Запердон

Для жителей Города Смерти то утро, когда по улице с треском, мало не сшибив прохожих, пронеслась допотопная кирпичная печка с четырьмя пассажирами на борту, а по пятам за ней пронеслась синяя девушка, стало больше чем просто незабываемым. Брагинский сидел, свесив ноги с переднего края, и с улыбкой управлял своим транспортом. Рулил он с помощью клавиатуры (а точнее с помощью четырех кнопочек-стрелочек на ней), один Бог знает, каким образом подключенной к печи. Надо сказать, что прирожденным геймером Ваня не был, поэтому печку часто заносило, из-за чего прусс верещал от восторга и ужаса, вцепившись в халат России. Ван Яо стоял на заднем краю и песнями подбадривал неотстающую Беларусь. Кику с счастливой улыбкой и мыслью (одной на всю голову) «Боги точно удивятся!» гордо торчал на верхушке трубы. От дыма, идущего из нее, белые брюки японца закоптились и выглядели слегка неприлично, но Хонду это не волновало ни капельки. В магазине «Всё для домашних питомцев или тысяча ингридиентов для зелья» Франциск и Артур перебирали товар. Англия придирчиво рассматривал лягушку на фоне окна, а Бонфуа постукивал по баночке с тараканами. — Ох, Арти, и когда ты забросишь все свои колдовские штучки-дрючки? — Я еще только начал. И лягушек я не для колдовства покупаю. — А зачем?.. — Есть... — ?! – прекрасные французские глаза размером с блюдце каждый. Откуда-то с улицы слышен рокот. — ? – удивились мужчины. А когда донеслись вопли прохожих, Англия и Франция вообще не потрудились выскочить наружу, где их обдало пылью, треском и мелкими камушками. — Извините!! – прокричал Китай с удалявшейся печки. И снова страны были осыпаны придорожным мусором – это вихрем пронеслась Арловская. — Черт! Мне ведь тоже на работу надо! – вспомнил англичанин и бросился в Академию по колее на дороге, оставленной печью. Француз, недолго думая, поспешил следом. — Эй! А платить кто будет?! – запоздало возмутился продавец. Еще более незабываемым утро стало для студентов Шибусена, когда они наблюдали кряхтящую, взъезжающую по лестнице печь, с учителями и одноклассниками на борту. Брагинский не стал долго думать, парковать или не парковать свою «машину», и въехал в Академию прямо на ней. Зазевавшийся Япония не успел слезть с трубы, а поскольку она была выше, чем дверной проем, то вмазавшийся в стену Хонда остался висеть над воротами. Он висел бы там долго, если бы не одна незначительная фигня – сила тяжести. Повинуясь этой фигне, японец отклеился от стенки и упал. Не доставайте платки, чтобы вытереть слезы жалости: в тот момент внизу как раз пробегала Беларусь. Автоматически подхватив на руки что-то прилетевшее сверху, она, не сбавляя скорости припустила дальше, даже не посмотрев на улов. Завершали марафон подпирающие друг друга Артур и Франциск – им тяжело далась лестница. Оба взопрели, и вся пыль, что была на них, потекла жидкой грязью, превратив двух, некогда красивых мужчин в чёрти-чо. Грохот прервал гудение аудитории – никто же не виноват, что печь не пролезла в дверь! — Как эта хреновина останавливается?! – послышался голос профессора Брагинского, после чего печка, перепахав полкомнаты, остановилась. — Фух! Спасибо, что нажал «еск», Бальшмидт. – успокоенно вздохнул Россия. — «Эскейт», придурок! Чтоб я еще хоть раз с тобой поехал!!... – взорвался переполненный адреналином Пруссия и соскочил с печи. Китай тоже поспешил слезть: — Спасибо, что подвез, ару! – и убежал по своим делам. В проломе двери он чуть не столкнулся с Натальей. Арловская поставила на пол взлохмаченного прокопченного японца, и ретировалась. На лице Кику господствовала такая широкая и блаженная улыбка, что можно было подумать, что Япония вновь побывал в Италии... — Идиоты! – взорвался нервно сидевший на своем месте Германия: — Как вам не стыдно было опоздать на 13 минут! Совсем совесть потеряли! Это же несимметричное число!! Две сестры, сидящие по бокам от него переглянулись. — Спокойно, качёк. Твои часы забегают, прошло всего восемь минут. – похлопала немца по локтю старшая. Людвиг мгновенно остыл: — Восемь?.. – переспросил он. – Какое прекрасное число... – словно про себя восхищенно пробормотал и жутко смутился, — Извините... В это время Япония: — Слушайте, Цубаки-тян, вы не поверите: я стоял на самом верху, я держался там, выше всех! – восхищенно рассказывал он соседке по парте, которая, улыбаясь и кивая, пыталась привести в порядок его вздыбленную шевелюру. Брагинский, сидя на печке, начал лекцию. — Мда... – протянул с галерки Соул. – А я думал, что Штейн на стуле, со своими закидонами – это предел сумасшествия... Ан нет: новый учитель еще «круче»... – он бы и дальше «тянул жвачку», но получил книгой от прусса, которому мешал записывать урок.