Little Pieces

Она была одержима его ногами. Хоук во все стороны наклоняла и вертела его конечность, пока Фенрис наблюдал за ней из своего угла купального бассейна. Она нахмурилась при виде потемневших подошв, а потом ткнула в твердую поверхность кончиком пальца. Фенрис подавил усмешку нетерпеливым вздохом. - Ты правда не чувствуешь? – любопытствующий взгляд Хоук встретился с его, и она еще несколько раз потыкала его ногу пальцем. – Даже чуть-чуть? - Я чувствую давление от твоего прикосновения, - пояснил он, откидывая голову на нагретый водой камень, - но это не… ощущение. Ты не думаешь, что я вряд ли оказался бы тебе полезен, если бы был неженкой? Женщина усмехнулась. – Мог хотя бы носить обувь. Она пробралась двумя пальцами между его пальцами ног, где – знала – кожа была нежной. Фенрис хмыкнул и дернулся от прикосновения. – Ха-ха, - поддразнила Хоук, – не такой уж ты стойкий? Эльф нахмурился, но игривый плеск водой в лицо заставил ее рассмеяться и стиснуть его ногу. Фенрис с теплотой вспоминал их первый разговор на эту – или очень похожую – тему, когда она впервые «открыла» для себя его ноги. Ее потряс их отвратительный вид, и Хоук отказывалась верить заявлениям Фенриса, что они не столько грязные, сколько темный цвет в них просто въелся. Хоук истратила целый кусок мыла и истерла до дыр две тряпки в тщетной попытке вычистить черноту с его подошв. Фенрис не сказал ей, но это было изумительно. Он даже задремал в процессе и проснулся, только когда Хоук, расстроившись, разразилась чередой очаровательных ферелденских проклятий. Эльф усмехнулся, прижал ее к каменному бортику резервуара и показал, что существуют другие, более приятные способы развлечься в мыльно-скользкой воде. Позабавленный воспоминанием, Фенрис пробормотал: – Я начинаю подозревать в тебе нездоровую привязанность к моим ногам, Хоук. Хочешь остаться с ними наедине? Хоук задумчиво наклонила голову и медленно, методично провела пальцем по кончикам его пальцев ног. – Нет, незачем, – ответила она с застенчивой полуулыбкой. – Знаешь почему? – Почему ты влюбилась в мои ноги? – из груди Фенриса вырвался смешок, а Хоук скользнула к нему между колен, образовав небольшие волны, выплеснувшиеся за бортик на пол. Его руки сами собой заняли любимое место на ее талии. – Представить не могу. Лицо женщины приобрело мягкое выражение, которое она редко являла ему и никогда – другим. Это нечто между ними по-прежнему заставляло его нервничать, но Фенрис ценил ее доверие. Было довольно странно, но Хоук призналась ему в тех же ощущениях, и так или иначе их неловкие хрупкие отношения выживали. Фенрису пришло в голову, что Себастьян, возможно, не так далек в своей оценке чудес Создателя. Мокрые пальцы Хоук покинули воду и медленно погрузились во влажную массу его волос, а короткие ногти мягко помассировали кожу головы. Глаза Фенриса закрылись, и он позволил удовольствию проявиться тихим рыком. Ладони на ее спине напряглись, как только он ощутил на щеке дыхание. – Мне нравятся твои волосы, – прошептала она. Ее ищущие пальцы двинулись от белой копны к заостренным кончикам ушей. Тело Фенриса напряглось, когда она, поддразнивая, осторожно исследовала ухо сверху до низа, перейдя к челюсти. Встав на колени, Хоук прижалась губами к его уху: – Мне нравятся твои уши. Фенрис открыл глаза, восхитившись прекрасным видом ее груди, оказавшейся у него перед носом. Ладони эльфа скользнули со спины, лаская ягодицы, пальцы сильнее впивались в плоть в ответ на возраставшую волну желания. Для них нова была эта медленно пробуждающаяся страсть, и он не знал, как ответить, чтобы не показаться грубым, жестким или громким. Не шевелиться казалось лучшим ответом на ее игру, хотя Фенрис с трудом находил в себе силы сдерживаться. Губы Хоук покинули ухо и прошлись по щеке, оставляя мягкие, едва заметные поцелуи. Большими пальцами она осторожно прикрыла ему неподдающиеся веки, хмыкнула, затаив дыхание от его взгляда на грудь, и поцеловала каждое. Обхватила ладонями его лицо и наклонила голову назад, поощряя взглянуть в свое нежно улыбающееся лицо. – Мне нравятся твои глаза. Ее взгляд и пальцы переместились на его губы, и Фенрис понял, что очарован внимательным, сосредоточенным выражением ее лица, появившимся при продолжительном прикосновении к его нижней губе. Рот с готовностью приоткрылся, и эльф, не в силах устоять, прикусил зубами ее палец, дразня подушечку кончиком языка и нежным посасыванием. Дыхание Хоук замерло в горле, а бедра сильнее обхватили его. – Я, ох… я люблю твой рот. В следующую секунду ее губы оказались на его, пальцы с неохотой уступили дорогу зубам и языкам. Хоук застонала и выдохнула, когда он прикусил ее губу, а напряженные соски дразняще коснулись его груди у кромки воды. Руки Фенриса обхватили ее под бедрами, пальцы очутились мучительно близко к месту, куда он желал погрузиться, но как-то смог сдержаться. Это была ее игра, и ему хотелось узнать, куда она ее доведет. Хоук оттолкнула его, резко оборвав поцелуй и оставив их обоих задыхающимися и неудовлетворенными. Она глубоко втянула воздух, успокаиваясь, руки мягко поглаживали его плечи, проводя по выжженным лириумом на коже завиткам. Хоук согнула пальцы, тупыми ногтями впиваясь в плоть, оставляя после себя красноватые следы, и Фенрис со стоном выгнулся ей навстречу. Она прерывисто вздохнула, потеревшись об него, и ее собственная спина выгнулась от удовольствия. – Мне нравится, что ты сильный. Она наклонилась к нему, крепко обхватила руками, прижалась к груди. Ногами обвила его за талию, удерживая в плену объятий. Фенрис ощущал жар ее естества, намного горячее остывающей воды, слегка касавшийся и дразнящий ноющую эрекцию. Одна рука оказалась у нее на заднице, другой он погрузился в ее волосы, зажав те в кулаке, потянув, когда она губами коснулась его горла. Хоук язычком прошлась по лириумной линии, ведущей до подбородка, и сорвала дыхание, встретившись с ним лихорадочным взглядом. – Мне нравится лириум в твоей коже. Потому что он привел тебя ко мне. Голос Хоук дрожал, не только от страсти и желания, но от волнения и незащищенного чувства, и Фенрис изо всех сил пытался вдохнуть из-за напряженности момента. Он понятия не имел, чем заслужил это удивительное, неистовое, непостижимое существо, неотделимое от его жизни, но, видит Создатель, он отдал бы все, что угодно, ради нее, ради еще одного момента с ней. Хоук приняла его таким, каким он был. Всегда принимала. Она стала его миром, жизнью, домом, но у него не находилось слов, чтобы сообщить ей об этом. Игра была забыта, любое подобие контроля разбилось вдребезги. Фенрис схватил Хоук за бедра и ворвался в нее, грубо, до боли заявляя свои права. Она вцепилась в него и вскрикнула, но не в знак протеста, и откинула голову, ощущая наполненность. Он укусил ее за плечо, украшая отметиной, а Хоук оставляла собственные жгучие укусы на его шее. Вода волновалась и выплескивалась, Хоук вздрогнула и задрожала, и Фенрис даже не успел пожалеть, как быстро все кончилось, как она выкрикнула его имя и сжалась вокруг него. Хоук обхватила его лицо ладонями, прижалась лбом к его лбу, впиваясь в него горящим взглядом, и прошептала в губы: – Я люблю тебя, Фенрис. И это дрожащее признание его погубило. Фенрис простонал ее имя, яростно достигая пика. Отчаянно завладел ее ртом, прижал к себе, покачиваясь на волнах удовольствия, желая, чтобы она была как можно ближе. На губах остался соленый привкус смешанного с водой пота, на языке - отзвуки стонов. Непослушное тело совершило последние медленные толчки, прежде чем силы покинули его. Фенрис не представлял, сколько времени они, переплетенные, пролежали в остывающей воде, стараясь отдышаться и успокоить биение сердец. Слишком мало, как ему показалось. Когда Хоук наконец пошевелилась, обняв его за шею, и увлекла в медленный нежный поцелуй, Фенрис понял, что шепчет ей в губы обещания на ломаном языке Тевинтера. Слова, что он никогда не мог высказать напрямую. Улыбка Хоук показала, что она верно уловила интонацию, пусть и не понимая произнесенного. Этого было достаточно. На данный момент достаточно. – Я слегка разочарована, – призналась она, когда они помогли друг другу выбраться из бассейна. Озорные искры в глазах компенсировали печальный тон. – Я даже не дошла до плеч. А какие планы у меня были на пупок… Эльф коснулся грубой ладонью ее щеки, отводя волосы с глаз, с жадностью рассматривая появившийся румянец и самодовольно радуясь, что послужил тому причиной. – В следующий раз постараюсь себя контролировать, – пробормотал он. Хоук усмехнулась и поцеловала его в ладонь. – В следующий раз? – Только… забудь о моих ногах, – добавил Фенрис, вытирая полотенцем ей волосы. Удивленный смех женщины разнесся по маленькой комнате, и Фенрис прикусил щеку, скрывая улыбку. – Боюсь, меня удовлетворишь только ты весь, – заявила она. – Каждый кусочек. Даже пальцы на ногах. Ее слова теплотой растеклись по телу, согревая даже сильнее ее признания в любви. – Хорошо, – смягчился он, здраво сомневаясь, что Хоук правда поверила его сомнительному согласию, – но только если позволишь отблагодарить тебя тем же. Хоук приподняла брови, растерянно моргнула, оценивая его искренность. – Я… думаю, меня удастся убедить, – созналась она с выражением растущего нетерпения. – Жду не дождусь, Фенрис. Фенрис сверкнул хищной улыбкой, обещая разом опасность и удовольствие. – Как и я, Хоук.