За семью печатями

Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. Книга Левит, гл. 18, ст. 22 Любовь не знает никаких «почему». Мейстер Экхарт

Глава 1 Дело было громким, всколыхнувшим не только Лондон, но и всю Англию. О нем уже не одну неделю писали в газетах, трубили по телевидению, а в интернете выкладывали огромные посты, призывавшие как следует покарать мерзавцев. Ниже обычно шли комментарии с предложениями особо изощренных способов наказания. Оно и понятно. Преступников взяли, что называется, «на горячем». Те и опомниться не успели, как в крошечную квартирку с плотно зашторенными окнами и звуконепроницаемой дверью ворвалась толпа агентов[1]. В результате улик для обвинительного приговора было просто завались. В буквальном смысле слова. Лестрейд поерзал на жесткой деревянной скамье и, не выдержав, принялся обмахиваться папкой с эмблемой Скотланд-Ярда. Он здесь находился в качестве свидетеля. Дурацкая история. Они как раз искали банду, ограбившую уже три ювелирных лавки в Сити, и по своим каналам Лестрейд получил информацию, где те могут скрываться. Лучше б они туда не лезли, потому что операция оказалась сорвана, практически не начавшись. Не успели его ребята подняться на нужный этаж, как отовсюду, словно черти из табакерки, полезли агенты. Полицейским быстренько объяснили их права и обязанности, причем последних было неизмеримо больше, но не отпустили, велели «наблюдать», раз уж они все равно случайно оказались в нужном месте. Ага, случайно, как же. А через неделю пришла повестка о вызове в суд. Упоминать же, что искомыми грабителями там даже не пахло, пожалуй, не было никакого смысла. Уайльд — государственный обвинитель с тридцатилетним стажем работы — перевернул очередную страницу своей речи. Он говорил вот уже сорок минут, но его голос по-прежнему то поднимался вверх, заставляя мышцы тревожно напрягаться, вплоть до состояния натянутой скрипичной струны, то коршуном падал вниз, нисходя почти что до еле слышного шепота. Тогда можно было услышать, как под потолком глухо жужжит вентилятор. Наконец, Уайльд сел. Судья вытер большим клетчатым платком взмокшее лицо и объявил перерыв. Лестрейд с облегчением поднялся, почувствовав, как заломило в затекших ногах, и поспешил выбраться в коридор. Особой любовью к сидению в зале суда он никогда не страдал, а такие вот процессы и вовсе вызывали отвращение. Мерзко, грязно. Как по нему, так двое взрослых человек, при условии полного согласия и взаимопонимания, имели полное право как угодно проводить свободное время, если это не вредило окружающим. Впрочем, делиться подобными взглядами было себе дороже — можно было запросто угодить на лавку внутри железной клетки. Вздохнув, Лестрейд направился к лестнице. На площадке желтела табличка с нарисованной сигаретой, и вокруг нее уже собралась стайка любителей подымить. Толкаться локтями не хотелось, но идти на улицу было не то чтобы лень, а как бы это сказать… В общем, он опасался, что вернуться в зал силы воли уже не хватит. Затянуться удалось только раз, когда среди голов показалась до боли знакомая кудрявая макушка. Макушка, то и дело наклоняясь, явно направлялась в его сторону. Чертыхнувшись сквозь зубы, Лестрейд попытался затеряться в толпе — не хватало только, чтобы самопровозглашенный высокоактивный социопат, единственный в мире консультирующий детектив и по совместительству личная заноза в заднице инспектора прочитал вертевшиеся в голове мысли с той же легкостью, как если бы они были написаны у него на лбу, и немедленно изложил результаты своих наблюдений — но было поздно. — Травитесь понемногу, инспектор? — Шерлок Холмс остановился и с шумом втянул дымок, поднимавшийся от сигареты. Изящные ноздри затрепетали, а через мгновение на выразительном лице появилось выражение легкого презрения. — «Ротманс», легкие. Лестрейд искоса глянул на зажатую между пальцев сигарету и кивнул. — А вы здесь что делаете? Вопрос по большей части адресовался Джону, потому что ждать от Шерлока ответа обычно было все равно что надеяться на снег в июле: изредка случается, но тогда это называют стихийным бедствием. — Встречались с Ливингстоном. Он сегодня здесь. Судя по суровому взгляду, брошенному Джоном на Шерлока, встреча прошла явно не на дружественной ноте. — А, ясно. Это вы все по тому убийству, — Лестрейд затянулся, чувствуя, как легкие наполняются горьковатым теплым дымом. — Шерлок, нет там ничего загадочного, все предельно ясно. Убийца — племянник, об этом все улики говорят. — Об этом говорит Андерсон, а улики утверждают как раз обратное, и я это докажу. Пойдем, Джон. Ухватив Джона за локоть, Шерлок потащил его вниз по лестнице. Тот только и успел, что виновато улыбнуться и кивнуть на прощание, прежде чем окончательно затеряться в толпе. Затушив окурок, Лестрейд выбросил его в блестящую металлическую урну и пошел обратно в зал. Почему-то в памяти отчетливо стояло промелькнувшее на лице младшего Холмса странное выражение — то ли отчаяние, то ли тщательно скрываемая нежность — появившееся, когда его пальцы сомкнулись на рукаве Джона. А, к черту все. Многолетний опыт показывал, что Шерлок Холмс и чувства — понятия несовместимые. * * * Такси медленно тащилось по лондонским пробкам. Настолько медленно, что порой казалось, будто оно просто стоит на месте. Наверное, где-то неподалеку произошла авария. Или перекрыли улицу ради какого-нибудь «важного» мероприятия, из разряда тех, к которым имел привычку прикладывать руку Майкрофт. Не существенно. Важно то, что улица стояла, стояла намертво. Забиты были обе полосы в обоих направлениях, и некоторые водители, опровергая миф о флегматичности англичан, уже стали нетерпеливо сигналить, пытаясь подогнать едущих впереди. Как будто это могло помочь. Шерлок флегматичностью уж точно никогда не отличался. Он сидел, таращился в окно, а внутри смертоносным цунами поднималась злость. Лучше бы они поехали на метро. Конечно, метро он ненавидел — грязно, шумно, всюду снуют люди, которые словно специально не смотрят по сторонам и под ноги и так и норовят толкнуть. Зато через пятнадцать минут они уже добрались бы до Бартса, вместо того чтобы торчать здесь и нюхать выхлопные газы. Да они бы уже пешком давно дошли! И как только Джон может быть настолько спокоен? Тяжело вздохнув, Шерлок забарабанил пальцами по обивке. Да какое метро. При чем тут метро? Так, повод, но никак не причина. Насколько проще свалить свое состояние на пробки, тупую толпу в подземке, дубоголового Лестрейда, который не видит очевидного, но только не признаваться, не задумываться, не позволять мыслям возвращаться на проторенную дорожку, где все думано-передумано уже столько раз, что и не сосчитать. Но мысли все равно возвращались. Даже интересное расследование, предвкушение новостей этому не мешало. А ведь Шерлоку было о чем подумать. Встреча с Ливингстоном прошла именно так, как он и надеялся. Сначала тот отнекивался, делал вид, что ничего не знает, ссылался на свою занятость. Но Шерлок быстро припер его к стенке, упомянув о некой интрижке в колледже. В нее тогда оказался втянут его однокурсник, чудесным образом оказавшийся через год отчисленным за неуспеваемость. Говорят, парень так и не перенес удара, нигде больше не учился, опустился. По имеющимся у Шерлока сведениям последнее время он работал грузчиком в доках. Наверно, он будет не прочь рассказать в полиции, что же тогда все-таки произошло. Как вы думаете, мистер Ливингстон, что станет с вами после того, как он откроет рот? И вот тогда-то Ливингстон сдался. Трясущимися руками открыл свой щегольский портфель и принялся рыться в его содержимом, умоляя никому ничего не говорить. Ошибки молодости, вы же понимаете. Он давно все осознал и раскаялся. Не ломайте жизнь, мистер Холмс. Шерлок кивал, краем уха прислушиваясь к проходившему в зале процессу. Звуки сквозь плотно прикрытую дверь доносились плохо, но он знал, что сегодня рассматривается дело о мужеложстве. Обвиняемым, застигнутым в самый пикантный момент, грозили немалые сроки. Наконец Ливингстон нашел то, что искал, — тонкий лист бумаги в блестящем файле. Шерлок взял его из трясущихся рук, скользнул взглядом по ровным строчкам, после чего передал бланк разрешения на экспертизу Джону. Все это время Ливингстон умоляюще смотрел на них, явно ожидая, когда ему разрешат идти. Кивком отпустив его, Шерлок развернулся и направился к выходу. Теперь все зависело от повторного осмотра тела погибшей. Как тогда, так и сейчас он отчетливо ощущал позади присутствие Джона. В кармане завибрировал телефон. С неохотой вынырнув из размышлений, Шерлок открыл входящее сообщение и удовлетворенно хмыкнул. — Что там? — перегнувшись через его плечо, Джон заглянул в экран и прочитал. — «Обнаружила следы инъекции. Срочно приезжай. Молли». Это то, что ты ждал? Улика? — Пока еще нет, — пальцы Шерлок запорхали по кнопкам, набирая ответное сообщение. — Но если Барбаре Хоггарт перед смертью сделали укол, это доказывает, что преступник готовился. Джон нахмурился. — Разве так для ее племянника не хуже? Сейчас его обвиняют только в убийстве в состоянии аффекта. Если речь пойдет об умышленном преступлении, он угодит на виселицу. — Только если мы не найдем доказательств, что он не убивал, — возразил Шерлок. Дописав сообщение, он обернулся к Джону. — Я убежден, что убийца не он. Ты же его видел. Этот тощий парнишка просто не сумел бы достаточно размахнуться кочергой, чтобы проломить кому-то череп. — Эксперты Ярда придерживаются другого мнения. — Они идиоты, — Шерлок досадливо фыркнул. — Уткнулись в первую попавшуюся версию, и ничего больше знать не желают. Как можно быть такими ограниченными? Дернувшись, такси проехало еще несколько футов и опять встало. — Пожалуй, нужно будет при встрече сказать Майкрофту, чтобы он предупреждал, когда в следующий раз решит остановить Лондон, — с трудом оторвав взгляд от Джона, Шерлок повернулся к водителю. — Отвезите нас к ближайшему метро. Молли встретила их у дверей Бартса. — Привет, — девушка улыбнулась и немедленно смущенно порозовела. Не говоря ни слова, Шерлок протянул ей пустой бланк. — Ага. В общем, я, как ты и просил, уже осмотрела тело. Ты был прав. Шерлок чуть заметно приподнял краешки губ. Кто бы сомневался. Наверно, только Андерсон, но это и не удивительно. Зато теперь появился повод еще раз поговорить с Лестрейдом. Конечно, не сразу, а как только получится собрать чуть больше информации, но за этим дело не станет. По крайней мере, у них появилась точка отсчета. — При повторном осмотре я обнаружила след от инъекции, — продолжая говорить, Молли толкнула ведущую в секционную дверь. — Конечно, ужасно, что его не заметили сразу, но он очень аккуратный. Работал явно профессионал. — Ты можешь это гарантировать? — в голосе Шерлока проскользнуло нетерпение. — Ну, я не знаю… — Молли нерешительно замялась и принялась накручивать на палец прядку волос. — Думаю, что процентов на девяносто. Просто, когда укол делают люди, не имеющие большой практики, почти всегда остаются кровоподтеки. А тут все очень чисто. Да вы сами посмотрите. Протянув Шерлоку и Джону по паре хирургических перчаток, девушка откинула покрывало, повернула лежащее на столе тело чуть на бок и слегка отступила в сторону. Склонившись над столом, Шерлок и Джон внимательно вгляделись в едва заметную точку. — Что скажешь? — Шерлок бросил косой взгляд на Джона. — Внутримышечная инъекция в бедро, — тот провел пальцами по коже. — Действительно профессионально. А удалось установить, что за препарат? — Нет, — Молли покачала головой. — Когда делали вскрытие, экспертизу крови на наличие химических соединений не проводили, все было слишком очевидно. А за прошедшее время вещество успело распасться. Правда, я полагаю, это что-то из барбитуратов. Вроде пентобарбитала, но не он. Во внутренних органах я никаких следов тоже не нашла. — А может быть так, что укол не имеет никакого отношения к убийству? — Джон еще раз осмотрел след от инъекции. — Конечно, его явно сделали недавно, но мало ли? Может, Хоггарт только-только начала какой-нибудь курс лечения, а тут ее так не вовремя убили. Шерлок довольно улыбнулся. Конечно, подобное маловероятно — кто станет колоть лекарства в бицепс бедра, рискуя сломать иглу или повредить вену, вместо того чтобы сделать инъекцию как положено, в ягодичную мышцу — но сам факт, что Джон выдвинул предположение заставлял ощутить прилив гордости. Он даже чуть не протянул руку, чтобы коснуться Джона, но разум восторжествовал. Он же знает, как можно истолковать подобное проявление «дружбы», так к чему рисковать? — Вряд ли, — сунув руки в карманы брюк, Шерлок покачал головой. — Слишком нетипичное место для инъекций. Сомневаюсь, что Хоггарт, при всех своих средствах, наняла настолько некомпетентного специалиста. Впрочем, — он склонил голову набок и задумчиво прищурился, — на всякий случай стоит опросить родственников и изучить ее ежедневник. Отойдя от стола, он стянул перчатки и бросил их в мусорную корзину. Джон все еще внимательно осматривал тело, а вот Молли тоже отошла в сторону и теперь неуверенно переминалась неподалеку. Несмотря на убежденность Джона, что обычные человеческие чувства для Шерлока — темный лес, он прекрасно видел, что испытывает к нему Молли. Ее неизменная робость, редкие попытки наивно привлечь к себе внимание — вроде накрашенных губ или заплетенных в косу волос — бесконечные кружки с кофе не оставляли никаких возможностей для сомнений. Но он с легкостью определял все ее мысли и мог предсказать поступки на пять шагов вперед, что нагоняло невыносимую скуку. Вот и сейчас Молли явно собиралась с духом, чтобы предложить очередную кружку кофе. — Эм, Шерлок, я тут подумала, — девушка нервно облизала губы и опять вцепилась в кончик стянутых в конских хвост волос. — Мы могли бы… если ты хочешь… мы трое могли бы выпить кофейку. Ну вот, пожалуйста. Так было с большинством людей. Другое дело — Джон. Конечно, он тоже был до отвращения очевиден, но не предсказуем. Сколько раз, когда Шерлок настраивался на то, что Джон сейчас скажет или сделает то-то, тот поступал совершенно противоположным образом. Да взять хотя бы того таксиста. Даже в самых смелых своих предположениях Шерлок не мог бы допустить, что Джон на второй день их знакомства убьет ради него человека, пусть даже и преступника. — Не сейчас. Нам с Джоном нужно еще успеть в Ярд, — развернувшись на каблуках, он направился к двери. За спиной раздался тяжелый вздох Джона, и Шерлок, даже не видя его, отчетливо представил, как тот виновато посмотрел на Молли, пожал плечами, а затем, сняв перчатки, пошел следом. Шерлок улыбнулся. Перед тем как отправиться в Ярд, Джон все-таки затащил его в кафе «что-нибудь перекусить». Шерлок, конечно, сопротивлялся, как мог — терять время на такое бессмысленное действие, как еда, было до невозможности глупо — но Джон уперся и не желал слышать никаких возражений. Нет, он решительно посмотрел на Шерлока и не терпящим пререканий тоном заявил, что еда — физиологическая потребность, и что Шерлок не только мозг на ножках, а вполне себе полноценный человек, обладающий всеми соответствующими органами, в том числе и желудком. А раз так, то ему необходимо поддерживать свои силы. В результате Шерлок оказался сидящим в крошечном итальянском ресторанчике с исходящей паром тарелкой спагетти перед собой. Подгоняемый пристальным взглядом Джона, он с неохотой намотал несколько штук на вилку и отправил в рот. Неожиданно еда оказалась поразительно вкусной. Заметив отразившееся на лице Шерлока удивление Джон тепло улыбнулся поверх своего ризотто. Под потолком в углу глухо бормотал телевизор. Там как раз закончилась какая-то развлекательная передача и началась криминальная хроника. Естественно, первый репортаж был посвящен сегодняшнему процессу. Корреспондент — стройная блондинка с короткой стрижкой и пухлыми, накрашенными ярко-красной помадой губами (замужем, детей нет; перед съемкой занималась сексом) — вдохновенно принялась описывать царившую в зале напряженную обстановку и праведный гнев общественности, обрушившийся на головы извращенцев. В ее глубоком грудном голосе отражалась целая гамма эмоций, но в целом он был фальшивым как золото алхимиков. Через минуту картинка сменилась. Камера дала панораму битком набитого зала суда: мужчины, женщины, несколько детей; люди на передних рядах держали плакаты. И у всех почти одно и то же выражение на лицах. У кого-то к этому примешивалось изумление тем, кто осмелился нарушить закон ради какого-то там чувства, у кого-то преобладало отвращение, но основа оставалась все той же: жадное любопытство и нетерпение. Наконец, на экране появились обвиняемые. Они сидели на противоположных концах скамьи, установленной внутри просторной клетки. Продетые сквозь прутья цепочки наручников не давали им приблизиться друг к другу, а полицейские по бокам явно были призваны помешать заговорить. С выражением обреченности обвиняемые смотрели в зал и уже не видели ничего. Репортаж ожидаемо завершился сообщением об обвинительном приговоре. Десять лет исправительных работ. Читай: каторги. Судья, весь мокрый от пота под своим париком, опустился в свое кресло. — Идиоты, — отвернувшись от экрана, сквозь зубы пробормотал Шерлок. — Кто? — Все они. Особенно этот тупица судья. — Он только выполнял свою работу, — Джон покачал головой. — А вот эти двое точно натворили глупостей. Не представляю, как можно влюбиться в человека своего пола. Шерлок неопределенно пожал плечами и уткнулся в тарелку. Сказать в ответ ему было нечего. Господи, и как только он, само воплощение здравого смысла, логики и рассудка, сумел так попасться? * * * Хотя уже наступил вечер, в Ярде было довольно людно. Сновали туда-сюда по коридорам полицейские в форме, детективы в обычной, «гражданской», одежде, хлопали двери, кто-то кого-то окликал, торопил или наоборот просил подождать, а сверху все это заливал холодный белый свет дневных ламп. Привычно проигнорировав дежурного у входа, Шерлок широким шагом пересек холл и принялся быстро подниматься по лестнице. Конечно, можно дождаться лифта, но, во-первых, это пустая трата времени, а, во-вторых, торчать в тесной кабине с какими-то незнакомцами не хотелось ни капли. Это не было клаустрофобией, и Шерлок в принципе никогда не испытывал особого дискомфорта от присутствия рядом с собой посторонних. Просто сейчас ему требовалось время, чтобы вновь обрести равновесие, утраченное после просмотра того репортажа в кафе и последовавших за ним слов Джона. Джон не понимает, как можно влюбиться в мужчину. Он так и сказал. Не в первый раз, следует заметить. Свою позицию он четко обозначил в первый же день их знакомства, и с тех пор ни разу от нее не отступал. О нет, Джон никогда не осуждал однополые отношения, не собирался доносить на вступавших в них людей или презирать их. Ничего подобного. Он просто считал их неприемлемыми конкретно для себя и, Шерлок не сомневался, постарался бы как можно быстрее оказаться на максимальном расстоянии от любого, кто посмел бы попробовать предложить их ему. Даже если бы этим человеком был Шерлок. Проверять, верны ли его предположения, не хотелось. С некоторых пор Шерлок обнаружил, что день, проведенный без Джона, кажется куда более скучным и унылым, чем тот, когда Джон рядом, и не важно, есть ли у него в это время дело. Обнаружив этот странный феномен, он сперва испугался. У него никогда не складывались отношения: подолгу выносить его характер не мог никто, а сам он не считал нужным подстраиваться и кривить душой, лишь бы к нему хорошо относились. Шерлок ожидал, что пройдет месяц, два, самое большее полгода, и Джон уйдет, как уходили многие другие до него. И вот тогда, успев привыкнуть к присутствию друга, к оказываемому им волшебному влиянию, расцвечивающему мир вокруг яркими красками, он останется один посреди тоски и уныния. Вероятно, это будет походить на синдром отмены — такая своеобразная ломка, спровоцированная лишением ежедневной дозы общения. Шерлок на опыте знал, как тяжело выдержать ее, и не хотел повторять. Но время шло, а Джон оставался рядом. Он ворчал, ругался, требовал, иногда — очень редко — обижался, но не уходил. Постепенно маячащее рядом плечо друга стало столь же привычным и неотъемлемым, как воздух, небо или солнце. И тогда Шерлок задумался над причинами творящихся с ним вещей. Лучше бы ему этого не делать. Лестрейд сидел у себя в кабинете и с такой ненавистью смотрел на экран компьютера, словно тот представлял собой воплощение зла в чистом виде. Ну или как минимум серийного маньяка, с десяток лет терроризировавшего город. Написание очередного отчета явно находилось в самом разгаре. — Мне нужно взглянуть на ежедневник Хоггарт. Срочно. Инспектор со вздохом поднял взгляд от монитора. — Ты опять? Зачем он тебе? — Кое-что проверить. У меня появилась новая информация. Шерлок пересек кабинет и изящно опустился в стоявшее у стола Лестрейда кресло, краем глаза отметив, что Джон занял куда более неудобный стул. — Шерлок, — Лестрейд опять вздохнул. Подняв руку, он потер затекшую шею. — Мы же уже говорили сегодня об этом. Убийца — Джей Ломан. — Бездоказательно, — Шерлок насмешливо фыркнул. — Просто глупые теории Андерсона. — Как раз нет, — казалось, еще немного, и терпение Лестрейда лопнет. — У Ломана нет алиби, в его квартире было обнаружено орудие убийства, и, главное, у него есть мотив. Он проигрался, остался без гроша, весь в долгах, вот и решил поправить свое финансовое положение за счет теткиного наследства. Дело ясное, как дважды два. Я сожалею, что позвал тебя, мы бы и сами справились. Шерлок едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Лестрейд был настолько уверен в своей правоте, что категорически не желал к нему прислушаться. Просто уперся в свою дурацкую теорию, пойдя на поводу у Андерсона. Будто не знает, какой из того мыслитель. — Возможно, все далеко не так как кажется, — возразил Джон. В его голосе слышались примиряющие нотки, и Шерлок мысленно улыбнулся. В такие моменты казалось, что они с ним думают на одной волне. Конечно, это вовсе не значило, что мыслительный процесс Джона хотя бы отчасти походил на его, но общий настрой, направление совпадали идеально. — У нас действительно есть причины заглянуть в ее записи. Лестрейд хмуро посмотрел на него. Шерлок практически видел, как в голове инспектора крутятся шестеренки, перемещая чаши весов вверх-вниз. Он даже затаил дыхание и нетерпеливо подался в своем кресле вперед, надеясь, что раскрывать карты, чтобы склонить того на свою сторону, не придется. — Вы, конечно, не скажете мне, что за факты нарыли, — произнес Лестрейд. По выражению его лица было ясно видно, что он ни секунды в этом не сомневается. — Нет, — отрезал Шерлок. — Мы пока не уверены, относится ли обнаруженное нами к делу. Поэтому нам и нужен ежедневник Хоггарт, — покачав головой, добавил Джон. Лестрейд задумчиво кивнул. Пару секунд он молча переводил взгляд с Шерлока на Джона и обратно, а затем со вздохом протянул руку к телефону. — Хорошо. Даю вам неделю. Неделю, слышите? — он обернулся к Шерлоку и попытался прожечь его взглядом. Смешно. — И ни минутой больше. Хотя я по-прежнему убежден, что убийца Ломан. Донован вас проводит. Шерлок разочарованно кивнул. Встречаться с Салли не хотелось, та немедленно начнет возмущаться, что Лестрейд опять подпустил его к расследованию, через фразу повторяя, что ни к чему хорошему это не приведет. Такие ограниченность и упертость невероятно злили, и Шерлок, не в силах удержаться, огрызался в ответ. О, в отличие от Донован он ничего не выдумывал, все его слова имели под собой надежную основу из фактов и логических выводов, но Джон все равно неизменно оказывался этим недоволен. А стоило Шерлоку разглядеть в глазах друга недовольство, как ему становилось не по себе. Порой он даже пытался сдерживаться, правда, без особого успеха. Джон в ответ на эти попытки хмурился и закусывал губу. Изредка, когда удержать рвущиеся с языка резкие слова удавалось, улыбался. Тогда в голове появлялась мысль, что, стоит только Джону попросить, как Шерлок никогда больше ничего о Салли не скажет. Да ни о ком, если такова будет воля друга. Но тот не просил. * * * Едва Салли вошла в кабинет, как выражение вежливой сдержанности на ее лице сменилось явным презрением. Джон прекрасно видел, как она посмотрела на Шерлока. Словно тот был опасным психом, которого необходимо срочно изолировать. Впрочем, именно так она и считала. — А ты здесь что делаешь? — выпалила она, обращаясь к Шерлоку. Черные кудряшки качнулись в такт словам. — Мы расследуем преступление, если ты забыла, — голос Шерлока больше всего напоминал лед. — Какое это еще преступление? — Убийство, — любезно напомнил Шерлок. Джон отчетливо ощутил, как температура понизилась еще на несколько градусов. Он уже решил было вмешаться, чтобы не дать этим двоим сцепиться, как на выручку пришел Лестрейд. — Донован! — резким тоном одернул тот. — Да, сэр, — Салли с неохотой повернулась к нему. — Иди, покажи Шерлоку и Джону вещи Хоггарт. Донован скорчила недовольную гримасу и, кажется, даже открыла рот, чтобы возразить. Шерлок так точно набрал полную грудь воздуха для какой-то тирады. Джон подозревал, что он либо собирался в очередной раз перевернуть все грязное белье Салли, либо заявить, что не желает иметь с ней ничего общего и пусть к ежедневнику его проводит кто-нибудь другой. Может даже никто не провожать, он не идиот, чтобы заблудиться в Ярде, а где хранятся вещдоки уже сто лет как знает. Это и ребенок бы запомнил. Джон поспешно встал, подошел к Шерлоку и незаметно пнул его в щиколотку. Шерлок торопливо захлопнул рот. — Есть, сэр, — кивнула Салли. Впрочем, весь ее вид ясно говорил, как она относится к этой затее. Втроем они вышли в коридор. Салли шла первой, Шерлок за ней. Джон молча смотрел на судорожно выпрямленную спину друга и с трудом подавлял желание подойти, положить руку на плечо или даже потрепать по голове, чтобы попытаться хоть немного ослабить напряжение. Подобные поступки и близко нельзя было охарактеризовать как дружеские, но Джон давно смирился с тем, что Шерлок вызывает в нем куда более сильные эмоции. В конце концов, границы дружбы никто никогда не определял и не устанавливал. Он только надеялся, что Шерлок испытывает к нему нечто хотя бы отдаленно похожее. В хранилище Салли выдернула из стеллажа ящик, взгромоздила его на стол и отошла, сложив руки на груди. — Уж не знаю, что ты там собрался искать, — фыркнув, сквозь зубы процедила она. — Не удивительно, — пробормотал Шерлок. Его глаза сияли, а сам он весь дышал азартом и нетерпением. Джон с удовлетворением отметил, что от прежней скованности не осталось и следа. Немного порывшись в вещах, Шерлок извлек небольшую записную книжку в потрепанной кожаной обложке и сосредоточенно зашелестел страницами, а Салли с видом «только время на ерунду трачу» уселась на стул в углу. Делать Джону было нечего, и он, чтобы хоть как-то занять себя, подошел к столу и заглянул в ящик. Там лежал обычный набор, который носит с собой любая женщина: тонкий шелковый шарф, темный клатч, кошелек, пудра, губная помада и мобильный телефон. Джон взял его, нажал на кнопку питания. Через мгновение экран засветился, показав окно загрузки. Когда телефон окончательно включился, Джон пролистнул список контактов и посмотрел вызовы за последние несколько дней, предшествовавших убийству. Ничего, что имело бы для расследования ценность, там не обнаружилось, равно как и в календаре. Обычные пометки на каждый день, вроде «Поздравить Лиз с днем рождения» или «Оплатить счета». И тут Шерлок издал сдавленный возглас. — О! Забыв про телефон, Джон поспешил к Шерлоку. Тот торжествующим взглядом смотрел на записную книжку, а на его лице застыло выражение, всегда появлявшееся, когда он обнаруживал улику. Привстав на цыпочки, Джон заглянул через его плечо в книгу. — Пол Лайтман, психиатр, — озадаченно прочитал он. — Встреча, если она была, произошла за две недели до гибели Хоггарт. — Именно, — кивнул Шерлок. — Интересно, что она с ним обсуждала. — Кто знает. Сомневаюсь, что мы сумеем это выяснить. Джон отстранился, но даже отойдя на шаг, он продолжал чувствовать исходящий от Шерлока запах: кофе, одеколон, немного химикатов. Он стойко ассоциировался с домом, заставлял успокоиться, расслабиться, почувствовать себя в безопасности, хотя называть жизнь с Шерлоком безопасной было все равно, что утверждать, будто акулы — аквариумные рыбки. Джон сделал еще шаг назад. — Мы должны поговорить с ним как можно скорее, — ажиотированно размахивая записной книжкой, Шерлок принялся расхаживать по комнате. — Он может что-нибудь знать, даже если сам об этом не подозревает. — Во-первых, разговор в любом случае придется отложить до завтра, сейчас он, наверно, уже сидит дома, пьет пиво и смотрит футбол, — Джон выразительно посмотрел на часы на стене, и Шерлок заметно скис. — А во-вторых, с чего ты взял, что этот Лайтман возьмет и все так просто тебе выложит? Проблема пациента — врачебная тайна, о ней не болтают с первым встречным. — Выложит, — уверенно заявил Шерлок. Сзади раздалось покашливание, и Джон внезапно сообразил, что совершенно забыл о присутствии в комнате Салли. — Я надеюсь, вы закончили, голубки? Или еще копаться будете? Джон почувствовал, как к щекам прилила краска. Конечно, с завидным постоянством отпускаемые Салли намеки и шуточки не имели и не могли иметь ничего общего с реальностью: Джона никогда не интересовали мужчины, а Шерлок вообще не знал, что такое чувства — но слышать это все равно было неприятно. Мягко говоря. И это уже не упоминая о том, что откровенно опасно, потому что рядом всегда мог оказаться человек, который принял бы услышанное за чистую монету и поступил соответственно. Если честно, порой Джона даже посещали мысли, что Шерлок не так уж неправ, когда выкладывает на всеобщее обозрение факты из личной жизни Донован. Да, поступать так было некрасиво, но, положа руку на сердце, Джон мог сказать, что она этого все-таки заслуживает. Глаза Шерлока опасно сузились. Обернувшись к Салли, он посмотрел на нее таким взглядом, что на ее месте Джон немедленно попытался бы спрятаться. Или убежать. В крайнем случае, замереть и не дышать, притворившись мертвым из-за отчетливо читавшейся в нем холодной ярости. Сжав кулаки, Шерлок глубоко вдохнул. — Нет, на сегодня мы все. Не смеем больше тебя задерживать, а то, наверно, Андерсон уже заждался, ты у него еще не все полы коленками протерла. Шерлок тщательно проговаривал каждое слово, каждый звук, и от этого становилось еще страшнее. Однако Салли, казалось, не заметила ничего, кроме очередного выпада насчет ее отношений с Андерсоном. — К твоему сведению, он уже два месяца как развелся. Теперь мы можем делать все, что нам в голову придет, и тебя это совершенно не касается, Псих. Лицо Шерлока совсем закаменело. Опасаясь, как бы в здании Ярда не появился лишний труп, Джон подскочил к Шерлоку, выхватил из его рук записную книжку и сунул ее в карман, после чего крепко сжал его локоть и поволок в сторону выхода. Шерлок настолько оторопел от такой бесцеремонности, что потерял дар речи. — Записную книжку мы берем с собой. Почитаем на досуге, — бросил Джон Салли и, не прощаясь, вышел, таща за собой несопротивляющегося Шерлока. Он успел пройти шагов десять, когда в спину долетел голос Салли: — Фотокарточки актеров. Лучше их собирай. К Лестрейду они возвращаться не стали, сразу вышли на улицу. Поймали такси, и Джон запихал туда Шерлока. Тот моментально забился в дальний угол и равнодушно уставился в окно. Джон вздохнул. — Шерлок, нельзя было так. В ответ тот только скептично фыркнул. — Я понимаю, что Салли сама нарывается, а многие ее шуточки и вовсе могут плохо кончиться, но не опускайся до ее уровня. Просто не отвечай ей. А то вы двое ведете себя как первоклашки. По-прежнему пристально пялясь в окно, Шерлок пробурчал что-то невразумительное, передернул плечами и поднял воротник. Все, разговор окончен. За всю дорогу до дома Шерлок не произнес ни звука, а когда они приехали, молча поднялся в квартиру и ушел к себе в спальню. Джон недоумевающе посмотрел ему вслед, затем пожал плечами и пошел ставить чайник. Вода звонко ударила о жестяной бок. Джон наклонился, опершись локтями о край раковины, и задумался. Последнюю пару недель с Шерлоком явно творилось что-то непонятное. Он то смотрел на него странным взглядом, принимался без умолку трещать обо всем подряд, то отворачивался, прятал глаза, целыми днями не произносил ни слова. Конечно, бывало и раньше, чтобы Шерлок замолкал, замыкаясь в себе, с головой уходя в Чертоги, но все-таки не так часто. К тому же Джон чувствовал что-то еще, что-то такое, что с недавних пор появилось между ними, но никак не мог понять, что это. Поставив чайник кипятиться, Джон открыл холодильник и задумчиво уставился на его содержимое. Что бы такое приготовить, что съест Шерлок? Уж точно не очередную селезенку в пластиковом контейнере на верхней полке. Ничего серьезного вроде тушеного мяса, оставшегося со вчерашнего вечера, Шерлок не будет, потому что ел днем. Можно было бы сварить макароны с фасолью, но не факт, что друг на них согласится. Пожалуй, стоит сделать горячий бутерброд с сыром. Да, это лучше всего. В коридоре хлопнула дверь, щелкнул замок в ванной, и зашумела вода. Джон снял с плиты засвистевший чайник, залил заварку в своей чашке. Напевая под нос привязчивую популярную песенку, соорудил два бутерброда и сунул их в микроволновку. Когда та запищала, сообщая о готовности, Джон положил один бутерброд на тарелку, взял ее и чашку и пошел в гостиную. Усевшись в кресло, он раскрыл ноутбук и включил какой-то фильм. Он даже не обратил внимания на то, что шум воды смолк, а за спиной раздались легкие шаги, пока на плечо не легла чужая ладонь, а шею не обожгло горячее дыхание. Вздрогнув, Джон обернулся, да так и застыл. В голове вспугнутой птичьей стаей заметались бессвязные мысли. В шаге от него, облокотившись на спинку кресла, стоял Шерлок. Из одежды на нем было только обмотанное вокруг бедер полотенце, ничего в такой позе не скрывавшее, а лишь притягивавшее взгляд. В свете электрической лампы на бледной коже слабо поблескивали капельки воды. — Что смотришь? Раздавшийся над самым ухом голос был завораживающе низким. Джон сглотнул, чувствуя себя кроликом перед удавом. Шерлок переступил с ноги на ногу, и взгляд невольно скользнул по перекатившимся под бледной кожей мышцам и крепким икрам. Что, черт возьми, Шерлок затеял? — Очередной блокбастер. Тебе будет неинтересно. С усилием заставив себя поставить ноутбук на столик, Джон встал. — Чаю? Естественно, после того, как ты оденешься. Пару мгновений Шерлок смотрел на него с совершенно нечитаемым выражением. Потом выпрямился и кивнул. Подошел к столу, немного порылся в царивших на нем завалах из газет и книг, после чего вышел. Джон облегченно выдохнул. И что это, твою мать, только что было? * * * Шерлок, одетый в пижамные штаны, старую футболку и халат, сидел на диване с кружкой чая в руках. Больше всего на свете ему сейчас хотелось хорошенько стукнуть себя по глупой голове. Какого черта он это выкинул? О чем вообще думал, когда выбрался из душа в одном полотенце и направился в гостиную? Господи. Это все Салли. Брошенная ею фраза. Донован и подумать не могла, что она угодит точно в цель. В тот момент ее нестерпимо хотелось прибить за то, что она лезет не в свое дело, но присутствие Джона заставило сдержаться. Шерлок изо всех сил стиснул кружку. Словно что-то перемкнуло в голове, мозг выключился, и он, подчиняясь во весь голос вопящим инстинктам, бросился доказывать, что Джон действительно его. Может быть его. Мог бы быть. Смешно. Глупые, беспочвенные надежды. Взгляд друга, спокойный и холодный, разом расставил все по своим местам. Шерлок тогда еле заставил себя спокойно подойти к столу и сделать вид, будто что-то ищет на нем, вместо того чтобы бегом броситься к себе в спальню, запереться там и не выходить как минимум сутки. Джон зевнул, отставил кружку и потянулся. Закрыв ноутбук, он встал и повернулся к Шерлоку. — Ты как хочешь, а я пойду спать, — заявил он. — Спокойной ночи. В ответ Шерлок молча кивнул. Когда на лестнице затихли шаги, и послышался стук закрывшейся за Джоном двери, он поставил чашку на журнальный столик и со стоном спрятал лицо в ладонях. Какой же он идиот. ______________________________________________________________ Примечания [1]Сотрудники АНБ — Агентства Нравственной Безопасности, силовой организации призванной следить за соблюдением гражданами Британской империи Закона о нравственности.