За семью печатями

Утро встретило подозрительной тишиной. Не играла скрипка, не громыхали выстрелы, ничто не взрывалось. Тишь да гладь, вот только от нее больше всего хотелось бегом броситься вниз, чтобы убедиться, что Шерлок просто умчался проверить какую-нибудь догадку или отправился в Чертоги разума, а не случилось что-то страшное и непоправимое. Невероятным усилием воли Джон подавил это желание, оделся, тщательно заправил постель. В конце-то концов, он не нянька. Шерлок взрослый человек, способен прожить день без того, чтобы поджариться на очередном эксперименте. Раньше, до их знакомства, ведь как-то справлялся. К тому же ничем подозрительным в доме вроде бы не пахло. Продолжая уговаривать себя, он вышел на лестничную площадку. В узкое окошко пролетом ниже падал косой луч света. Солнце только взошло, и он был нежно-золотым, теплым и радостным. С верхних ступенек пляшущие в нем пылинки сверкали, как крохотные алмазы. Но, несмотря на погожее утро, на душе скребли кошки. Хотелось бежать, перепрыгивая через ступени, однако Джон сдержался. Шерлок обнаружился на диване. Голые пятки упирались в подлокотник, кончики пальцев сложенных в молитвенном жесте ладоней прижимались к губам. Судя по отсутствующему взгляду, друг был сейчас очень далеко от их гостиной. — Доброе утро, — не особо рассчитывая на ответ, привычно произнес Джон. Скосив глаза, Шерлок кивнул и опять уставился в потолок. Слава богу, все в порядке. Облегченно переведя дух, Джон отправился в ванную. Он успел принять душ, умыться, побриться и на обратной дороге поставить чайник, а Шерлок так и не сдвинулся с места. С одной стороны — ничего необычного, но с другой… Если бы за ночь другу пришла в голову какая-нибудь идея, он давно бы ей поделился. Просто вломился бы в спальню, растолкал Джона и, невзирая на вялое сопротивление, заставил себя выслушать. А тут — ничего. Странно. — Будешь чай или кофе? Отчетливо вздрогнув, Шерлок повернул голову. — Чай, — односложно ответил тот и опять отвернулся. Джон нахмурился. Интересно, голос друга действительно веял арктическим холодом или у него просто началась паранойя? И ведь не спросишь без того, чтобы не выставить себя полным идиотом. Если уже не выставил. Наверняка у него на лице сейчас крупными буквами написаны удивление и растерянность. Засвистел, закипев, чайник. Джон залил кипятком пакетики с заваркой, взял чашку Шерлока и тарелку с сандвичем и вернулся в гостиную. Он уже приготовился к очередной войне, ожидая услышать от друга категорический отказ от завтрака, но тот только равнодушно скользнул по тарелке взглядом и опять не произнес ни слова. Да что за ерунда творится? Пару секунд Джон топтался рядом с диваном, но, похоже, сегодня Шерлок решил его игнорировать. Ну и ладно. К черту все. Он просто не станет обращать на это внимания. Мало ли что нашло на этого гения, подуется и перестанет. По крайней мере, Джон за собой никакой вины не чувствовал. Или нет? Что, если дело во вчерашнем? Вдруг, сам того не желая, он как-то не так посмотрел на Шерлока? Шерлока в одном полотенце. Джон сильно сомневался, что в его взгляде можно было уловить что-то большее, чем просто смущение и удивление, ну а вдруг? Ведь тогда, на один жуткий миг ему действительно показалось, будто внутри тугим узлом сворачивается нечто, обжигающе-горячее, яркое и безумное. Да нет, глупости. Ему никогда не нравились и не могли нравиться мужчины. Забрав свою чашку, Джон уселся в кресло и попытался завести разговор о расследовании как наиболее нейтральной на данный момент теме. — Чем займемся сегодня? Поедем к этому психиатру или дочери Хоггарт? Шерлок даже не пошевелился. Все так же продолжал лежать, сверля взглядом трещину в штукатурке, а на столике вился пар над позабытой чашкой с чаем. — Сначала к дочери. Джон поежился. Словно в комнате посреди летнего утра грянул январский мороз. В чем же дело? И тут у он почувствовал, как перехватило дыхание, а грудь сжало тисками от внезапно пришедшей догадки. Что, если случилось то, чего он давно ждал и боялся? Что, если он, такой заурядный, ничем не отличающийся от обычных людей, наконец-то наскучил Шерлоку, и тот больше не желает иметь с ним дело? И теперь их дружбе конец? Да и была ли дружба? Не навыдумывал ли он все? То, что Шерлок, безумный, гениальный, потрясающий Шерлок, вообще обратил на него внимание, казалось чудом. Каждый день против воли Джон с замиранием сердца ждал, когда волшебство закончится, и жизнь опять станет однообразной и серой. И вот, похоже, это произошло. Как же теперь быть? Смириться? Наверняка, через некоторое время холодность Шерлока превратиться в совсем лютую стужу, а затем он предложит Джону подыскать квартиру где-нибудь еще. И что тогда делать? Покорно развернуться, собрать вещи и уйти? Ну уж нет. Джон был солдатом и сдаваться просто так не собирался. * * * Шерлок уже был готов проклясть себя. Идея, еще час назад казавшаяся такой гениальной, сейчас выглядела верхом идиотизма. За всю ночь он ни разу не сомкнул глаз. Лежал, анализировал, сопоставлял. Пытался прийти к какому-нибудь выводу, универсальному решению, которое разом устранило бы все проблемы. Разрубило их как гордиев узел. Но решение все не находилось. Периодически пока еще сохранявшая здравомыслие частичка его существа принималась вопить, требуя заняться делом, обдумать имеющиеся данные и выстроить на их основе гипотезы. Шерлок честно пытался, но раз за разом мысли соскальзывали обратно, на проторенную дорожку из страхов, сомнений и отчаяния. Джону нет до него никакого дела. Хотелось вцепиться в волосы и хорошенько побиться лбом об стену. В конце концов, он попытался успокоиться и подойти к сложившейся ситуации как к обычной задачке. Что он имеет? Немного. С одной стороны — некоего консультирующего детектива тридцати пяти лет от роду, когда-то свято верившего, что неспособен на все эти глупые людские чувства. Шерлок всегда гордился тем, что умел сохранять отстраненность, не поддаваться порывам и действовать, основываясь исключительно на холодной логике. Привязанность, дружба, любовь — все это было набором абстрактных понятий, ниточек, за которые так удобно дергать окружающих. Конечно, в теории Шерлок был знаком со всеми ними. Люди охотно шли ради любви или дружбы на преступление или жертвовали собой, но он никогда по-настоящему не понимал, зачем им это. Ладно, убийство, здесь было проще. В конечном счете, под красивой завесой страсти чаще всего скрывалась банальная жажда наживы. Но поступить в ущерб собственным интересам, рискнуть жизнью и благополучием во имя какого-то абстрактного чувства? Нет, он решительно этого не понимал. А потом в его жизни возник Джон Ватсон. Сперва Шерлок хотел отмахнуться от него, как от еще одного идиота из толпы идиотов. Но внезапно его умения вместо отвращения вызвали у Джона неподдельный восторг. Это было… приятно. Заинтересовавшись, Шерлок решил рискнуть и не прогадал. Джон оказался не таким как все. Так Шерлок познакомился со страхом потерять кого-то. Он долго размышлял, пока, наконец, не понял, откуда он взялся. Шерлок не знал, можно ли назвать его чувства любовью — ему просто не с чем было сравнить, потому что никогда прежде он не влюблялся — но и просто обычным расположением, которое он испытывал к очень и очень немногим, они не были. Вот здесь-то и заключалась проблема. Джон воспринимал Шерлока только как друга, в принципе не признавая для себя возможности влюбиться в человека своего пола. После случившегося вчера безобразного срыва Шерлок всерьез задумался, как быть дальше. Ситуация казалась патовой, но оставлять все, как есть, было уже просто нельзя. Его голова оказалась настолько заполнена мыслями о Джоне, что единственная фраза Донован привела к поистине катастрофическим последствиям. Если он не хотел, чтобы дальше стало только хуже, следовало что-то менять. Безусловно, с одной стороны Шерлок мог положиться на волю случая и во всем признаться Джону. Что последовало бы дальше, предсказать было сложно, но, скорее всего — почти наверняка — Джон выслушал бы его, а затем ушел. Вчерашний случай лишний раз доказал, что он не испытывает к нему ни тени интереса. Однако терять друга Шерлок не хотел. На его взгляд, уж лучше было сохранить то немногое, что есть, чем рискнуть попытаться обрести большее и лишиться всего. К тому же, здесь имелся еще один немаловажный фактор, говоривший против подобного решения. Однополые отношения строго преследовались законом и осуждались обществом, а Шерлок не хотел, чтобы Джон пострадал из-за него. Самому ему было плевать на мнение окружающих, а перспективу попасться он и вовсе не рассматривал, как удел серых, неинтересных людишек. Другое дело Джон. Шерлок не был до конца уверен, но имеющиеся данные показывали, что Джон склонен руководствоваться сторонними мнениями. Осуждение общества непременно причинило бы ему боль. Шерлок знал, что скорее бы умер, чем допустил это. Значит, второй вариант. Постараться все забыть, а Джона, во избежание повторных происшествий, старательно удерживать на расстоянии вытянутой руки. Подобная отстраненность помогла бы сохранить уже имеющиеся между ними отношения, но не дала бы разрастись притаившимся внутри предательским чувствам. В шесть утра подобный вывод казался продуманным и рациональным, но сейчас Шерлок сильно в этом сомневался. Достаточно было одного взгляда на лицо друга, чтобы понять, до чего тот расстроен и растерян. — Сначала к дочери. С совершенно потерянным видом Джон отпил глоток чая, а затем опустил чашку на стол. Донышко громко стукнуло по деревянной поверхности, напиток плеснул на лежавшую неподалеку газету. Шерлок и глазом не успел моргнуть, как Джон оказался рядом, угрожающе нависая над ним так, что он невольно вжался в сиденье дивана. — Шерлок, что, черт возьми, происходит? Напустив на себя все возможное равнодушие, Шерлок пожал плечами. — Ничего. Ты о чем? — Ты знаешь о чем, — с шумом втянув в себя воздух, Джон выпрямился. — Тебе не кажется, что ты говоришь загадками? Я не могу ответить на вопрос, которого не понимаю. Если хочешь получить ответ, выражайся, пожалуйста, яснее. На мгновение в лице Джона проскользнуло что-то такое, что Шерлок всерьез задумался, не стоит ли отказаться от принятого решения, наплевать на все возможные последствия и пустить дело на самотек. Уж лучше пусть будет плохо ему, чем Джону. Он-то точно справится. Но потом что-то неуловимо поменялось. Сделав над собой видимое усилие, Джон взял себя в руки. Пару секунд он просто стоял рядом, переминаясь с пятки на носок, а потом отвернулся. — Ну как знаешь. Прости. Одним рывком Шерлок сел, подтянул колени к груди. Как бы ни был он неискушен в невербальном общении, он отчетливо ощутил, как сгустилась атмосфера. Теперь воздух в гостиной словно потрескивал от напитавшего его электричества. — Джон. Не обращая на него никакого внимания, друг вернулся в кресло и развернул газету. Даже с такого расстояния Шерлок ясно видел несколько бурых пятнышек, которые оставил на ней пролитый чай. — Джон, послушай. Я… — Не надо, Шерлок, можешь ничего не говорить. Все нормально. Я понимаю. Шерлок вздрогнул от того, каким тоном это было сказано. Словно его слова смертельно ранили Джона в самое сердце. Но ведь этого не может быть, верно? С чего бы Джону так остро реагировать? Шерлок не сделал ничего такого. Да, он вел себя более сдержанно, но ведь это и к лучшему. Он тщательно проанализировал ситуацию и знал, что только так их дружбе не будет причинен вред. Выходит, Джон иного мнения? — Что ты понимаешь? — Все, — зашелестела переворачиваемая страница. — Я не буду тебе навязываться или мешать. Извини, если заставил почувствовать себя неуютно. Такого больше не повторится. В отчаянии Шерлок вцепился в волосы. Нет, Джон понял все совершенно неправильно. Все совсем не так. Он ни в коем случае не навязывается ему и не мешает. Джон не может мешать. Он его источник света, катализатор, запускающий реакцию. Рядом с Джоном Шерлоку думается в два раза лучше. Ему вообще лучше рядом с ним. Что же делать? Шерлок чувствовал, что должен попытаться как-то исправить ситуацию, успокоить друга, уверить, что дело не в этом и не может быть в этом, но не знал, как. Он не представлял, как ему поступить, чтобы при этом не запутать все лишь еще больше или не выдать себя. Джон и так расстроен, так зачем ему лишние проблемы? Одно неосторожное слово, и он может уйти. Конечно, раньше он всегда возвращался, но вовсе не обязательно, что на этот раз будет так же. Не зная, что сказать, Шерлок молча уставился на друга. Чуть ли не впервые в жизни привычное красноречие изменило ему, и он просто не находил слов. От этого делалось только тяжелее. Нестерпимо острое желание подойти, обнять, прижать к себе, отгоняя прочь черные мысли, побуждало забыть обо всех опасностях и рискнуть. Но Шерлок не мог. В первую очередь — из-за самого Джона. Такого тот ему точно никогда не простит. * * * Шерлок молчал. Джон чувствовал, как у него начинает дрожать левая рука, и держался изо всех сил. Нужно просто успокоиться, сделать вид, что ничего не происходит. Это ведь даже не ссора. Шерлок всегда отличался странностями, вполне возможно, что это просто еще одна из них. Зря он так себя накручивает. Все, решено. Он будет себя вести, как ни в чем не бывало. Допьет чай. Прочитает газету. И вообще, чего он так всполошился? В конце концов, ему не пятнадцать, а Шерлок – не надувшаяся неизвестно с чего подружка. С буквами в статье определенно творилось что-то неладное. Они то разбегались в разные стороны, как какие-то крошечные многоногие насекомые, то сбивались в кучу. Единственное, чего они не делали — решительно не желали складываться в слова. Джон сморгнул и попытался сосредоточиться. Постепенно картинка перед глазами прояснилась. «В современном обществе гомосексуализм, как явление, порожденное извращенным рассудком, представляет одну из самых больших угроз. Мы можем наблюдать это на примере тех немногих стран, где однополые отношения признаны здоровыми и уравнены в правах с двуполыми — несомненно, единственными, которые только и должны существовать между людьми. Статистика показывает, что в таких государствах дети, подвергшиеся развращающему воздействию пропаганды гомосексуализма, гораздо чаще отвергали традиционные ценности и выбирали нетрадиционную сексуальную ориентацию.» Взгляд скользил по строчкам, но слова казались абсолютной тарабарщиной. Чтобы добраться до сути, Джону пришлось прочитать абзац дважды, и все равно смысл то и дело ускользал, точно песок сквозь пальцы. Тихо скрипнул диван. Стиснув зубы, Джон уставился в газету. Он справится. Чем бы это ни было: приступом дурного настроения, очередной причудой, первыми признаками того, что Шерлоку стало с ним скучно — он выдержит все. Как бы Шерлок его ни провоцировал, он не поддастся. — Джон. Длинные пальцы схватили лист, сминая, потянули на себя. Еще миг — и газета полетела в сторону, накрыв стопку книг у стола. Теперь прятаться было не за чем, и Джон вынужденно поднял взгляд. В груди торопливо билось сердце, воздух никак не хотел проталкиваться в горло, но, собравшись с духом, он сумел заставить себя спокойно посмотреть на друга. Шерлок — взлохмаченный, тощий, в болтающемся на плечах халате — стоял перед ним, крепко обхватив себя за локти. На его лице застыло непривычное выражение растерянности, а брови сосредоточенно нахмурились, точно он решал сложную задачку. Нервно закусив губу, он посмотрел на Джона. — Джон, послушай. Я не знаю, что ты подумал, но все совсем не так, — на мгновение он замялся, а затем продолжил. — Наверно, у тебя сложилось неверное впечатление. Хотя не стану отрицать, что здесь может быть и моя вина. Просто ты… Внезапно Джон почувствовал себя так, словно у него выросли крылья. Шерлок не хотел, чтобы он ушел. Определенно не хотел. Он не желал прекращать их дружбу. Протянув руку, он дотронулся до его запястья. Тот моментально запнулся на полуслове и, кажется, даже перестал дышать, уставившись на ладонь Джона. — Проехали. Пожалуйста, только не продолжай. Подняв взгляд, Шерлок озадаченно посмотрел на него. — Почему? — Ты только что почти извинился, — Джон неопределенно пожал плечами. — Не хочу испортить впечатление, потому что дальше явно последуют сетования на то, что люди, и я в их числе, никогда не пользуются головой и, вместо того чтобы подумать, начинают воображать на пустом месте. Серьезно, мне не хочется все это сейчас слышать, слишком хорошим было начало. По мере того, как Джон говорил, лицо Шерлока прояснялось, и вскоре на нем засияла улыбка. Не сдержавшись, Джон улыбнулся в ответ. — Значит, ты не в обиде? — Ну конечно нет, — Джон рассмеялся и похлопал Шерлока по руке. — С какой стати? Так чем займемся дальше? — Мне кажется, я уже говорил, что стоит… — чуть нахмурившись, начал Шерлок, и Джон поспешил его перебить. — Да-да, помню. Едем к дочери Хоггарт. Шерлок кивнул, и внезапно Джон осознал, что сейчас по-настоящему счастлив. Элен Хоггарт жила в одном из престижнейших районов. Идеально чистые улицы, припаркованные у домов дорогие автомобили, слабый шум большого города, доносящийся откуда-то издалека, словно Лондон остался в другом времени и пространстве. Такси затормозило перед небольшим особняком в викторианском стиле. Шерлок, как всегда, выскочил первым, предоставив Джону расплачиваться за поездку, и зашагал по мощеной гранитной плиткой дорожке. Дом пышным зеленым кольцом окружали деревья, их листва отбрасывала на камень под ногами ажурные тени, а в прогалинах над головой то и дело виднелось голубое небо. Догнать Шерлока Джону удалось только на крыльце. Тот нажал на кнопку звонка и принялся нетерпеливо барабанить пальцами по перилам, ожидая ответа. Наконец, дверь отворилась, и на пороге появилась горничная. — Добрый день, — опережая друга, который, как всегда, без предисловий приступил бы сразу к делу, поздоровался Джон. — Мы к мисс Хоггарт. Шерлок Холмс и Джон Уотсон. — Проходите, пожалуйста. С вежливой улыбкой девушка посторонилась, пропуская их внутрь. Войдя, Шерлок окинул ее взглядом, довольно хмыкнул, но промолчал, не став демонстрировать чудеса дедукции и отвратительного характера, и Джон облегченно выдохнул. Теперь, если еще и встреча с дочерью погибшей пройдет относительно нормально — то есть Шерлок не начнет с ходу интересоваться, с кем она спала в ночь убийства, или пытаться спровоцировать ее на откровенность, обвинив в безответственности — то все и вовсе будет прекрасно. Длинным сумрачным коридором горничная провела их в небольшую угловую гостиную. — Мисс Хоггарт сейчас подойдет. Может быть, желаете выпить чаю или кофе? — улыбаясь все той же вежливой профессиональной улыбкой, предложила она. — Нет, спасибо, — Джон покачал головой и улыбнулся в ответ. Шерлок же даже не потрудился ответить — сразу отошел в сторону и принялся изучать висящие на стене акварели. Он вообще до сих пор ни разу не открыл рта, что было несколько необычно. Раньше Джон точно встревожился бы, но после случившегося утром он просто не стал придавать этому никакого значения. Хватит с него догадок и домыслов, все равно разобраться в том, что творится в гениальной голове друга, не дано никому. Молча кивнув, девушка вышла. — Хм, — Шерлок сделал шаг вперед, чуть ли не утыкаясь в картину носом. — Ну надо же. — Что-то интересное? Джон подошел ближе и прищурился, но не увидел ничего особенного. Так, рисунок как рисунок. В меру старый, в меру приятный. Впрочем, его познания в живописи особой глубиной никогда не отличались. — Да. Альбрехт Дюрер. Подлинник. Резко развернувшись, Шерлок пересек комнату и уселся на диван с точеными деревянными ножками и гобеленовой обивкой. По виду ему, как и всей остальной мебели, было самое место в музее, но Шерлок выглядел на нем до крайности непринужденно и естественно. Словно там ему самое место. Ну да, конечно, мысленно усмехнулся Джон, ведь друг рос в таком же доме, играл в детстве на таких же антикварных диванах, царапал бесценный паркет, ломал древние статуэтки. Посмотрев еще пару минут на картину, стоившую больше, чем он зарабатывал за год, Джон присоединился к Шерлоку. — Что ты надеешься здесь узнать? Ну, помимо того, не проходила ли погибшая какое-нибудь лечение, включавшее в себя уколы? Шерлок чуть заметно скривил губы и пожал плечами. — Например, не слышала ли мисс Хоггарт, чтобы ее мать посещала психиатра. А остальное по ходу выясним. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнул Джон. — Потому что я не представляю, что еще здесь можно раскопать. Полиция уже допрашивала ее, Шерлок. Ты читал протоколы. — Верно. Но это была полиция, — последнее слово Шерлок произнес с таким выражением, с каким говорил бы о чуме или сибирской язве. — Уверен, они проглядели все мало-мальски важное. В коридоре раздались шаги, а через мгновение в гостиную вошла худенькая блондинка. Судя по покрасневшим глазам и чуть припухшему носу, она совсем недавно плакала. — Добрый день, мистер… — обернувшись к Шерлоку, мисс Хоггарт на мгновение замялась, видимо, пытаясь понять, кто именно перед ней. Затем ее лицо прояснилось, и она слегка улыбнулась. — Ну конечно, вы знаменитый Шерлок Холмс. Я читала о вас. Шерлок отчетливо скривился и кивнул. — А вы доктор Уотсон. Так чем я могу помочь? Детектив из Скотланд-Ярда уже говорил со мной, и я ему все рассказала. Тем более что и сказать мне особо нечего, я тогда уезжала на три дня в Кардиф. Если что, у меня есть билеты. Сев в стоявшее у окна кресло, она с вежливым интересом взглянула на Шерлока. — Да, мы в курсе, — тот обворожительно улыбнулся, и Джон выдохнул. Похоже, друг решил использовать личину обольстителя. Конечно, ничего хорошего в этом не было: перед ними сидела молодая испуганная девушка, недавно потерявшая мать, а Джон уже не раз видел, какое влияние могут оказать на человека чары Шерлока — но поделать с собой ничего не мог и просто любовался, чувствуя, как внутри разрастаются гордость и восторг. — Однако мы не Скотланд-Ярд. Мы работаем сами по себе, и в ходе расследования у нас возникли вопросы. — Есть вероятность, что преступник был не один. Возможно, убийце кто-то помогал, — выдал Джон заранее заготовленную ложь. Всю дорогу, пока они ехали с Бейкер-стрит сюда, Шерлок втолковывал ему, как важно произнести при дочери убитой эту фразу. Джон сначала сопротивлялся, не желая врать бедной девушке, которая и так слишком много перенесла за последние дни, но потом сдался. Устоять под напором Шерлока было практически невозможно. — Да? Ну хорошо, я постараюсь на них ответить. А скажите, мистер Холмс, — Элен смущенно улыбнулась, — вы, и правда, можете рассказать все о человеке, только лишь взглянув на него? Джон напряженно застыл. Бог знает, что успел разглядеть Шерлок, и если он сейчас выдаст нечто такое, что мисс Хоггарт не понравится, она вполне может выставить их вон. Все же они не полицейские, и беседа с ними — дело исключительно добровольное. — Несомненно, — прищурившись, Шерлок окинул девушку задумчивым взглядом, пару секунд помолчал, а затем заговорил. — Вы плохо спали сегодня. Проворочались всю ночь, но так и не сомкнули глаз. Собственно, вы не можете уснуть уже несколько ночей. На завтрак пили кофе, потом гуляли. Перед нашим приходом съели тост. По мере того, как говорил Шерлок, глаза мисс Хоггарт все расширялись, пока под конец не заняли пол-лица. — Потрясающе, все верно. Как вы узнали? — восторженно выдохнула она. — Не узнал, а увидел. У вас усталый вид, круги под глазами — явный признак бессонницы. Если бы вы спали, их бы не было. Плюс чуть подрагивают руки — значит, бессонница уже давно. В уголке рта видно пятнышко кофе. Оно почти стерлось, вы пили его на завтрак. На туфлях видна грязь. Она совсем свежая. Вечером прошел дождь, но сейчас уже успело подсохнуть. Следовательно, гуляли рано утром. На груди есть пара хлебных крошек. Недавно ели тост, — все это Шерлок выпалил на одном дыхании, произнося слова с настолько головокружительной скоростью, что их едва удавалось разобрать. При этом у него был до того важный вид, что Джон невольно улыбнулся. — Просто волшебство какое-то. — Это не волшебство, а логика, — отрезал Шерлок. — Скажите, вы знали, что ваша мать две недели назад консультировалась у психиатра? — Психиатра? — Элен задумчиво нахмурила брови. — Нет, она мне ничего такого не говорила. — Разве это обязательно, чтобы что-то узнать? На мгновение девушка замерла, а затем ее щеки залила краска. — Мистер Холмс, я не подслушиваю чужие разговоры, если вы об этом, — резко произнесла она. — Шерлок имел в виду вовсе не это, — поспешил вмешаться Джон. — Возможно, вы случайно услышали, как ваша мать записывалась на прием, или видели у нее визитку. — Нет, ничего такого. — Хорошо. Как вы думаете, зачем вашей матери понадобилась помощь психиатра? Какие-то проблемы? Алкоголь, наркотики? — чуть прищурившись, Шерлок впился взглядом в лицо мисс Хоггарт. — Моя мать не была алкоголичкой или наркоманкой! Мистер Холмс, если вы собираетесь и в дальнейшем… Джон мысленно вздохнул. Ну вот, начинается. Сказка кончилась, и Шерлок показал свое истинное лицо. — А кто говорит о вашей матери? — Шерлок в притворном удивлении приподнял брови. — Возможно, кто-то из родственников или близких друзей. — Мы не водим компанию с подобными людьми, а родни у нас нет. Мой отец разбился в автокатастрофе, когда мне было восемь, мамина сестра, Оливия, умерла от рака шесть лет назад. Замужем она никогда не была, и в итоге Джей до совершеннолетия жил у нас. Никогда бы не подумала, что он способен на такое, — Элен сделала дрожащий вдох. — Мама всегда относилась к нему, как к родному сыну. — Иногда люди, которых мы, вроде бы, хорошо знаем, делают страшные и необъяснимые вещи, — попытался утешить ее Джон. — Вы не должны думать, что как-то виноваты в случившемся. В ответ Элен молча кивнула. — Хорошо, раз мы с этим разобрались, перейдем к следующему вопросу, — продолжил Шерлок. — Ваша мать ничем не болела последнее время? — Нет, ничего такого. Правда, за три дня до… — мисс Хоггарт запнулась. Сглотнув, она сделала глубокий вдох и с видимым усилием продолжила, — до того, как это случилось, у нее разболелся зуб, и она была у стоматолога. Но это все. — Вы сказали, что ваш двоюродный брат до совершеннолетия жил с вами. И давно он переехал? — Полтора года назад, как только ему исполнилось восемнадцать. — Он вас младше? Джон абсолютно не представлял, зачем Шерлоку спрашивать о том, что он и так уже знал из официальных бумаг, но, видимо, это было нужно. Друг никогда ничего не делал просто так. — Да, на три года. — Вы не в курсе, он с кем-нибудь встречался? — Насколько знаю, нет, — мисс Хоггарт пожала плечами. — Но вы понимаете, возможно, он просто не хотел показывать нам свою девушку. Стеснялся или еще что. — А вы? — взгляд Шерлока сделался острым, как скальпель. — Нет, после школы ни с кем. У меня и времени нет, учеба все съедает. Чему-то кивнув, Шерлок встал, показывая, что разговор окончен. Джон поспешно поднялся следом. Он совершенно не представлял, что такого узнал друг, но вид у того был довольный. Возможно, посторонний человек этого бы и не заметил, но Джон успел хорошо изучить Шерлока. — Спасибо, что поговорили с нами, вы нам очень помогли, — с улыбкой поблагодарил он. — Вы расследуете гибель моей матери. Как я могла вам не помочь? Они уже вышли в холл, когда входная дверь внезапно распахнулась, и в дом влетел незнакомый парень. — Эл, слушай, ты не знаешь, где… — с порога затараторил он, но, заметив Шерлока и Джона, оборвал себя на полуслове, недоверчиво уставившись на них. — Извини, у тебя гости. — Привет, Марк, — с улыбкой поздоровалась Элен. — Это Шерлок Холмс и Джон Уотсон. Наверно, ты слышал о них. — Еще бы! — восхищенно воскликнул тот. — Я читал ваш блог, мистер Уотсон. Он супер. — О, спасибо, — Джону и раньше приходилось сталкиваться со своими читателями и их восторженными отзывами, но он до сих пор чувствовал себя неуютно, когда те начинали восхищаться его записками. — Мистер Холмс, — Марк повернулся к Шерлоку, — вы ведь ищете убийцу миссис Хоггарт? Шерлок демонстративно закатил глаза. — Вообще-то убийца найден, — отрезал он. — Мистер Холмс и мистер Ватсон считают, что у Джея мог быть сообщник, — пояснила Элен. — Правда? — Да, — кивнул Джон. — Не будем вам мешать, всего доброго, — попрощался он. — До свидания, — ответила Элен. — Если у вас появятся еще вопросы, приезжайте, я обязательно на них отвечу. * * * Всю дорогу до дома Шерлок просидел, уставившись в телефон и безостановочно что-то в нем печатая. Джон молчал, ничего не спрашивал, хотя до жути хотелось узнать, что же все-таки тот сумел выудить из разговора с дочерью убитой. Наконец, такси затормозило на Бейкер-стрит. Едва поднявшись в квартиру, Шерлок сразу же бросился к компьютеру. Джон остановился в дверях и с улыбкой стал наблюдать, как друг, то и дело в запале взлохмачивая волосы, с невероятной скоростью набирает что-то на клавиатуре. В своей стихии он был настолько великолепен, что Джон невольно испытал гордость. Поразительно, как остальные могли не видеть, до чего Шерлок потрясающий. Еще раз улыбнувшись, Джон вошел в комнату и включил телевизор, но попал как раз на новостной час. По всем каналам опять крутили репортажи об облавах в притонах, предоставлявших приют гомосексуалистам. На экране куда-то бежали агенты, взрывали какие-то двери, бросали на пол людей, крупным планом показывали распростертые обнаженные тела с черными мешками на голове, а за кадром диктор сухим голосом зачитывала сводки с количеством задержанных. Передернувшись от отвращения, Джон поспешил выключить передачу. Делать было нечего, и, поразмыслив, он решил заняться обедом. Он как раз пытался определиться, что лучше: готовить самому или заказать готовую еду в китайском ресторанчике в конце улицы — когда в дверь позвонили. Внизу щелкнул замок, кто-то что-то неразборчиво произнес, а затем на лестнице раздались шаги. — Мальчики, к вам посетитель, — послышался голос миссис Хадсон. Шерлок поднял взгляд от экрана, нахмурился и определенно хотел уже потребовать, чтобы неурочного гостя выставили вон, но тут увидел, кто именно к ним пришел. В дверях, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял тот парень, которого они встретили у Элен Хоггарт. Марк, кажется. Раздражение на лице Шерлока мгновенно сменилось довольной ухмылкой. — Мистер Холмс, мистер Уотсон, я… — парень глубоко вдохнул, раздумывая, потом продолжил. — Меня зовут Марк Ньют. Я нашел ваш адрес в интернете. Мне нужно вам кое-что рассказать. Это очень важно. — Но почему именно нам? — удивился Джон. — Ох, простите, присаживайтесь, пожалуйста. Он жестом указал на свое кресло, а сам занял кресло Шерлока, благо тот остался сидеть на стуле у стола. — Почему нам, а не полиции? — повторил он. — Видимо, потому что в Ярде его, даже не дослушав, сразу же отправят в АНБ, — недовольным тоном ответил Шерлок. Джон непонимающе уставился на него, и Шерлок с тяжким вздохом мученически закатил глаза. — Боже, Джон, как можно быть таким невнимательным. Ведь сразу же видно, что мистер Ломан и мистер Ньют из тех, про кого нам старательно вбивают в голову, будто они извращенцы и угроза национальной безопасности. Голос Шерлока буквально сочился ядом, и Джон вспомнил, как недавно стал свидетелем длинных и нудных разглагольствований Майкрофта на эту тему. Тому словно доставляло удовольствие выражение отвращения на лице брата. — Вы ведь с мистером Ломаном любовники, и той ночью он был с вами, верно? Даже попытайся вы соврать про обычную дружбу, в Ярде быстро бы все поняли и без разговоров вызвали агентов. Конечно, там работают почти одни тупицы и на то, чтобы раскрыть убийство, мозгов у них не хватает, но все же они не совсем идиоты и, имея на руках признание, действовать будут адекватно, — не удержался он от очередной шпильки в адрес полиции. Джон потрясенно уставился на гостя. Нет, дело было вовсе не в том, что он никогда не сидел напротив кого-то, предпочитавшего заниматься сексом с человеком своего пола. Сидел, и не раз. И за руку здоровался, не считая себя при этом замаранным, и пиво пил, и раны зашивал. К тому же еще и Гарри... Но Джон просто не мог поверить, что совсем молодой парень пошел на риск раскрыть свою тайну двум незнакомцам, которые не факт что не сдадут его немедленно в АНБ, только ради того, чтобы попытаться спасти любовника. Для подобного поступка требовалась невероятная смелость. Или настоящее чувство. Побледнев, Марк решительно кивнул. — Все именно так, как про вас рассказывают. Да, я пришел к нему в шесть. Мои родители не в курсе, что я... что у меня... — на мгновение он замялся, — ну что Джей не просто друг. Они б меня убили. Иногда они говорят такое, что мне кажется, узнай они правду, они бы сами донесли на меня, — наклонив голову и опустив плечи, едва слышно произнес он, но затем вновь упрямо выпрямился. — В общем, сначала мы смотрели кино, потом отправились в постель. Марк немного помолчал, затем посмотрел на Шерлока. — Мистер Холмс, я могу присягнуть, что Джей не выбирался из нее до восьми утра. Потом мы ушли на лекции. А через день Джея арестовали. Шерлок задумчиво побарабанил пальцами по колену. — Вы понимаете, что если я дам вашим показаниям ход, на скамье подсудимых окажетесь вы оба? Исправительные работы немногим лучше виселицы, — наконец, произнес он. — Эта жертва мистеру Ломану не поможет. Марк кивнул. — Да, понимаю. — Так зачем вы тогда это делаете? Подавшись вперед, Шерлок с жадностью впился взглядом в лицо Марка. Джон вздохнул. В отличие от друга, он понимал. Думал, что понимает. Он до сих пор помнил, как в Афганистане во время очередной стычки повстанцы буквально превратили в решето Джека Коула, а Майк Харт все рвался к нему, прямо под пули. Джон и Стив из саперов, оба гораздо сильнее него, едва его удержали. Они знали, что Джейк и Майк любят друг друга. Ночью тело удалось достать, и Майк рыдал над ним, совершенно не обращая внимания на стоявшего чуть в стороне майора. А днем его расстреляли. — Я должен знать, что сделал все возможное, чтобы спасти его, — прошептал Марк. — Если бы я не попытался, это было бы предательством. Знаете, — он поднял голову и посмотрел Шерлоку в глаза, — сегодня утром я решил, что пойду в Ярд. Я знаю, мистер Холмс, что уже не вернулся бы оттуда, но мне плевать. Мне плевать, что родители наверняка отказались бы от меня, что я стал бы изгоем, что, скорее всего, умер бы на работах. Но я попытался бы спасти человека, которого люблю. Это того стоит. В комнате повисла звенящая тишина. — Мистер Ньют, — наконец, прервал ее Шерлок. — Я знаю, что мистер Ломан не убийца, и докажу это. Но если мне не удастся, вы будете готовы пожертвовать всем и признаться в Ярде в своей связи? Это не спасет его от наказания, и вы сами окажетесь в тюрьме, но обвинения в убийстве будут с него сняты. Это я вам обещаю. — Да, — решительно кивнул Марк. — Ради Джея я пойду на все. Минуту Шерлок молчал, затем кивнул каким-то своим мыслям и встал. — Хорошо. Оставьте нам свой номер телефона, мы с вами свяжемся, если понадобится ваша помощь. Джон? — Диктуйте, — Джон вытащил свой мобильник и приготовился набирать номер. Сохранив его в памяти телефона, он вместе с Марком вышел на лестницу. — Наверно, вы презираете меня? — остановившись на верхней ступени, спросил тот. — Нет. С какой стати? — Джон пожал плечами. — Я же урод. Извращенец, — мальчишка горько усмехнулся. — Я знаю и признаю это, но мне все равно. — Нет. Вы очень смелый человек. Я уверен, Шерлок найдет способ оправдать Джея, и вам не придется раскрываться. Марк смущенно и чуть грустно улыбнулся. — Спасибо, — ответил он. Когда внизу хлопнула входная дверь, Джон облокотился о перила и невидящим взглядом уставился в стену. Всю жизнь в нем воспитывали убеждение, что однополые отношения противоестественны, что они — следствие извращенности разума. Ему твердили это родители, повторяли учителя в школе, профессора в колледже, командиры в армии. Об этом писали в книгах, газетах и интернете, говорили по радио и телевизору. Он соглашался, тем не менее, отказываясь презирать людей, выбравших такой путь. Отчасти дело было в Гарри. Конечно, с тех пор прошел не один год, многое сгладилось, забылось, но знакомство с Марком что-то изменило. Словно что-то сломалось, теперь уже окончательно, и безоглядно верить в это больше не получалось, а в душе зародилась уверенность, что такая любовь, чистая, искренняя и готовая на самопожертвование, не может быть всего лишь злой насмешкой над природой.