Запердон

Беларусь преподавала физкультуру. И очень жестоко. Если ученики ныли и не хотели мотать круги, Наталья брала нож и...гналась за ними все двадцать кругов, пока студенты просто не падали. В нож превращалась ее напарница – негритянка Нага. С Нагой Арловская познакомилась в медпункте, куда приходила к Ване. Сперва относились недоверчиво, но потом сдружились, так как Наге очень нравилась Беларусь, напоминающая ее прежнего напарника – Сида. Китай хорошо понял свою работу – мочить нелюдей и собирать выпадывающие из них красные шарики. Но он не понял – зачем? Шинигами – это странное существо похожее на черную елку с черепом обосновал ему лишь основную задачу – убийство и сбор, а о странном мире, куда попали страны, почти ничего не сказал. Ван Яо принялся копать сам и накопал немало: в этом мире все люди делились на просто-людей (мясо, жертвы и вообще козлы отпевания), повелителей (типичные маньяки с добрыми намереньями...и не добрыми тоже), оружие (трансформеры, ага), ведьмы и колдуны (сдвинутые на магии), и нечисть (мирные людоеды). Побочными были еще оборотни, вампиры, роботы и прочая фигня, не поддающаяся описанию. Китай всё исследовал и исследовал, пока в конец не зарылся. Плюнул на всё и дальше мочил монстров по приказу Бога Смерти. А ведь ему оставалось буквально две странички прочитать, чтобы дойти до описания главного ужаса этого мира, но Ван не успел. Китай работал не один – в помощники и проводники Шинигами дал ему человека по имени Тезка Тлипока. То есть не совсем человека – оружие, да еще и Коса Смерти. Тезка являлся магическим зеркалом. Иногда на тренировках или в рукопашном бою он становился копией Яо. Но в обычном виде это был высокий мужчина в строгом костюме и с большой медвежьей головой – маской. Тлипока объяснял ее необходимостью маскироваться. В общем, прошло уже три недели с того момента, как в Город Смерти ввалились страны (все, кроме России и Англии – те попали сюда намного раньше). И вот в одно прекрасное утро, когда половина жителей лаборатории Брагинского уже расползлась по своим делам, Ваня резко остановился на пороге, открыв дверь но так и не шагнув в нее. — Эй, профес...Тьфу, въелось! Русский, ты чего? – поинтересовался Гилберт, не отрываясь от книги, которую читал за завтраком. Брагинский медленно развернулся и...хлопнул себя по лбу. — Ну я дурак! — Это само собой. – намечалось интересное, прусс даже книжку оставил. Россия не заметил сарказма: — На работу и с работы всё пешком, да мешком! Надоело!! – громко возмущаясь, Иван прошагал к своей комнате и скрылся внутри. А так как дверь осталась приоткрытой, то в щель тут же просунулся прусский любопытный нос. Входя в помещение вслед за русским, Бальшмидт поинтересовался: — А ты что, успел машину куп...? – договорить он не смог, так как особняк задрожал словно от хорошего землетрясения. Послышались испуганные вопли стран, всё еще находившихся в доме. Но Пруссия не кричал. Он молча наблюдал как вываливается наружу стена под напором...огромной «русской» печи. Когда и зачем Ваня ее тут собрал, оставалось неизвестным, но было ясно как дважды два – при прежнем хозяине ее не было. Стена развалилась, грохот закончился, печка выехала во двор. Ошалелый альбинос по руинам из кирпичей выбрался следом. В окнах торчали рожи ничего не понимающих, перепуганных стран. Россия выглянул из-за печной трубы: — О, Гилберт! Садись, давай, поехали! Кому там еще по пути? – крикнул он в сторону дома. Немного погодя выбежал Китай, а откуда-то с крыши спрыгнул Япония (и что он там делал?!). – Залазьте все на печь, время поджимает! – тут взгляд русского упал на остатки стены и глаза немного потускнели. «А, потом починю!» — махнул он рукой и дал по газам, благо страны уже уселись. Когда печь уже вырулила со двора на улицу, на крыльце показалась синяя Наталья. — Ваня!!! А как же я?! – и кинулась в догонку.