за руку, я спрятался вместе с ней в платяном шкафу, который стоял возле самой двери. -Тёма, что случилось? Почему мы прячемся? – меня ткнул в бок пухленький пальчик. В ответ я лишь показал жестом, что сейчас лучше замолчать. Стараясь дышать как можно тише, я прислонился ухом к дверце, изо всех сил пытаясь уловить еле различимые голоса людей. Я не мог разобрать их речь, до меня доходили лишь обрывки фраз, какие-то отдельные слова. Неизвестные мне личности что-то говорили о родителях, о замке, о деньгах… Я не улавливал смысла в их взрослых рассуждениях. Я понял всё лишь тогда, когда мой слух разрезали слова «отдел опеки». Эти люди хотели забрать нас в приют. Осознание этого факта словно повернуло во мне что-то, замкнуло какую-то цепь. Нам нужно сбежать прямо сейчас. Я не доверю своё беловолосое сокровище этим людям. Никогда. Однако, одно дело – решить что-то сделать, и совсем другое – сделать это. Пройти незамеченным мимо как минимум четырёх человек (такой вывод я сделал из учёта разнообразия голосов) было практически невозможно. С другой стороны, шкаф находился очень близко от выхода из комнаты, а я достаточно хорошо знал замок. Даже если они и заметят нас с Ириской, я смогу заставить их заблудиться в нашем жилище, планировка замка была весьма запутанной. Быстро оценив свои силы, я шепнул сестрёнке: -Солнышко моё, держись крепче и ни за что не отпускай меня. В ответ девочка кивнула. Я легонько приоткрыл дверцу. Счастье, шкаф не скрипел от малейшего движения, как в фильмах, он бесшумно открывался и закрывался. Наблюдая за происходящим через едва заметную щель, я дождался, когда большинство людей будет относительно далеко от нашего убежища, и выбежал из шкафа, крепко прижимая сестру к себе. Как я и предполагал, некоторые из них всё же заметили нас и побежали вдогонку, громко крича и зовя своих коллег. К счастью, я очень легко ориентировался в замке, как уже говорил ранее. Ловко маневрируя между колоннами, оббегая знакомые коридоры, заползая в излюбленные чёрные ходы, я вводил в заблуждение преследователей. Через некоторое время я совсем не слышал громкий стук туфель о каменный пол. Прижав сестрёнку ещё ближе к себе, я открыл прочную входную дверь и выбежал из замка, оставляя отдел опеки блуждать в лабиринте коридоров и комнат. Я бежал вдоль дороги, не видя никого и ничего вокруг. Наш замок находился в некоторой отдалённости от города, поэтому мне предстоял путь в десяток с лишним километров. Я не думал о том, сколько часов мне нужно будет бежать без отдыха, не обращал внимания на окровавленные ступни (когда бы я успел обуться?), лишь ощущал тепло детского тельца, так преданно и так крепко прижавшегося ко мне. Наверное, только это и придавало мне сил. Всё было похоже на затянувшийся сон. Казалось, я бежал целую вечность, даже не понимая, в правильную сторону ли я направляюсь. Прямо как в том кошмаре, не видя выхода, один на один с судьбой, которая не собиралась быть со мной снисходительной. Я совсем запыхался, ноги уже еле двигались, руки дрожали и прогибались под весом Ириски, но я продолжал путь. Моё сердце чувствовало – нельзя останавливаться… Ведь они в любой момент могут догнать нас. Я ещё крепче прижал к себе девочку. В такие минуты я напоминал себе робота или бешеную собаку, сосредоточенных только на своей цели, бегущие с неживыми, застывшими глазами в пункт назначения. Я очнулся только тогда, когда вдали показались огни. Они могли означать лишь одно: я всё-таки достиг своей цели. Только сейчас мой разум осознал, что мрачные сумерки уже окутали всё, что меня окружает. Стараясь не замедлять свой бег, уже более похожий на последние шаги обессилевшего животного, я вошёл в город. На улицах было практически безлюдно, из этого я сделал вывод о том, что время уже давно перевалило за одиннадцать вечера. Лишь кое-где я мог различить едва заметные силуэты влюблённых пар, которых освещал тусклый свет фонарей. Я неспешно шёл по тротуару, не зная, что делать дальше. Проходя мимо витрины круглосуточного продуктового магазина, я неслышно охнул. Сразу же факт того, что я не ел с прошлого дня, дал о себе знать. Точнее, мы с Ириской не ели. Я посмотрел на сестрёнку, она мирно спала на моих руках. Тут же мой взгляд заметил грязного мужчину, валявшегося на скамейке и сжимавшего пустую бутылку водки. По его внешнему виду нетрудно было догадаться, что у пьяницы совсем нет дома. А ведь я сейчас особо и не отличался от такого «низовья общества». У меня больше нет дома, нет денег, я даже не могу накормить свою родную девочку. У меня нет никого, кто мог бы защитить Ириску и меня. В этот момент я понял, что ничего не могу сделать. Я бессилен против этого мира, который требует денег в обмен на разрешение жить. О чём я думал, сбегая сюда? Как я надеялся выжить среди мира взрослых? Ведь мне всего 9 лет, как я смогу в одиночку справиться со всем? Думай, Артём, думай. Не заботишься о себе – позаботься хотя бы о сестре. Она ведь ещё слишком маленькая, чтобы вынести всё это в одиночку, слишком хрупкая и юная, чтобы осознать… Но ведь я обещал ей! Я обещал, что всё будет хорошо… А ещё я говорил, что мы поедем к бабушке с дедушкой. Точно! Вот он, выход! Мы поедем к ним. Но только вот каким образом? Их деревушка в сотнях километров от нашего города! Пешком я не доберусь, тем более, с сестрой на руках. Денег на билеты у меня нет. Остаётся только одно: пойти на вокзал. Узнать расписание поездов, тайно проникнуть в какой-нибудь вагон и так добраться до деревни. На улицах становилось всё темнее, поэтому я снова побежал в сторону вокзала, не обращая внимания ни на что. Я просто боялся, что мой сон окажется явью. К счастью, вокзал был недалеко, всего в десяти минутах бега. Я зашёл в огромное здание. Несмотря на то, что уже была поздняя ночь, в помещении было полно людей. К счастью, в общей суматохе ни один из них не заметит неприметного меня, крепко прижимающего к себе маленькую девочку. Я заботливо положил Ириску на диванчики в зале ожидания и подошёл к большому табло со светодиодными буквами, проглядывая глазами рейсы и вычисляя, какой же подойдёт больше всего… Вот, этот, кажется, самый идеальный вариант! Посмотрим, отправление утром, в 6:30. Я глянул на часы, висевшие на противоположной стене. 03:45… Ничего себе, уже так поздно… Кажется, я плохо ориентируюсь во времени. «Всё из-за того, что ты слишком напуган» - шепнул внутренний голос. Я вздрогнул. События последних дней не оставили меня, они вновь породили в моём теле пробирающую до мурашек по коже эмоциональную волну… Нет, я не могу так просто поддаваться. Я должен быть сильным, не бояться, жить. Не для себя, ради Ириски, ради её светлого будущего. Немного подумав, я решил, что её необходимо разбудить в 5:45. Нужно ещё забежать на рынок, успеть утащить что-нибудь с прилавка. Я-то перетерплю, а сестрёнка точно надует губки и скажет «Тёма, я есть хочу». Детям вредно долго не есть. До пробуждения около двух часов, но я не хочу закрывать глаза. Даже убеждая себя успокоиться, я не могу и не хочу засыпать. Я боюсь вновь увидеть этот кошмар. Минуты медленно текли, унося за собой частички рассудка. Через некоторое время я уже просто сидел, покачивая сестрёнку, и смотрел в никуда. В голове было пусто. Мимо проходили люди. Кто-то из них прощался с кем-то, кто-то просто махал рукой вслед уходящим вагонам поездов, многие, громко рыдая в носовой платок, причитали «поскорее возвращайся, я буду скучать». Вот странно. Когда люди уезжают на время – их знакомые плачут. Когда они вместе – они всё равно умудряются плакать, в основном, из-за того, что поссорились или нее поняли друг друга. Зачем тогда быть вместе, если любой расклад вызывает лишь слёзы? И зачем вообще плакать? Слезами ведь всё равно ничего не изменить, потому что миру нет дела до твоих слез…