The Devil's Walk

Он был высок, худощав и окутан какой-то особенной тайной. Его волосы цвета полуночи зловеще струились вниз, к шее, словно мутная, грязная река. Он был смертельно бледен, и его идеальная улыбка, с которой он обращался к женщине, сидящей за стойкой мотеля, была совершенно очаровательна. Червяк на крючке. Женщина ответила ему такой же улыбкой, застенчивой и смущенной. Так бы могла начаться пьеса о нём, но Освальд описывал не себя. Реальность была жестока: в этой пьесе, разворачивающейся прямо сейчас, он был молчаливым зрителем, сидящим за стойкой мотеля, в элегантном, как ему самому казалось, тёмном костюме. Незнакомец старался разговаривать приглушенно, чтобы кто-либо не смог их подслушать. Шелестел, как легкий ветерок, внезапно превращающийся в настоящий шторм, но сигналы заговорщиков были слишком очевидны. На самом деле Освальд гордился своей способностью читать по людским лицам и просчитывать неудобные ситуации, и именно это позволяло ему прекрасно работать у одного из лучших криминальных боссов. С другой стороны, это тяготило его, ибо каждый норовил воспользоваться его столь полезными качествами, оставляя в дураках после всего. Он всё ещё был любимым мальчиком для битья у Фиш Муни. Что-то ведь должно оставаться неизменным?..       Сейчас он топтался на месте, и всё это из-за той работенки, что подкинула ему Муни. Он старался изо всех сил услужить ей и показать свою добрую волю, но как же это его временами бесило. Единственное, ради чего он влачил существование, была месть, и мисс Муни даже не потрудилась поинтересоваться, чего этого ради он так радостно согласился на эту работку,— только потому, что ситуация в сей момент играла ему на руку. Поэтому он оказался в захудалом мотеле на 52-ой улице, вроде как по поручению, хотя на самом деле Кобблпот выжидал удобного момента, чтобы разрешить своё маленькое дельце.       Он вздрогнул, когда по позвоночнику потекла вода, — он ненавидел это проклятое ощущение после проливного дождя. Его узловатые коленки подпрыгнули вверх, сжимая зонтик между ними, когда он подался вперёд в своем кресле. Он не предвкушал и не боялся, скорее, это была просто непроизвольная работа мышц. Кобблпот немного спешил, учитывая, что он делал работу для Муни в своё свободное время.       Донжуан за стойкой наконец-то получил свой ключ от комнаты, и Освальд проводил его взглядом. Тот исчез в коротком отрезке коридора, больше похожем на кишку. Никто не останавливается здесь из другого города, он прекрасно это знал, к тому, учитывая свои собственные намерения. Это был Готэм, и практически все здесь или уже увязли с головой в криминале, или имели свои темные дела, о которых не хотелось бы, чтобы узнала их матушка. Со своей матерью Освальд уже давно не виделся: возможно, он бы заскочил бы к ней, как только закончил своё дело.       Пахло сыростью и пылью, и усталость одолела над ним верх. Ледяные глаза Освальда Кобблпота сузились, нервная дрожь исказила его тонкие черты. Он провел языком над зубами, смакуя вкус мяты, который остался после любимой его жидкости для полоскания рта. Он был тогда так возбужден, что проглотил чуть ли не половину бутылки, обжигая дёсны до язв. Это не доставляло особых проблем, но ему хотелось выглядеть столь же элегантно, как и остальные мужчины, пришедшие сюда. Дождь за окном заканчивался, так же, как и его уверенность в себе, полностью поглощенная высоким, тёмным и более привлекательным мужчиной, который скрылся в своём номере. -- Честер? – Кобблпот кивнул головой. Разумеется, он взял псевдоним. Возможно, имя Освальда Кобблпота не столь известно в Готэме, но он не собирался запятнать его этим местом.       Он поднялся со своего места, стараясь излучать благодарность, мол, спасибо--мэм--я-так- устал-от-этого-жесткого-кресла. Кресла и правда были дерьмовыми, вся обивка и пух давным-давно исчезли, делая сей предмет мебели прекрасным образцом, больше годившимся стоять в музее, чем служить реальной мебелью. Глаза Кобблпота следили за незнакомкой, что окликнула его. Женщина-за-стойкой широко распахнула свои голубые глаза, фальшиво улыбнулась и взяла его под руку. Он должен не забывать: это просто бизнес, пришёл-вышел, быстрее, ещё быстрее. Женщина подарила ему кокетливую улыбку, и Освальд ответил ей одной из своих нервозных усмешек. — Ну, дорогуша, где тебе больше нравится? — спросила женщина, что окликнула его, накручивая на палец фальшивый рыжий локон. Кобблпот огляделся, но ничего привлекательного ни в ярко-красных, вызывающе пошлых стенах, ни в заляпанном ковре найти не сумел. Женщина, казалось, оскорбилась его молчанием и обхватила руками плечи, покачиваясь с ноги на ногу. — Выглядишь, как будто в первый раз приехал. Думаю, кровать подойдет. Да, для первого раза это будет лучше всего.       Он кивнул, ожидая, что она возьмёт на себя инициативу. В ней было мужество — то качество, которого так ему не хватало. Женщина освободила себя от халата (который принадлежал мотелю), оставаясь в тонкой хлопковой комбинации. Одежда выглядела слишком изношенной. Взгляду Освальда открылось её декольте – сколько тысяч раз она демонстрировала своё тело? Сколько тысяч раз чужие пальцы мяли и щипали податливую плоть? Она шагнула к кровати, стараясь выглядеть изящно и соблазнительно, откинулась назад. Слишком… фальшиво. Женщина поманила его пальцем, и он слепо последовал за ней, неловко избавляясь от своей одежды, оставаясь лишь в тонкой белой футболке и трусах. Он присел рядом с ней: ноги неестественно прямые, ладони на коленях. — Итак, Честер? — произнесла она и ухмыльнулась, будто точно знала, что это не его настоящее имя. Он задался вопросом, сколько «Честеров» видела она за сегодняшний день, но потом решил, что лучше не думать об этом. – Как ты хочешь сделать это? — Быстро, — его голос звучал слишком пронзительно и трескуче. – Просто быстро, мэм. — Быстрый перепих для первого раза, да? — передразнила женщина и взяла его за руку. По коже Освальда непроизвольно прокатился разряд, и он вздрогнул. — Слушай, раз уж мы собираемся этим заняться, то называй меня как-нибудь по-другому. С этим «мэм» я чувствую себя твоей бабкой. — К-к-а-к я должен тебя называть? – спросил он, проклиная своё дурацкое заикание.       Она прижалась к нему, и Кобблпот почувствовал запах мыла. Вероятно, совсем недавно она приняла душ: её короткие кончики волос были ещё мокрыми. Она не привлекла его сначала, но теперь он понял, что это был его лучший выбор, чтобы покончить с его дельцем. Бесстрастность и неуместная скромность отдаляла его от предстоящего действа. — Кем ты хочешь, чтобы я была? — хрипло прошептала шлюха, и её голос больше был похож на хрип курильщика, страдающего от болезни легких, чем на голос роковой соблазнительницы.       Он дрожал, когда она двигалась на нём верхом, и глядя в её затуманенные глаза, он вдруг вспомнил о своём утреннем приключении. — Розали, — сбивчиво прошептал он. – Я хочу, чтобы ты была Розали. ________________________ Шестью часами ранее — Освальд, дорогуша, — позвала его Фиш Муни, только-только вошедшая в свой бар. В ослепительном фиолетовом платье с блестками, которое сверкало, как полночное небо, она выглядела по-змеиному привлекательно. — Подойди сюда на минутку.       Он поднялся со стула, оторвавшись от газет, которые читал. Заголовки «Готэма» не отличаются друг от друга; каждый день фактически одно и то же, особенно, если живешь здесь всю жизнь. Для Освальда это было рутиной, и этот факт успокаивал его. Готэм был его домом. — Да, мисс Муни? — в его голосе звучала покорность. Бутч стоял рядом с Муни, его толстая шея была прикрыта чёрной водолазкой, надетой под небесной-голубой смокинг. Он ухмыльнулся Освальду уголком рта. Кобблпот слишком привык к этой усмешке. Муни окинула его критическим взглядом, от которого у него, как и всегда, ёкнуло сердце. — У меня для тебя маленькое задание. Такое, что я могу его доверить только своему Пингвину.       Бутч фыркнул, как лошадь, и Освальд почувствовал, как клокочет внутри него гнев. Он глубоко вздохнул, чтобы сохранить спокойствие, но эти мерзкие звуки, похожие на хрюканье, заставляли его молча бурлить от ярости. Если Коббпот и был пингвином, то Бутч, без сомнения, был жирным боровом. — Всё, что вы попросите, мисс Муни, — ответил Освальд как можно более учтиво. — У нас гость, дорогой. Кое-кто, кого я должна была развлекать целую неделю, но… ты же знаешь, как я занята, не правда ли? Мне нужен кто-то на моё место, когда я…занята, — она растягивала слова, придавая словам драматичности и делая нелепые паузы. Это всегда срабатывало на её громилах. Освальд воображал себя на голову выше остальных. — Вы хотите, чтобы я..? — с удивлением в голосе переспросил Кобблпот. Она откинула голову, смеясь, смахнула розовую челку с глаз и смерила его взглядом — в нём читался какой-то пугающий, первобытный голод. — Здесь нет никого, кому бы я доверилась больше, чем тебе, — Муни смерила Бутча ледяным взглядом. Это успокоило Освальда: значит, ни Бутч, ни другие не слишком хороши, чтобы угодить боссу. — Я не разоч-чарую вас, напротив, для меня это будет настоящим удовольствием, сделать что-то полезное для вас, — сказал он, лавируя между откровенным подхалимством и сладкой ложью. — Когда мне начать? — Прямо сейчас, — ответила Муни. — Фрэнки, привези её сюда.       Освальд почувствовал, как его душа упала в пятки. Мысль о том, что ему придётся провести время в компании с кем-то противоположного пола, как-то не пришла ему в голову. Кроме Фиш Муни и его матери, он слишком боялся особей женского пола и поэтому вел с ними себя слишком напыщенно и высокопарно.       Толстяк Фрэнки появился в дверях, скрестив руки, пропуская вперёд себя незнакомку. Сырость Готэма никак не повлияла на её кожу: Освальд никогда прежде не видел столь красивый оливковый оттенок. Её волосы цвета густой карамели были изящно заколоты на затылке в гладкий узел, а её ореховые глаза смотрели с такой невероятной скромностью и смирением, коих этот клуб не видел со времен своего открытия. Её одежда была опрятна и чиста: кипенно-белые пиджак и юбка-карандаш. Даже её туфли были жемчужно-белыми, что отлично сочеталось с элегантной ниткой жемчуга, обвивающей шею. — Освальд, поздоровайся с Розали Скангарело, — произнесла Фиш Муни, легким кивком головы указывая на незнакомку, которая смотрела на них, хотя правильней было бы сказать, сквозь них. — Она — племянница господина Фальконе, и она будет нашим гостем в течение недели. Освальд попытался не пялиться на женщину ещё более пристально, чем он делал это сейчас. — П-п-приятно п-п-ознакомиться, мэм.       Его рука остановилась в воздухе, чтобы преодолеть между ними расстояние, и дернулась ещё раз, когда женщина не сразу ответила на жест. Когда её глаза скользнули по его лицу, Освальд покраснел до кончиков ушей. Какое счастье, что в этом проклятом клубе столь тусклое освещение! — Доброе утро. — Её голос был мягок и бесцветен, как будто она слишком устала, снедаемая тоской по чему-то неведомому.       Их руки встретились, коротко пожимая друг друга. Рукопожатие омрачилось неловким моментом, когда она собиралась отвести руку, но его пальцы держали её крепко, будто мозг забыл дать команду отпустить её. Он виновато улыбнулся, и женщина подмигнула в ответ на его взгляд. — Госпожа Скангарело, гарантирую вам, что с Освальдом вы будете в хороших руках, — проворковала Фиш Муни, однако Кобблпот засомневался в уверенности её голоса. — Может, есть места, где вы бы хотели поразвлечься?       Розали покачала головой, сжимая в руках крохотный клатч. — Думаю, сейчас я хотела бы выпить. — Прекрасно. — Фиш ухмыльнулась. — Фрэнки, принеси нам чего-нибудь, только не слишком убойного. Думаю, ваш дядя не одобрит ваше растление.       Фрэнки безмолвно кивнул головой, как китайский болванчик. Розали развернулась и направилась к одному из барных стульев. Освальд наблюдал за ней всю дорогу, пока не встретился взглядом с Муни, призывно смотрящей на него. — М-м-могу я что-нибудь сделать, мэм?       Полные губы Фиш расцвели в зловещей улыбке, и Освальд судорожно сглотнул от страха. — Теперь, мой Пингвин, я руковожу всеми твоими глупыми мыслями в твоей маленькой пустой голове. Признаюсь, я была бы беспомощна без твоей компании. — К-к-конечно, мэм, — согласился Копплбот. — Похоже, что я лишняя на этом празднике жизни, — заметила Муни, наклонив голову назад и разглядывая Розали, сидящую со скрещенными ногами и неспешно потягивающую янтарную жидкость. — Есть и другая проблема, дорогуша, которая нуждается в срочном решении. Ральфи проигнорировал мои предупреждения. Видимо, я была недостаточно красноречива ни в первый, ни в последующие разы. Будь так добр, прелесть моя, навестить его.       Освальду Копплботу ничего не оставалось, как внять её указаниям, согласившись на услугу. _________________ Настоящее время       Он не чувствовал себя как-то особенно после того, как дело было сделано. Шлюха уже собиралась уходить, суетясь, и то и дело глядя в покрытое трещинами зеркало, в то время как он одергивал жилет и галстук. Он ненавидел запах этой комнаты, и сейчас, после того, что в ней произошло, стало ещё хуже: в уже знакомую сырость и пыль примешался ещё один запах. Запах грязи. Похоти. Греха. Застегнув пуговицу на своём пиджаке, он встал с кровати, неуклюже держась на ногах, слишком длинных для этого тела. Он порылся в карманах в поисках денег, выуживая на свет божий мятые огрызки различных законопроектов, которые он стащил ещё до того, как выбрался в город. — Сколько? — его голос прозвучал очень тихо.       Шлюха посмотрела на Кобблпота сквозь зеркало, даже не утруждаясь повернуться к нему лицом. Она снова была одета в комбинацию и старый изношенный халат. — За первый раз я беру три сотни.       Три сотни за его девственность; звучит, как выгодное вложение. Оно того стоило, по крайней мере, он сумел избавиться от одной из тех нелепых вещей, что преследовали его всю жизнь. Кобблпот бросил купюры на стол, — ни цента больше, и направился к двери с зонтиком подмышкой. Он не особо заботился о шлюхе, которая споткнулась о зонт, когда шла в ванную, когда он в первый раз кончил, но ему было жаль верного друга, и он тут же осмотрел вещь: не поврежден ли? Не было никакой необходимости иметь что-то на память об этом чертовом месте. Освальд надеялся, что больше никогда не увидит лица этой шлюхи.       Он бесстрастно захлопнул дверь и очутился в тесной прихожей мотеля на 52-ой улице. Кобблпот не двигался с места, глядя в вестибюль. Женщина за стойкой вновь указала ему направление, где скрылся темноволосый незнакомец. Освальд признательно кивнул, вновь оставаясь один в коридоре. Сейчас или никогда. Он должен выполнить указание Муни. Подняв руку, он постучал в дверь, внимательно прислушиваясь к появлению шагов. Дверь отворилась, и в проеме появился красавчик из вестибюля. Милашка Ральфи; злостный неплательщик. — Чего надо? — грубо спросил он, смеривая Освальда уничижительным взглядом. — Здравствуй, Ральфи! – восторженно улыбаясь, ответил Кобблпот.       Глаза Ральфи расширились от осознания того, что его вычислили, и он попытался захлопнуть дверь, чтобы забаррикадироваться в номере, но зонтик Освальда помешал его планам, зацепившись в последнюю секунду. Кобблпот распахнул дверь и ударил Ральфи тростью зонта по хребтине. Молниеносно переместившись в номер, он наступил каблуками ботинок на руки Ральфи прежде, чем тот смог подняться. — Пожалуйста, что вам нужно? – плакал красавчик из вестибюля, корчась как раненное животное на грязном ковре, пытаясь освободиться из плена. — Слишком поздно для прощения, — ответил Освальд, и его голос помрачнел. Он поднял свой зонтик, целясь острым концом в левый глаз Ральфи. — Мисс Муни шлёт привет.       И он с силой опустил острие зонта, зарождая в жертве страшный, нечеловеческий крик. Тело Ральфи ещё долго дрожало и вздрагивало, пока он не замолчал навеки.       Освальд любил тишину.