Грязная Игра

- Вышка «Феникс», говорит Карго 5-2. Прошу разрешения на посадку, прием? - Карго 5-2, подтверждаю. Заходите на полосу 3-5-0. - Роджер. Полоса 3-5-0. С-130 плавно коснулся остывающего бетона взлетной полосы. Самолет начал торможение и аккуратно вырулил на рулежную дорожку, освобождая полосу для прибывающих с учений истребителей F-22 Raptor. После полной остановки транспортника была открыта задняя рампа. Отряд 141 вернулся с первого задания. Бойцы были смертельно уставшими и морально подавленными. Потеря человека на первом задании в дальнейшем не сулило подразделению ничего хорошего. Капитан Прайс был поглощен своими не очень радужными размышлениями. Из них его вывело приближение к рампе Геркулеса Хаммера. Внедорожник остановился прямо напротив грузового люка. Из машины вышел человек в британской военной униформе, до боли знакомой Прайсу. На седеющей голове человека был бежевый берет, и капитан разглядел на нем родной герб – крылатый кинжал. Мужчина ждал приближения Прайса, опираясь на резную трость. Вы должны были уже догадаться, кто это был. - Мак? – слегка недоуменно спросил Прайс, протягивая генералу руку. - Здравствуй, Джонни, - улыбнулся МакМиллан, пожимая руку своему ученику. - Каким ветром тебя занесло в Афганистан? – спросил капитан, закидывая штурмовую винтовку на плечо. Мак горько улыбнулся. - Командующий ОТГ-141 генерал Брюс умер. Буквально через час после вылета твоей группы, Джон. Лицо Прайса вновь стало хмурым: - Саботаж? Мак тяжело вздохнул и натянуто улыбнулся. По его усталому лицу стало понятно, что он давно не спал. - Джон, я разве сказал «убит»? Кажется, нет. По-моему, я сказал «умер». Это разные понятия. Мак наткнулся на слегка недоумевающий взгляд капитана. От усталости тот уже мыслил заторможено. - У генерала было больное сердце. Врожденная патология. Рано или поздно это должно было проявиться. Полгода назад у него уже было прединфарктное состояние, но тогда обошлось. А с сердцем если такое бывало раз, - он тяжело вздохнул, - то случится ещё раз. - Ближе к делу, Мак, - зевая, сказал Джон. - Короче, НАТО назначило меня временно исполняющим обязанности командира ОТГ. Прайс одобрительно закивал: - Поздравляю, Мак! - Ладно, давай не здесь, - сказал генерал-майор, оглядываясь по сторонам, - я не хочу занимать кабинет покойного Брюса, поэтому, может, пока что я расположусь у тебя? Ты все равно не принимаешь посетителей в кабинете. Прайс ухмыльнулся себе в усы. - Порой мне кажется, что ты знаешь меня лучше меня самого! – Прайс жестом поманил Мака за собой. - Ну, это же я тебя создал. - Да, собрал с кусков убитых и раненых в боях британских солдат! Оба ветерана засмеялись. Разговор должен был продолжаться в кабинете МакМиллана, в прошлом - Прайса. - А надолго ты здесь? – спросил Прайс, скидывая с плеча винтовку и ставя её в угол кабинета. - Может на пару недель, - медленно сказал Мак, осторожно подбирая ногу, садясь на стул, - а может и месяцев. Все зависит от того, как быстро НАТО выберет, какого американского генерала назначить здесь главным. Кресло командира ОТГ довольно лакомый кусочек для янки. - Понятно, - вновь зевнув, сказал Прайс, расстегивая жилет. Затем он добавил: - А ты есть в этом списке? Мак прыснул: - Нет, конечно! Ты же в курсе, что в НАТО почти всем заправляют янки. Наши там так, для массовки. Да мне и уютнее в своем кресле в Херефорде. - О, да! Оно ведь помнит все изгибы твоей задницы после двадцати лет твоего в нем сидения! – гоготнул Джон, - Да и как же ты без твоей заначки из вискаря! Мак шуточно замахнулся на него тростью и сказал: - Иди проспись, юморист, а то совсем уже забил на субординацию! - Да ладно, Мак, не кипятись ты так! – уже спокойно ответил Прайс, вставая. Он уже хотел было реально идти поспать – он просто валился с ног от усталости, но его остановил Мак. - Погоди, сынок! Джон обернулся. - Что? Мак подошел к нему. - Я слышал, у тебя есть потери в отряде? Капитан Прайс опустил голову. Он достал из нагрудного кармана цепочку с "собачими бирками" и символом мира и протянул его МакМиллану. Пока генерал рассматривал жетоны, Прайс пошел к выходу. Он открыл дверь, но в последний момент остановился. Не поворачивая головы, Прайс сказал: - Знаешь, я давно задавал себе вопрос: почему на войне умирают те, кому ещё только жить да жить, а те, кому уже нечего терять, выживают? С этими словами капитан вышел и закрыл за собой дверь, оставив Мака задуматься над ними в одиночестве. «Помыться и поспать» - эти две мысли сейчас занимали голову Джима. Ему хотелось как можно быстрее заснуть и забыть этот проклятый день. Проходя по коридору базы, он неожиданно для себя услышал за одной из дверей позади… плач? Сержанта это заинтриговало. Он сделал несколько шагов назад и поравнялся с нужной дверью. На двери была надпись: «Сержант Райли. Оперативно-тактическая группа 141» «Тааааак, - протянул он про себя, - что уже случилось?» Джим постучал в дверь. Ответа не последовало. Тогда он без спросу вошел. От увиденного ему стало ещё более тревожно. На кровати лежала Елена. Она уткнулась лицом в подушку и рыдала. Джим быстро подсел к ней и взял её за плечи. От его прикосновения она вздрогнула. - Эй, - встревоженно сказал Джим, - что стряслось? В ответ прозвучал новый приступ рыданья. Тогда Джеймс посадил Елену на кровать рядом с собой. Вид у нее сейчас был не очень: глаза красные и вспухли от слез, щеки мокрые, вся она дрожала. - Эй, эй, эй, объясни, что случилось? Почему ты плачешь? Девушка не переставала рыдать. Джеймс взял её лицо одной рукой и повернул к себе. - Смотри на меня, - с легким нажимом сказал он, - смотри на меня! Вот так. Успокойся, все хорошо, - начал он её успокаивать, проводя ладонью по её влажной щеке. Понимая, что дело плохо, он снял с нее походную флягу (она была в той одежде, что и на задании) и дал ей несколько глотков. Наконец, девушка слегка успокоилась. - Вот так-то лучше, - улыбнулся Джим, закручивая пустую флягу, - теперь ты объяснишь мне, что всё это значит? Елена закивала, руками вытирая слезы. - Я его убила… - выдавила она из себя. - Что? Кого убила? – недоумевал Джим. Девушка шмыгнула носом и вновь с трудом дрожащим голосом выдавила из себя несколько слов: - Я… убила его… убила Ларри… Джим вздохнул. «Ох, ты горе на мою голову!» - Что за чепуху ты говоришь? – спросил он, держась ладонями за её лицо. Елена, похоже, была вновь готова заплакать, но он пытался её остановить: - Нет, нет, нет, НЕ СМЕЙ ПЛАКАТЬ! – не выдержал он и повысил голос. Девушка замолчала и опустила голову. Джеймс осекся. «Дурак, дурак, зачем ты заорал на рыдающую девушку, тупица?!», - ругал он себя мысленно. - Извини, Елена, я не хотел… прости… Девушка подняла на него глаза. Джеймс ожидал увидеть в них если не ненависть, то злость. Но вместо этого она смотрела на него с благодарностью, что ли? - Ничего страшного, - тихонько сказала она уже не дрожащим голосом, - мне это и было нужно. Я успокоилась. Спасибо. Эти слова были неожиданностью для парня, но они его успокоили и даже обрадовали. - Не за что, - усмехнувшись, сказал Джим. Тут же он спохватился, - Теперь объясни мне всё по порядку, хорошо? Елена кивнула и, собравшись с духом, тихонько начала: - Я убила Ларри. - Это я уже слышал, - спокойно ответил Джим, - С чего ты взяла? - Я нанесла ракетный удар по дому, где он сидел. Его смерть – это моя вина. Джим взял её за руку. От прикосновения она вздрогнула. Сквозь ткань её перчатки Джеймс чувствовал её тепло. - Нет, это не твоя вина, Елена, - сказал он. - А чья же? – вновь дрогнувшим голосом вскрикнула она, - Это я подорвала тот дом при помощи этого долбанного «Прэдэйтора»! Она пнула ногой тумбочку возле кровати. Теперь она была просто злой. На себя, на армию, на весь мир. Джеймс задумался. «В её словах есть доля истины, - заявила одна часть его сущности, - В дом действительно попала ракета «Хэллфаер» пущенная с Б.Л.А., то есть, технически, это Елена подорвала Ларри» - Нет, - в нем говорила другая часть сущности, отвечая одновременно и себе и Елене, - Ты не виновата. Ты не могла знать, что Лари там. Елена посмотрела на него недоверчиво. Джеймс продолжил: - Его рация была прострелена. Наверное, он просто не услышал твоего приказа активировать маячки. Это был несчастный случай. - Тебе легко говорить, - сказала она, вставая, - А мне с этим жить! Жить, зная, что я отправила на тот свет своего сослуживца! Ею одолевали смешанные чувства – гнев и отчаянье. Девушка быстрым шагом металась из стороны в сторону, как зверь в тесной клетке зоопарка. Джеймс встал и подошел к ней. Он хотел было взять её за руку, но та демонстративно отвернулась. Джим вздохнул. Он был смертельно уставшим, но он должен был что то предпринять. Наконец, он тихо начал: - Всегда тяжело терять боевых товарищей, друзей. Но не нам решать, кому жить, а кому умереть. От нас мало зависит. Очень мало. Так что не бери в голову то, что ты якобы в чем-то виновата. С таким настроем ты можешь очень скоро присоединиться к тем, кого уже с нами нет. Елена прислушалась к его словам и лишь слегка повернула к нему голову. Он, между тем, продолжал: - Однажды Ларри сказал мне: «Если мы здесь, значит, мы хорошо выполняем нашу работу. Война – наша работа. И как любая ответственная работа, она не терпит эмоций». Так он говорил. Елена выслушала его. Девушка была рада, что Джим пришел к ней. Она тайно надеялась, что именно он придет ей на выручку, когда ей будет плохо. И это случилась. - Придет время, и ты поймешь это. Девушка стала к нему лицом к лицу. - Спасибо, Джим. Я поняла. МакГрегор улыбнулся: «Наконец, все хорошо!» - А теперь, - бодро сказал он, - тебе нужно умыться! А то вообще расклеилась. Он открыл дверь и преступил порог. Неожиданно Елена схватила его за руку. - Никому не слова! – прошипела она. Её все ещё опухшие глаза светились злобным огоньком. - Я нем, как рыба, - он хотел сказать «как труп», но догадался использовать более приемлемую форму. Злой огонек в её глазах погас. - Господи, какой кайф! – время от времени восклицал Джеймс, подставляя тело горячим водным струям. Вода смывала весь негатив, очищала дух и сознание. После тяжелого задания такой простой ритуал помогал человеку переродиться. В некотором смысле. - Не могу не согласиться! – прозвучал голос Елены из комнаты с умывальниками. - Хочешь, присоединяйся! – в шутку крикнул Джим, выглядывая из-за перегородки душевой кабинки. - Пошел в задницу, извращенец! – деловитым тоном ответила Елена, даже не удосужившись бросить в его сторону какой-то ехидный взгляд. Джеймс заулыбался. - Да шучу я! Я что, похож на смертника? Ответа не последовало, лишь всплески воды в умывальнике. - Эй, - снова выглянул Джим, - ты там в умывальнике не утонула? Вода перестала течь из крана. - Нет, - сказала Елена, отходя от умывальника и ставая на пороге душевой. Выглядела она теперь намного лучше, чем когда Джим нашел её рыдающей в её комнате. - Джим, ты ведь шотландец? - Да! – отплевываясь от воды, ответил он. - И у тебя есть килт? - Да, есть, - он опять высунул голову из-за перегородки, - А что? Глаза у Елены загорелись прям таки детским восторгом. - Класс! – воскликнула она, похлопывая в ладоши, - А ты его часто одеваешь? Джеймс намылил голову шампунем и ответил: - Только когда играю на волынке. Он хотел увидеть реакцию Елены, но сейчас его глаза были все в пене. Если бы он в такой же ситуации говорил бы с другой девушкой, поглупее, то у него бы был групповой душ. Но вероятность того, что Елена стремглав выскочит из одежды и присоединиться к нему, была равна нулю. - Ты играешь на волынке?! – её голос был более чем удивленным. - Я ж сказал, - в душе у него все ликовало – он вызывает у нее восторг, - мой дед настоял на том, чтобы меня учили играть, мол, в семье обязательно должен быть свой волынщик. - И? – нетерпеливо спросила она. - Теперь по любому поводу в деревне меня звали играть. Вроде получалось. - А мне сыграешь? – её голос звучал теперь с детским любопытством. - Без проблем – найди мне в Афганистане волынку и килт! – смеясь, ответил Джим, смывая пену с волос. - Зараза! – тихонько посмеиваясь, ругалась Елена. – Последний вопрос, Джим: что ты одеваешь под килт? Вопрос с подвохом. Всё, как она любит. Смыв с головы остаток шампуня, он вновь выглянул из-за перегородки: - Сказать честно? Ничего. На этот раз ему удалось увидеть её реакцию. Она слегка покраснела, а глазки загорелись таким же огоньком, как тогда, когда он переоделся при ней. Джеймс усмехнулся и выключил подачу воды. Тут он сообразил, что полотенца рядом нет. - Эй, Елена! Будь так любезна, принеси, пожалуйста, полотенце. Он посмотрел на нее щенячьими глазами. Девушка ухмыльнулась и подобрала с полки белое полотенце, принесенное Джеймсом. - Только не подглядывай! – то ли в шутку, то ли в серьез воскликнул Джим. - Я не смотрю! К сожалению! Джим поверил ей на слово и вышел из кабинки. Девушка шагала, закрыв глаза и вытянув на одной руке полотенце. Джеймс взял его из её руки и быстро повязал вокруг своих бедер. Неожиданно для себя он залюбовался её лицом. Приятные черты лица, тонкие брови, уголки её губ были приподняты в легкой улыбке. Эти черты лица, и обычно странно-желанные, непривычно влекли его к себе сейчас с удивительной силой, и МакГрегор не знал, хватит ли ему сил на то, чтобы остановиться. Не осознавая, что он делает, Джим подался к ней и коснулся губами её губ, накрывая их своими, увлекая в жадный, чуть нетерпеливый поцелуй. Руку он запустил в её темные волосы, на пробу перебирая неожиданно мягкие пряди. Он ожидал чего угодно, но... Девушка сама стала углублять поцелуй. Едва не задохнувшись от накативших ощущений, Джеймс ощутил, как девушка разомкнула губы, и скользнул своим языком в ее рот, осторожно изучая нёбо, ряд ровных зубов. Джим подтянул её к себе за талию свободной рукой, и как бы невзначай скользнул чуть ниже. Возможно, от этого девушка и пришла в себя: сперва дрогнули длинные ресницы, а потом распахнулись глаза. Елена отступила назад. В её глазах горела обида, смешанная с удовольствием. Прикусив губу, девушка круто развернулась и выбежала из душевой. Джеймс так и остался стоять в одном полотенце посреди душевой. Парень чувствовал себя виноватым. Он припал головой к стене. «Дурак, дурак! Зачем ты это сделал?! Теперь она даже со мной говорить не захочет!» упрекал он себя. «А могла зарядить с колена по голым яйцам!» утешал его внутренний голос. - Да, могла… - тихо сказал он сам себе, стучась лбом о фанерную перегородку.