The Devil's Walk

Прим. переводчика: Автор указывал прекрасную композицию для этой главы: Scarlett Johansson Before Time http://www.youtube.com/watch?v=7bJZDgWAOQU Однако, от себя осмелюсь добавить ещё одну песню, которая, как мне кажется, хорошо отображает отношения данной пары: Damien Rice 9 Crimes http://www.youtube.com/watch?v=VMGh3Ts5-WQ       У Освальда не заняло слишком много времени осознание того факта, что Розали Скангарело – одно из самых удивительных созданий в этом городе. Ему помогли те незначительные мелочи, на которые он впервые обратил внимание, осторожно наблюдая за гостьей. Постукивание о столешницу её маленьких ногтей, или же сложенные в безмолвии руки, скрещенные ноги, или переплетенные у лодыжек — всё это, несомненно, доставляло ему скрытое удовольствие. Конечно, Освальд должен был быть осторожен, ибо тигриный взгляд мисс Муни уже прожигал ему затылок. Наверное, это была единственная вещь, из-за которой Кобблпот держал себя в руках и осознавал, что то, чем он занимался, было не только совершенно недопустимо, но и попросту чревато последствиями.       Если быть откровенным, то это была какая-то извращенная форма тщеславия – так глядеть на неё, ибо глаза Розали безнадежно притягивали его, как насекомое к цветку. Если бы она сказала ровно на два слова больше, чем требовалось, магия момента была бы разрушена. Это было физическое влечение. И в этом не было (ну, наконец-то!) ни малейшей его вины. Неуловимая штука, которая в книгах зовётся «любовью с первого взгляда», хотя, конечно, и не совсем подходящее определение. Не то, чтобы Кобллпот влюбился, но эта новая девица определенно увлекла его. В конце концов, она была свежей мордашкой, красивой и загадочной, и уж точно была из тех лакомых кусочков, про которых Освальду всегда говорилось, что он их недостоин.       Сейчас они наконец-то остались наедине, и он не мог уже сдерживаться, не глазея на неё. Хорошо, что глаза Освальда были надежно защищены тёмными солнцезащитными очками, поэтому ни о каких таких взглядах племянница Фальконе даже не догадывалась. Да, очки были не самой уж неприметной маскировкой, если учесть, что за окном хлестал сильнейший ливень, но Розали Скангарело никак не отреагировала на столь странную деталь его одежды. В данный момент они колесили по Готэму, сидя на заднем сидении блестящего чёрного монстра, и Розали сидела напротив него. Белое пятно в кромешной тьме, не считая его бледной кожи. Это было невежливо – пялиться на даму, и его матушка с самого раннего возраста учила его изящным манерам, поэтому иногда Освальд приподнимал уголки губ в, как ему самому казалось, уважительной улыбке. В редких мгновениях, когда Розали отводила глаза, чтобы рассмотреть какую-нибудь заинтересовавшую её витрину, взгляд Кобблпота жадно выхватывал её руки, шею, лицо, а затем спускался вниз – к скрещенным ногам, но никогда не останавливался на коленях. Матушка учила, что это неприлично. Колени женщины выглядели мягкими и гладкими, даже под тонким слоем нейлона. Как бы хотел Освальд коснуться их своими паучьими пальцами, но это было бы возможно, только если бы на мгновение всем, включая Розали, на лица спустилась бы невесомая, обездвиживающая ткань. Шелк или шифон. Приятные прикосновения, нежные, почти убаюкивающие.       Короткий вздох сорвался с его губ прежде, чем Кобблпот осознал, что происходит, продолжая изучать мисс Скангарело. Щеки женщины слегка покраснели от выпивки, и в глазах появился игривый огонёк, который выкручивал внутренности Освальда наизнанку. Казалось, её губы задвигались прежде, чем он сумел придумать оправдание, попросить прощения за свою грубую оплошность. И Розали Скангарело заговорила с ним. — Вы очень скромный, господин Кобблпот. Это для моего же блага или это и есть те самые инструкции для вас от Фиш Муни?       Фиш ясно дала понять, что его задачей было составить компанию сиятельной особе, но никак уж не быть её доверенным телохранителем. Даже водитель Скангарело выглядел и то внушительней Кобблпота. — Н-н-не так официально. Вы можете звать меня Освальдом, мэм. — Хорошо, — её губ коснулась мимолетная улыбка. – Тогда зовите меня Ро, как и все остальные.       Кобблпот слегка нахмурился; он подумал, что не стал бы её так называть, даже если бы она так захотела. Он хотел быть ещё одним оттенком серого цвета в тоскливой гамме её жизни. — Не думаю, что это правильно. Её брови вопросительно изогнулись: — Муни сказала, что вы очень вежливы, но я вижу, что вы тот ещё упрямец.       Кобблпот натужно засмеялся, скрывая волнение от её странного комплимента. Взгляд Розали Скангарело оставался серьезным, словно она не могла понять ту часть шутки, где надо смеяться. Освальд зашелся в приступе удушливого кашля: в лёгкие попала часть слюны и проклятого воздуха. Тогда Розали аккуратно положила свой клатч на сидение и села рядом с Кобблпотом, похлопывая его по спине. — Не вздумайте умереть прямо сейчас. Вы мне нужны всю эту неделю. Мне только начал нравится Готэм.       Из уголка глаза Кобблпота вытекла прозрачная струйка жидкости. Он внимал её словам, возможно слишком заботливым. В его воспаленном мозгу отчётливо выплыл образ Ланселота и Гвиневры. Разве виновен был рыцарь в том, что избрал прекрасную фею дамой своего сердца?.. Кобблпот осознавал, что её рука всё ещё лежит на его спине, гладит по костлявым плечам, и ничто в мире не могло заставить его попросить убрать эту руку. Тело Освальда начало мелко дрожать. Небольшие толчки сотрясали его тело, и Кобблпот надеялся, что теперь-то она перестанет смотреть столь пристально. Если Розали Скангарело посмотрит на него слишком пристально, она всё поймёт. Эта мысль внушала Кобблпоту священный ужас. — Благодарю вас, со мной всё хорошо, — проговорил Освальд голосом чуть более отстраненным, чуть более холодным, чем этого требовала ситуация. – Вам бы стоило вернуться на своё место. Так будет безопасней.       Безопасней для неё; так меньше шансов попасть в переплёт, меньше шансов украсть её прикосновение… неловкую ласку. Розали выглядела потрясенной, словно хотела что-то возразить; и Освальд спросил себя, насколько редко ей отвечают «нет»? В конце концов, она же племянница господина Фальконе. Но Розали делает вид, что ничего не произошло, и стучит в окно, отделяющее их от водителя: — Я бы хотела, чтобы вы остановились здесь.       Водитель кивает, и автомобиль начинает замедляться. Освальд оглянулся: не самый лучший район Готэма. Идеальное убежище для мелкой швали, не способной на крупный выигрыш. Розали хватает клатч и выходит из автомобиля прежде, чем Освальд предпринимает попытки остановить её. Ошеломленный чувством её близости, Кобблпот сначала растерялся, но быстро совладал с собой, и, прихватив свой зонтик, неуклюже выбежал за ней. — Розали! – позвал он, голосом тонким, но не лишенным строгости. Кобблпот неровными шагами поспешил к женской фигуре, чтобы поймать беглянку. Она откликнулась на звук своего имени, и её прическа уже была испорчена проливным дождём. Однако, мисс Скангарело улыбалась. Вероятно, её улыбка была вызвана его упёртостью и полным нежеланием называть её уменьшительным именем. Кобллпот возблагодарил небеса за то, что она дождалась его, и раскрыл свой зонт, держа его, как грозное оружие. Она, казалось, изучала Освальда, то, как он держал зонт над головой, подходя ближе, пока, наконец, зонт не закрыл их обоих от проливного дождя. — Вы п-п-простудитесь. И тогда Муни сделает из него грушу для битья. — Это очень внимательно с вашей стороны, Освальд. – Розали взяла его под руку, заставляя его пульс ускоряться в несколько сотен раз быстрей. Конечность Кобблпота будто одеревенела, вися бесполезным куском мяса, и он беспрекословно позволил вести себя вперёд. – Когда я была девчонкой, я часто приходила сюда.       Освальд был, пожалуй, одним из лучших знатоков Готэма, буквально сросшимся с ним кожей и мускулами, и его память услужливо подсунула ему, что район, где они находились, был прибежищем мелких музыкальных кафе и клубов, где выступали независимые музыканты: слишком бедные, чтобы заключить контракт с какой-нибудь студией, слишком гордые, чтобы петь в кабаре. Дома выглядели старыми и захудалыми, даже те, которые были построены совсем недавно. Парадокс времени. Магия квартала. Освальд вновь был приятно удивлён очевидной привязанности Розали к чему-то возвышенному. — Вы занимались музыкой? — Нет. – Она задумчиво покачала головой. – Но я отличный слушатель. Иногда я даже танцевала, если песня была слишком хороша и я была в хорошем настроении. Он бы станцевал с ней всё её любимые песни, если бы она попросила об этом, даже если он будет походить на уродливого гоблина. — Вы тоже выросли в Готэме? – его голос звучал слишком восторженно. К несчастью, Розали так и не разделила его сентиментальную привязанность к городу, и свет, озаривший взгляд Освальда, потух, превращая его глаза в два мутных озера. — Я никогда не покидала Готэм, — уныло ответила Розали. – И никуда не поеду в ближайшее время: помолвленным девушкам нельзя ступить и шагу. На мгновение весь мир сделал кульбит перед глазами Кобблпота, заставляя того потерять равновесие. — В-вы помолвлены? – выдавил он с силой. — Разве мисс Муни не сказала вам? Хм, странно. Разумеется, она не сказала. Отличная ловушка, чтобы увидеть, как он выкрутится из этого положения и как скоро он вернётся к Фиш, как побитый пёс. — М-мои поздравления. Вы выглядите счастливой. И пусть её мужу вороны выклюют глаза. — Понимаю, что помолвка должна быть радостным событием, но я от неё не в восторге, Освальд. — Я не понимаю. – И он действительно не понимал. – Разве вы не влюблены в своего жениха? — Ох, нет, конечно, нет, — ответила Розали, теперь ведя их в небольшое кафе, которое было почти полностью пустым. – Он, конечно, не плох, но я не тот человек, который выходит замуж по любви. Моя семья диктует правила моей жизни.       Она вытащила один из деревянных стульев, у которого оказалась скошенная ножка, и поставила его к пустующему столу. Кобблпот сложил зонт; только теперь он заметил, что её водитель не присоединился к их небольшой прогулке. Вероятно, это и есть причина её столь неожиданной откровенности. Освальд с тоской ощутил, что все его воздушные замки, которые он построил в своей голове, медленно разрушаются. Она – богачка, у которой есть всё, что она попросит, в то время, как у Освальда есть только его мать, которую тот, несмотря ни на что, горячо любил. Освальд подумал, что лучшей тактикой было бы сопереживание: ведь он на этом собаку съел (ещё бы, целыми днями слушать трескотню Муни). — Я думаю, что они всего лишь хотят защитить вас. Вы ведь племянница дона Фальконе, в конце концов. — Это написано в моём свидетельстве о рождении. – В её голосе прозвучал сарказм. – Но также мне кажется, что надо иметь определенную тягу к романтике, чтобы вести этот образ жизни. Поэтому ведь вы отчаянно хотите стать профессиональным преступником, Освальд? Её колкие вопросы вызвали у Кобблпота дрожь, но он моментально взял себя в руки. Ещё не время для паники. — Готэм – мой дом. Что ещё я могу здесь делать? Она, казалось, замешкалась в ответе, когда её губы вдруг вытянулись, формируя звук: «О», но тут же сменились язвительной улыбкой: — Великолепная мысль. Вы должны иметь преимущество, чтобы выжить, и, честно признаться, я ещё не встречала того человека, кто смог бы это сделать в этом городе.       Тому смельчаку просто-напросто вырвут сердце и заставят истекать кровью. Кобблпот молчал, пытаясь свыкнуться с этой мыслью у себя в голове, и только простенькая мелодия фортепиано, доносящаяся из угла кафе, которую наигрывал старый джентльмен, вернула его к реальности. На Розали стало сложно смотреть из-за полумрака кафе и его темных линз очков. — Снимите очки, — вдруг приказала она. — Зачем ?— сбивчиво прошептал Освальд, держа судорожно сжатые руки под столом. — Потому что мне понравились твои глаза. – Голова Розали наклонилась в сторону, и весь её вид выражал решимость. Женщина, с которой шутки весьма плохи. Женщина, которая получает всё, чего она хочет от мужчины. За исключением сиятельного дяди. – Пожалуйста, Освальд?       Только для тебя. Его руки скользнули к оправе, неуверенно снимая очки. Освальд опустил глаза, боясь посмотреть на Розали, боясь, что выдаст себя. Если бы только вновь посмотреть ей в глаза. Он услышал, как её стул отодвинулся назад, и её некогда жемчужно-белые туфли, теперь заляпанные черной готэмской грязью, возникли прямо перед ним. — Потанцуй со мной.       Она снова играючи командовала. Как собачонке, которой требуется принести мячик. Мисс Муни была права, Освальд очень послушный. Но Розали не ожидала от него ничего, кроме компании, и он никогда бы не осмелился сделать что-то из ряда вон выходящее, что-то, разрушающее его собственную клетку. И поэтому он прислонил свой зонт к стулу, сложил солнцезащитные очки, и, лишенный всяческой брони, осторожно взял её руки в свои. Кобблпот удивился, насколько её руки были хрупки и тонки по сравнению с его руками. — Видишь, я не так ужасна, — пошутила Розали, высвобождая пальцы из его рук, чтобы провести вниз по его груди. Освальд осторожно обнял женщину за талию. Он держал её, как нечто очень хрупкое и невесомое, что-то, что должно непременно разбиться. — Я знаю, — из его горла вырвался хриплый нервозный смешок, но спустя мгновение лицо Кобблпота было уже непроницаемым. Пианист взглянул на них и заиграл более медленную мелодию, задевающую в душе что-то неведомое. Пальцы Розали гладили его грудь, мяли материал жилета и теребили галстук, и Освальд терялся в догадках, для чего она это делает. Что бы сказала мисс Муни, если бы она видела их вместе, прямо сейчас? Ничего хорошего. Освальд был в этом уверен. — Я с нетерпением жду завтрашнего дня и всей оставшейся недели, — её голос был столь же холоден, как и дождевая вода, которая уже проникла ему за шиворот. Кобблпот чувствовал, как отчаянно забилось его собственное сердце, когда Розали вдруг обвила галстук рукой и привлекла его к себе. — Это был прекрасный вечер, Освальд. Я запомню его.       Неужели? Она, должно быть, шутит, потому что Кобблпот готов был побиться об заклад, что таких вечеров у неё было великое множество. Просто безупречное воспитание и вежливость, ничего более. Его жизнь меркла по сравнению с её жизнью. Освальд ничего не смог ответить, испугавшись, что сможет испортить этот момент, когда его сердце пылало, как пламя. Он просто держал Розали за талию, пока песня не подошла к концу, и наступило время возвращаться домой.