Запердон

Америка стоял и хлопал губами. Он ну ни как не ожидал, что в этом странном, несомненно только что первооткрытом им, Альфредом, месте, может оказаться Англия, да еще со своей издевательской улыбочкой, да еще и с Францией и Канадой. — Здравствуй, Альфред. Устал? Проходи, садись. Будь как дома. – ядовитый мёд английского голоса в кашу размазал американское самолюбие по занозистой стенке. От коктейля нахлынувших эмоций Джонс выронил пилу. Хорошо, что не на ноги. — Полегче! – матюкнулась бензопила и превратилась в человека. – Это че за хрен бровастый?! – спросил Гирико у американца, потирая давний перелом носа. – Твой корешь, чтоль? — Не, эт папаня мой… — Альфред всё еще пребывал в прострации, поэтому не отдавал отчета своим словам. — Да, я папаня (сразу «Пипец» вспоминается х)). А кто тут хрен, это еще вопрос… — Артур Керкленд не лыком шит и умеет постоять за себя. — Наверно…он! – палец бензопилы резко ткнулся в сторону француза, который копошился в углу зала. От неожиданности все подпрыгнули. – Ты чего там творишь? – вопрос был задан властным тоном, хорошо говорящим, кто в доме хозяин. — Ah, monsieur! Тут пауки… — Франциск повернулся, держа вышеназванных животных на ладонях. — Эй, не тронь! Это пауки Арахны! – вспылил Гирико. — Так ее же нет, mon ami… — А где она? — … — Где Арахна?! — Я за нее… — больше Бонфуа ничего не сказал, чувствуя, как Англия проплавливает взглядом в его спине дыру. — То-то мне твои глаза не понравились… — внезапно успокоившись, пробормотал бензопила. Потом ощерился. Зубки у него были… — Не шали мне только тут… — Не буду, mon cher! – заверил его Франция. Гирико бросил на него странный взгляд и двинулся вглубь замка. Остальные поспешили следом. — А со мной этот человек даже не поздоровался… — Мэттью виновато улыбался никому. – Даже не знаю, что мне делать со своей невидимостью… — Кто ты? — Отстань, задолбал… Англия заперся в маленькой темной комнатке, предварительно выгнав всех оттуда. — Чё он там делает? – спросил Гирико у француза. — У него там маскарад! – гордо, со знанием дела ответил за Францию Альфред (вспоминаем серию 13). Артур вычертил пентаграмму, зажег свечи. Сосредоточился и произнес заклинание. Руны на полу засветились. Керкленд повторил нужные слова. Но вместо Брагинского над рисунком вдруг высветился большой прозрачный зеленый кукиш, и раздался милый голос девушки-оператора: — Вы находитесь вне зоны действия сети. Пожалуйста,… — дальше слушать англичанин не стал, оборвав вызов. — Вот ведь б…борода Мерлина… А если так? – рисунок пополнился парой новых линий и еще одним значком. Англия вновь прочел заклинание и… Вместо физиономии Ивана появилась женская морда лица, жутко искаженная, словно Артур смотрел на нее сквозь выпуклую хрустальную призму. Глаза как Арти, так и собеседницы полезли на лоб. — Медуза?! – ошарашился Керкленд, посмотрев в вертикальные зрачки змеиных глаз женщины. В принципе, его глаза сейчас были такие же, отличие было лишь в цвете (не желтый, а зеленый). Ведьма в свою очередь взглядом изучала густые брови мужчины. — Англия?! Англичанин, наконец, осознал произошедшее, но не стал засыпать собеседницу вопросами, задав лишь один: — Как вы там? — Война. – короткий и ясный был ответ. Вспышка молнии и раскат грома поразили Артура. Ах, нет, это всего лишь началась гроза. Россия проснулся от того, что грохнуло особенно сильно. Как говорится: «гром не грянет – мужик не перекрестится», а Ваня был мужиком до кончиков ресниц. — Что, проснулся, Русь-Матушка? – раздался ехидный голос где-то в ногах. – Ксе-се-се-се! Не открывая глаз, Брагинский двинул ножкой в сторону звука, и что-то загремело об пол. — Иди, учи уроки, Калининград. Не мешай мне спать. – Иван перевернулся на спину. — Здесь я тебе не Калининград! – зашипели на полу. – И я уже всё выучил! – скрип кровати возвестил о том, что прусс залез обратно. Вспышка молнии высветила силуэты двух мужчин, сидящих напротив друг друга. Раскат грома похоронил сказанное тем, кто больше. — Чего?.. – красные светящиеся кружки мигнули. — Топай спать, говорю. Завтра на демонов пойдем. – Россия лег и закутался в одеяло, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.