За семью печатями

Чувства приходили постепенно. Медленно и неохотно. Рывками, то проясняясь, то вновь погружаясь в густой туман. В голове плыли обрывки воспоминаний, и невозможно было различить, где реальность, а где — нет. Задержание, бесконечный допрос, самодовольное лицо напротив, затекшие руки. Капитан из МИ-5, нелепое обвинение и холод металла на запястьях. Переход по нескончаемым запутанным коридорам, смутный, словно завернутый в мягкую душную вату. А затем машина, Шерлок, Гарри и бешеная гонка по Лондону — быль, небыль? привиделось или нет? — после которой наступал провал. В это не верилось, невозможно было даже на миг предположить, что случившееся правда, а не причудливая игра измученного сознания, все-таки отключившегося прямо там, в безликом кабинете или где-то по пути. Но дальше смутно помнилось, как его вели еще куда-то и чуть ли не волоком тащили вверх по лестнице, а крепкие руки обнимали за пояс, надежно удерживали, не давая потерять равновесие и упасть, потому что ноги подкашивались, все вокруг плыло, а в голове стоял противный тихий звон. Еще дальше его усаживали на кровать, осторожно стягивали куртку, а до невозможности родной и любимый голос — как? откуда? — успокаивающе что-то повторял и повторял, не давая отпустить окружающий мир и окончательно уплыть во тьму. Потом к пересохшим губам прижалось холодное стекло, плеснуло влагой и показалось — он в жизни не пробовал ничего вкуснее; он захлебывался, пил, пил, пил и никак не мог напиться. А когда стакан опустел, те же руки осторожно уложили его, накрыв сверху мягким и теплым, губ осторожно коснулись губами, и дальше уже не было ничего. Медленно, очень медленно Джон осознал, что лежит. И хотя все тело ныло, требуя перевернуться, в целом было тепло и достаточно удобно. Постель? Койка в камере? Едва слышные звуки, положение в пространстве, запахи — все те мелочи, на которые не обращаешь внимания, но которые все равно чувствуешь, были незнакомыми. АНБ или МИ-5? Где-то неподалеку каркнула ворона, а рядом… рядом ощущался уверенный жар чужого тела. Джон распахнул глаза. Это определенно не тюремная камера. В них просто не бывает старых платяных шкафов с поцарапанными дверцами, прикрытых скатертью в шотландскую клетку столов с небрежно пристроившимся сверху ноутбуком и видавших виды, сделанных еще в середине прошлого века кресел. Больше всего комната напоминала чью-то спальню, хозяева которой давно съехали, но старательная экономка все равно продолжает протирать пыль и изредка проветривать, прогоняя застоявшийся воздух. Затаив дыхание, точно боясь спугнуть поселившуюся в душе робкую надежду, Джон перевел взгляд левее и уткнулся им в прикроватный столик. На нем обнаружились высокий стеклянный стакан с водой и будильник с подсвечиваемым циферблатом. Светящиеся зеленым стрелки замерли на без десяти три. Дня, судя по падающему в щель между плотно задернутыми шторами солнечному лучу. Тонкая золотистая линия пересекала почерневший, давно не циклеванный паркет, заканчиваясь точно у изножья кровати. Нахмурившись, Джон попытался подсчитать, сколько же он проспал, и вздрогнул. Выходило что-то около семнадцати часов. Значит, с того момента, как агенты АНБ вывели его из дверей больницы, прошло ровно двое суток. Удивительно мало. Страшно много. Сзади послышался тихий вздох, раздалось глухое, невнятное бормотание. Кровать прогнулась, когда лежавший рядом человек повернулся, а затем ему на бок легла чья-то рука. Опустив взгляд, Джон увидел тонкое бледное запястье, изящные пальцы. На мгновение они напряглись, а вздох повторился, и растопыренная пятерня сжалась в кулак, собирая в горсть ткань футболки. Это было невозможно, невероятно, несмотря на всю очевидность происходящего. То, что он видел — что чувствовал — не оставляло никакого пространства для сомнений, но, тем не менее, в это просто не верилось. Комната, постель, витающее в воздухе, в окутывающей все вокруг тишине ощущение покоя и расслабленности никак не желало вязаться с последними отчетливо запомненными событиями. Противоречило им. А потому не могло быть. Хотя с другой стороны, если верить тем смутным, обрывочным воспоминаниям, больше походившим на сон или бред, все правильно. И плотно задернутые шторы, и ощущение заброшенности вокруг, и то, что рядом с ним лежит тот, кого уже и не надеялся увидеть, прикоснуться, обнять, изо всех сил притягивая к себе, словно это может защитить от всех напастей и опасностей мира. Нет. Он обязан посмотреть. Убедиться собственными глазами. Мысленно приготовившись к крушению всех надежд, к тому, что от простого движения эта невероятно достоверная иллюзия развалится, рассыплется на миллиарды сверкающих осколков, и вернется реальность, Джон зажмурился и осторожно, стараясь не потревожить лежащего рядом, повернулся на другой бок. Подождал несколько торопливых ударов сердца. Открыл глаза. Шерлок. Настоящий, дышащий, живой, а не бледная галлюцинация, готовая чуть что развеяться, точно дым. Его Шерлок. Затаив дыхание, Джон впитывал образ человека рядом. Тот лежал в одежде прямо поверх сбившегося до пояса Джона одеяла, так что складывалось впечатление, будто он просто прилег на секунду, да так и провалился в сон. Усталый, измотанный до предела, как будто из него разом выпили силы. Между приоткрытых четко очерченных губ виднелась жемчужная полоска зубов, под глазами лежали тени; щеки, всегда тщательно выбритые, темнели проступившей щетиной. И морщинка между бровей так и не разгладилась, словно даже во сне он оставался напряженным. Осторожно, едва касаясь, Джон провел кончиками пальцев по высокой скуле. Так что же все-таки было? Как так вышло, что он оказался не в камере, а здесь? Мысли в голове ссорились, отказываясь складываться во сколько-нибудь ясную картину. Джон попытался в них разобраться, но уже через пару секунд почувствовал, что увязает в веренице фантастических образов все больше и больше, как угодившая в варенье пчела. Так, хватит. Если он хочет хоть что-то понять, следует начать с самого начала. Найти универсальный ответ на все вопросы. Так что же это? Шерлок. И тут полный смысл произошедшего обрушился на него со скоростью разогнавшегося товарняка. Получается, Шерлок вытащил его прямо с допроса в АНБ. Обвел следователя вокруг пальца, легко и непринужденно. В груди разрослось — и тут же лопнуло смешанное с нежностью мимолетное облегчение. Вырваться оттуда мало. Если он все помнит верно, если вой сирен не приснился ему наравне с Гарри — а даже если и приснился — не нужно много времени, чтобы понять: их станут разыскивать. Тщательно. Перетряхнут все улицы, каждый дом. Получается, им удалось оторваться, но теперь они в бегах? Пальцы замерли, едва касаясь бледной кожи: легчайшее прикосновение, но темные ресницы задрожали, и широко распахнувшиеся глаза, лишь еще пару секунд затуманенные сном, напряженно вгляделись в лицо. — Джон? — тихо прозвучал хриплый со сна голос. — Ты в порядке? Джон кивнул, прошуршав волосами по подушке. — А ты? — В полном, — пару мгновений Шерлок помолчал, точно собираясь с мыслями, отчего морщинка между бровей сделалась глубже, а затем, облизнув губы, продолжил. — Джон, ты не должен отвечать… если не хочешь… Если это неприятно. Но там, в АНБ, они… с тобой ничего не делали? Ничего такого? — Всего лишь не давали спать, — Джон дернул плечом. — Звучит не так страшно, но... — он вздохнул, отвел со лба Шерлока упрямую прядку. — На вторые сутки я едва не сломался. Отчетливо вздрогнув, Шерлок судорожно вдохнул и притянул его к себе. По спине круговыми движениями заскользила ладонь. — Забудь, — тихим глухим голосом проговорил он. — Это не важно. Главное, что все закончилось. Все теперь будет хорошо. — Кончилось? — Джон недоуменно заморгал. Как ни хотелось сейчас расслабиться, забыться, уплыть в мелководье дремы, подчиняясь размеренным движениям ладони, он не мог. Только не сейчас, когда разум терзали десятки вопросов, а на сердце тяжелым грузом лежала тревога. — Я не... Шерлок, я не понимаю, что именно произошло, разве что в самых общих чертах, но и этого достаточно, чтобы не сомневаться: в АНБ сейчас должны на ушах стоять, и этого так не оставят. Нас будут искать. — Не будут, — со странной уверенностью в голосе возразил Шерлок. Чуть отстранившись, Джон вопросительно заглянул ему в лицо. — В смысле? Почему это? Поглаживающие движения прекратились, ладонь замерла на пояснице, даря ощущавшееся даже сквозь ткань футболки тепло. — Потому что никто не станет искать покойников, — едва слышно произнес Шерлок. Сердце сделало скачок, на мгновение замерло в горле и тут же оборвалось, затрепыхавшись где-то в животе. — Ч-что? — не веря своим ушам и ненавидя собственный, ставший вдруг неповоротливым язык, спросил Джон. Тревожный с ноткой тоски и усталости взор метнулся к его глазам, пальцы крепко стиснули футболку, и Шерлок на мгновение добела прикусил губу. — Вчера вечером мы умерли, Джон, — его голос звучал ровно и обыденно, точно речь шла о чем-то повседневном, вроде утренних покупок или результатов недавнего футбольного матча. Хотя нет, об этом Шерлок точно никогда не рассказывал. Скорее уж о последних достижениях в области криминалистики или чем-то еще в том же духе. — При большом скоплении очевидцев, в том числе допрашивавшего тебя сотрудника АНБ. Ощущение сдвинувшегося мира, точь-в-точь как вчера ночью, навалилось с новой силой, и на мгновение Джон испугался, что сейчас попросту проснется. Но нет. Слишком реально, слишком детально — звуки, запахи, прикосновения, шелест протянувшегося между ними дыхания, упавшая ресница, темная на светлой коже, собственная затекающая от неудобного положения рука. Либо он попросту свихнулся, и ничего этого нет, либо... — Не понимаю, — отгоняя накатившее замешательство, признался он. — Как? Почему? — и крепко ухватив Шерлока за лацканы измятого во сне пиджака, потребовал. — Расскажи все, с самого начала. Потому что мне сейчас кажется, что я либо брежу, либо ты прав, и мы оба покойники, но это, — он взмахнул рукой, описывая окружающую обстановку, — на загробный мир как-то не похоже. Шерлок слабо хмыкнул. — Я бы сказал, что это Зазеркалье, но Майкрофт, боюсь, не оценит. Джон бросил на него удивленный взгляд, но промолчал. — Я был у него, когда позвонила Сара. Она была почти в панике, но из ее путаных слов стало ясно: тебя забрали. В первые минуты я… растерялся, — голос Шерлока запнулся, и он сильнее стиснул футболку. — Мне казалось, что все кончено, ничем не поможешь. Что наши планы рухнули безвозвратно. Отвратительное ощущение, — он неловко передернул плечами. — Но я не мог… не мог просто смириться. Нужно было что-то делать, что-то придумать. Хоть что-то. А потом я вспомнил «Янус». — И? — севшим голосом спросил Джон, уже начиная понимать, слегка отодвинулся и напряженно всмотрелся в его лицо. Шерлок на мгновение спрятал глаза, и на лице его появилось выражение, как будто он сделал нечто, а теперь сам толком не знает, гордиться этим или нет. Затем он сглотнул, приподнялся, опираясь на локоть, и чуть слышно хмыкнул. — Избавиться от внимания АНБ после ареста, навсегда, чтобы даже не подумали разыскивать — для такого нужно исчезнуть вообще. Цель была ясна, оставалось лишь разработать план, который позволил бы ее достичь, — продолжил он. — Вытащить тебя, а затем устроить что-то, после чего мы перестанем существовать. Для первого — изобразить пересечение интересов со сторонним, достаточно влиятельным ведомством. Лучшим способом второго казалась автокатастрофа: зрелищно, у всех на виду, да и обгоревшие тела можно опознать только по зубным слепкам или тесту ДНК, а нужные результаты — забота Майкрофта. Уж в таких делах у него есть опыт, причем немалый. В общем, я подготовил поддельный приказ МИ-5, Майкрофт обеспечил транспортом и номерами, в которых была допущена явная неточность. Бросать на него тень подозрения было нельзя ни в коем случае, все концы должны были быть обрублены. Никаких следов. Шерлок напряженно облизнул губы. — Все получилось, как я и рассчитывал. Следователь заглотил наживку и довел вас до самого выхода. У человека, изображавшего капитана МИ-5, была карточка Майкрофта. Тот заблокировал ее в определенный момент, чтобы обеспечить себе неоспоримое алиби: он ни о чем не догадывался и предпринял меры, как только узнал о пропаже. Ну а дальше, когда мы уже уехали, следователь, как я и думал, наконец-то сложил все нестыковки и бросился в погоню. — Но если бы нет? Если бы он не погнался за нами, а, не знаю, объявил план-перехват? Так, кажется, делают в детективах? — со все возрастающим ужасом спросил Джон. Шерлок перекатился на спину и пожал плечами, прошелестев тканью пиджака по подушке. — Автокатастрофы и взрыва в любом случае хватило бы, чтобы отвести все подозрения. Номера совпадают, внутри четыре тела — не так сложно суммировать это и прийти к однозначному выводу, да и проследить на лондонских улицах путь конкретного автомобиля не такая уж задача. Главное — успеть добраться до моста, где ждет «слепая зона», состыковаться по времени и маневру с подставной машиной и при этом не слишком отрываться от будущих свидетелей. Джон кивнул, припомнив, как быстро обычно находил его Майкрофт, ориентируясь по камерам видеонаблюдения, и тут пришло понимание, заставив похолодеть от ужаса. — Но что, если бы он догадался раньше, пока машина стояла во дворе? Пока этот «капитан» был еще внутри? — прошептал он. Сжав губы, Шерлок молча уставился в потолок. — Шерлок! — Джон приложил ладонь к его лицу, привлекая внимание. — Тогда пришлось бы его обездвижить, отнять пропуск и очень быстро добираться до выхода. Переполох вышел бы сильнее, но с тем же результатом. — И не факт, что успешным. — Не факт, но вероятность была мала. Все упиралось во время. Если вы не появляетесь через пятнадцать минут, операция признавалась провальной и мы должны были уезжать. Упала тишина, нарушаемая только урчанием старого холодильника где-то в квартире и редко проезжающими за окном машинами. Нехорошая тишина, полная недосказанности и нежелания продолжать. — Шерлок? — Джон отнял его ладонь со своей спины и слегка сжал холодеющие пальцы. — Ты ведь чего-то не договариваешь сейчас? Закусив губу, Шерлок перевел взгляд на Джона. Его пальцы безвольно лежали в ладони, а на лице появилось выражение отстраненности и какой-то затаенной боли. — Я бы не уехал, — наконец проговорил он. — Даже если бы все сорвалось, я отпустил бы машину и все равно остался там. В горле мигом пересохло, и Джон почти физически ощутил, как отхлынула от лица кровь. Губам стало холодно, как будто его окунули в ледяную-ледяную воду, и он, сам толком этого не осознавая, едва не до хруста стиснул неподвижные пальцы, так что Шерлок зашипел, но даже не подумал вытянуть их из хватки. Слова толкались в горле, но вырвалось только полузадушенное, на сдавленном выдохе: — С ума сошел. Шерлок упрямо помотал головой. — Нет, — словно почувствовав, что Джон готов возразить, он заговорил быстрее, с каждым словом наращивая темп. — Это было рационально принятое решение. Я не мог тебя бросить. Только не тогда. Ведь все это из-за меня. Если бы не я, с тобой ничего бы не случилось. Это моя вина. Он намеревался продолжать, сказать еще что-то, но нараставшее изнутри напряжение достигло пика и лопнуло, как до предела натянутый канат, хлестнувший по нервам. Джон сгреб Шерлока в объятия и рывком притиснул к себе, обрывая ненавистную скороговорку. Прижался щекой к шершавой щеке и заговорил в светлое ухо под густыми завитками, сбивчиво, путаясь в словах. — Хватит, Шерлок. Перестань. Даже думать о таком не смей, ни на секунду, ни на одну чертову секунду. Заруби себе в своих гениальных мозгах или на носу, да где хочешь — ты ни в чем не виноват. Добровольно сдаться АНБ, господи. Все то время я сидел там и не знал, где ты, как ты, может быть, совсем рядом, в соседнем кабинете, точно так же... мог только молиться, чтобы тебя не взяли. Это ни черта не рациональное решение. Да плевать, что там было бы со мной, но ты... Ты самое лучшее, что со мной случилось, и если... Он говорил и говорил, с какой-то отчаянной злостью и нежностью. Темные пряди щекотали нос, и Шерлок дрожал в его руках, едва заметно, самую малость, словно в нем тоже треснуло что-то, выпуская наружу все страхи, и вдруг подумалось: что же должен был пережить он за все те тридцать часов неизвестности, когда у него только и был, что безумный, висящий на волоске план и дикая надежда, что все получится? Мерно тикал будильник, отсчитывая утекающие минуты, а они все лежали так, сжав друг друга в объятиях и наконец позволив выплеснуться скопившимся страху, напряжению, усталости, уйти, раствориться в полумраке спальни. Когда наконец-то Джон чуть ослабил хватку и отстранился, черты лица Шерлока сделались мягче, морщинка между бровей почти совсем разгладилась, а глаза опять озарились изнутри привычным серебристым сиянием. — Ты не прав. Хотя бы потому, что если бы я не втянул тебя во все это, АНБ вряд ли когда-нибудь заинтересовалось тобой, — ладонь Шерлока скользнула по груди Джона и легла там, где билось сердце. — Но я не жалею. И никому не позволю тебя забрать, если только ты сам не захочешь уйти. — Не говори ерунды, — хрипло отозвался Джон. Вышло чуть грубее, чем он намеревался, и он с извинением провел большим пальцем по щеке Шерлока. — Послушай, — начал тот, и Джон удивленно посмотрел на него, различив в его голосе нотки неуверенности. — Когда мы ехали, в машине… Я прекрасно понимаю, как ты устал тогда, но было такое впечатление, словно… Там был кто-то еще. Кто-то, кого ты видел и хорошо знал. Джон облизнул губы. Незачем тревожить его еще и этим. — Давай пока не будем об этом. Я тогда уже почти спал, а может и совсем, только просыпался урывками. Вот и мерещилось всякое. Не хочется сейчас вспоминать. Я вообще не уверен был, что все происходит взаправду, — признался он и продолжил. — И страшно жалел обо всем, что так и не успел. Вздрогнув, Шерлок притянул его к себе и мягко коснулся губ своими. — Хорошо, как скажешь. Я тоже тебя люблю, — произнес он. — А пока, думаю, нам обоим стоит перекусить. Особенно тебе. На тумбочке стоит стакан с водой, если захочешь пить. А захочешь ты наверняка, судя по тому, как вчера ею захлебывался. Еще раз поцеловав его, он разжал объятия и выскользнул из постели. Джон с улыбкой наблюдал, как Шерлок одернул пиджак, с недовольным видом окинул взглядом измявшуюся ткань, а затем ловким движением вывернулся из рукавов и, бросив его на одно из кресел, направился к двери. — А кстати, где мы? — спросил Джон ему в спину. — Да так, — обернувшись, Шерлок запустил руку в волосы, взлохматив их еще больше. — Одна из конспиративных квартир Майкрофта в Ислингтоне. Джон на это смог только фыркнуть, устав удивляться. На смену шоку медленно приходило онемение. Из-за двери, где, судя по всему, находилась кухня, раздалось жужжание кофемолки. Джон спустил на пол босые ноги. Пожалуй, стоит умыться и привести себя в порядок: обычная каждодневная рутина, островок неизменной уверенности там, где мир, кажется, сходит с ума, а его самого официально не стало. По паркету слегка сквозило, и он заозирался в поисках ботинок. Те обнаружились у изножья кровати, но внимание привлек совсем другой предмет. Раньше не замеченный, ставший видимым только теперь, когда он сел. Из-за ноутбука выглядывал светло-зеленый корешок. Тут же вспомнилось вчерашнее, тонущее посреди нестерпимого желания лечь и уснуть пополам с до костей пробирающим ничегонепониманием; пройдя к столику, Джон подхватил папку, щелкнул выключателем стоящего рядом торшера и опустился в скрипнувшее вытертое кресло. Продавленные подушки просели под его весом еще больше, зеленый пластик распахнулся, открывая первую из подшитых страниц. А затем мир перестал быть, сузившись до лихорадочно скачущих перед глазами букв.

ДЕЛО ОПЕРАТИВНОЙ РАЗРАБОТКИ № 0814/2012 кодовое наименование: «Джерри»

Открыто 20 августа 2012 года по указанию руководителя оперативного отдела подполковника Сидней Рейли Соерса по итогам беседы с мисс Меган Рид, последовавшей после ее телефонного обращения по горячей линии (протокол 12/б) 19го августа 2012 года. Расшифровка телефонного звонка и протокол беседы прилагаются. Пальцы лихорадочно перелистнули страницы, слипшиеся от статики, только затем, чтобы наткнуться на короткую отпечатанную записку, заверенную простенькой, сбивчивой подписью. Я, Меган Рид, добровольно обязуюсь сотрудничать с Агентством Нравственной Безопасности на неофициальной основе. Это решение основывается на моем убеждении, что своим сотрудничеством я внесу прямой вклад в процветание нашей страны. Джон Уотсон и Шерлок Холмс состоят в противозаконной связи. Доказательства этому — сама их жизнь и стойкое нежелание Джона Уотсона заводить отношения. Я совершила звонок от 18 августа этого года, как только у меня зародились подозрения, и с уверенностью, что мои действия позволят пресечь преступное поведение. Все сказанное мной по телефону и во время беседы подтверждаю.

Меган Рид 19 августа 2012 года

Содержание записки не укладывалось в голове. Каждое слово в ней, каждая четко пропечатанная буква казались ненастоящими, выкристаллизовавшимися из загустевшего воздуха и готовыми в любой момент опять в нем раствориться, дымом пройти сквозь пальцы, стоит лишь попытаться их удержать. И в то же время они невыносимо ясно стояли перед глазами, не отпуская, притягивая к себе взгляд. Точно надеясь, что что-то может измениться, что там будет стоять другое имя — чужое, незнакомое, не вызывающее совершенно никаких чувств и воспоминаний — Джон пробежал глазами эти несколько строчек еще раз. Вопреки надежде, все осталось по-прежнему. Те же неловкие фразы, нелепые от обилия в них сухих казенных выражений, та же подпись со смешной завитушкой в самом конце. Уронив папку на стол, Джон закрыл глаза и медленно выдохнул. Казалось, после невероятной череды событий последних двух суток его уже не поразило бы ничто. Как только что выяснилось, он ошибался. Меган. Милая, славная, порой раздражающая, немного навязчивая Меган. Так вот с чего все началось. С ее звонка в АНБ. И тут в голове словно кто-то щелкнул выключателем. Вспыхнувшая лампа залила ярким светом самые темные уголки, отчетливо вырисовывая мельчайшие детали. За какой-то миг все сложилось. Застонав, Джон вцепился в край стола. Шерлок сказал, что виноват в случившемся. Вот что еще, оказывается, он имел в виду: ту стычку в кабинете Джона, после которой Меган несколько дней не появлялась на работе. И было это как раз с девятнадцатого по двадцать второе августа. Мгновение, и в памяти услужливо всплыла новая картинка — кафетерий, они сидят друг напротив друга, Меган начинает говорить, но тут возвращается ее парень, Майк, и она замолкает. И еще одна — та, на которой она с полными ужаса глазами смотрит, как его уводят агенты. Господи. Все сходится. Это была Меган. Просто взяла и, ничего не зная наверняка, позвонила в АНБ. Со злости, из-за обиды, из-за чувства оскорбленного самолюбия. И там ей немедленно поверили. Какой же он идиот! На кухне хлопнула дверца холодильника, снова загудела кофемолка. Стиснув зубы, Джон разжал онемевшие пальцы, неуклюже взял папку и перевернул страницу. Меган Рид была вызвана на беседу 19 августа 2012 года в 13:40 и выпущена 19 августа 2012 года в 16:23 после того, как подтвердила свое заявление и подписала документ об обязанностях негласного сотрудника. Кодовое имя: «Мэри». Дальше. Лист за листом, приказы, отчеты, сводки, письма, копии запрошенных документов. 21 августа 2012 года ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Объект I работает в больнице Св. Стефана, график занятости — частичный. Объект II постоянного места работы не имеет, сотрудничает с полицией Большого Лондона на добровольной основе. Учитывая деликатный характер дела, а именно родственные связи Объекта II, предлагаю установить наружное наблюдение, коллег и знакомых на допрос не вызывать, проводя все необходимые проверки в скрытном режиме. Строчки мешались перед глазами, создавая из обрывков логичную в своей искаженности фантасмагорическую картину. Касательно вашего запроса относительно Гарриет Ханны Уотсон, сообщаю… Двадцать второе августа, двадцать третье, двадцать четвертое… В 15:40 Объект I прерывает работу и направляется на встречу с Объектом II. 10:50 Объект II высадился из такси у здания Скотланд-Ярда 13:20 Объект I совершает покупки в «Теско» по адресу… 20:35 Потерял Объект II в районе моста Альберта. Отчеты, отчеты, отчеты. Списки покупок, распорядок дня, действия — вся их жизнь почти за месяц, безжалостно и сухо зафиксированная в отпечатанных буквах на тонкой белой бумаге. Джону казалось, зеленый пластик жжет руки, папку хотелось гадливо отбросить в сторону, и в то же время он не в силах был прекратить. Завизированная записка с предложением установить в их квартире жучки «в связи с неоднозначностью данных, полученных методом наружного наблюдения», приказ об их установке, снова отчеты за два дня, детальные, расписанные по минутам. И финальный приказ от двенадцатого сентября: исходя из собранных данных, а также учитывая подозрительное поведение Объекта I и Объекта II после установки прослушивающей аппаратуры вызвать Джона Хэмиша Уотсона и Шерлока Холмса для личной беседы. Дальше несколько листов было вырвано. Джон медленно опустил папку на колени и прикрыл глаза. Внутри расползалось неподъемное, желудок подкатил куда-то к горлу, и на мгновение показалось, его сейчас вырвет. Прошло. Но глухая безысходность не желала уходить, пропитывая ядовитыми испарениями все его существо. Звяканье посуды доносилось как будто издалека, заглушенное гулом в голове. Сколько же их на самом деле в его стране, этих «Мэри» и номеров дел с кодовыми именами, за которыми — реальные судьбы; сколько запуганных, оплеванных, отчаявшихся людей! Сколько мечтает о свободной жизни, которой у них никогда не будет! Сколько надломленных душ! Сколько доносов пишется просто из мести! Сколько «народных мстителей» считает, что вправе убить кого-то, по нелепой причине объявленного в чем-то хуже них! Сколько на самом деле верит в него, в этот нравственный закон, а сколько — считает, что он чушь собачья, да только боятся заявить об этом в голос! Сколько любящих вынуждены прятаться за семью печатями, только бы не оказаться за решеткой — ни объятия, ни поцелуя, ни ласкового взгляда на людях! Сколько их — растерянных, потерянных, ничего не понимающих парней и девчонок, которым всю жизнь вдалбливают одно и то же; сколько просто закрывает на все глаза! Да остался ли вообще хоть кто-то никак всем этим не задетый? * * * Справившись, наконец-то, с туркой — нормальной кофеварки в этой квартире не было — Шерлок перелил кофе в кружки, и, оставив их на потом, а пока взяв тарелку с сандвичами, пошел обратно в спальню. Однако стоило войти в комнату, как сразу стало ясно, что что-то не так. Это было видно по тому, как поникли плечи, как сгорбилась спина замершего у окна Джона. Щель между шторами стала чуть шире, и падавший в нее свет озарял бледное лицо с заострившимися от усталости и переживаний чертами и выступившей на щеках и подбородке светлой щетиной. За какие-то двадцать минут, которые Шерлок провел на кухне, у Джона словно прибавилось седины и морщин, а то, каким пустым был взгляд синих, точно потускневших глаз, устремленный на дом напротив, лучше всяких слов говорило, что Джон не видит и не слышит сейчас ничего. Он даже на открывшуюся дверь и простучавшие по паркету шаги никак не отреагировал, продолжив стоять неподвижно. Это было плохо. Очень-очень плохо. Впрочем, одного взгляда на стол хватило, чтобы понять причину такой отрешенности и апатии. Зеленая папка с выкраденными из АНБ материалами дела небрежно лежала на ноутбуке, и торчащие из нее несколько листов позволяли предположить, что ее бросили в порыве ненависти и отвращения. Мысленно выругавшись на себя за такую непозволительную рассеянность, Шерлок поставил тарелку с сандвичами на стол и, приблизившись к Джону, осторожно обнял его со спины. Тот вздрогнул, на мгновение напрягшись всем телом, а потом опять расслабился в его руках, облегченно вздохнув. — Мне жаль, что ты прочел все это сейчас, — пристроив подбородок на плече Джона, тихо произнес Шерлок. — Я хотел, чтобы прошло время. Хотя бы пара дней. Тогда, наверное, было бы не так больно. Прости, но, к сожалению, я не знаю наверняка. — Я просто думаю, каким же был идиотом, — тихо признался Джон. — Почему? Откуда тебе было знать, что она поступит именно так? — возразил Шерлок. Короткие волосы приятно щекотали щеку, от Джона исходило тепло, и, наверное, только сейчас он окончательно понял, что у них все получилось. Сильнее сжав руки, Шерлок мягко коснулся губами нежной кожи за ухом. — Я не об этом, — Джон по-прежнему не поворачивался к нему лицом, смотря прямо перед собой. — Точнее, не только об этом. Ведь в том, что случилось, есть и моя вина. Собственная глупость. А еще мне кажется, что все это время я был как слепой. Предпочитал не замечать и думал, мы сможем жить спокойно: главное, чтобы никто ничего не заподозрил. Знал, что и как, но как будто через тусклое стекло на это смотрел, пока не столкнулся лицом к лицу. Нахмурившись, Шерлок отстранился и внимательно посмотрел на Джона. Безусловно, он не очень разбирался во всех этих сложных человеческих чувствах, но сейчас прекрасно видел, что Джон расстроен. Нет, не расстроен. На самом деле винит себя за слепоту, за то, что не бросился защищать и спасать всех вокруг, как всегда делал с Шерлоком. От этой мысли губы невольно растянулись в улыбке. Как же это в характере Джона! Крепко взявшись за плечи, Шерлок заставил его развернуться и со всей доступной серьезностью посмотрел ему в глаза. — Не смей, слышишь? — твердо произнес он. — Никогда не вини себя за то, что не в твоих силах. Человек не может быть в ответе за все. Жертвовать собой, спасая мир, глупо и не получится. Люди не герои, Джон, так что переставай себя мучить. Думаю, сейчас тебе лучше всего выпить кофе и перекусить. Хотя насчет последнего сильно сомневаюсь, — Шерлок ухмыльнулся. — Лестрейд просил тебе передать, когда очухаешься, что с него семь потов сошло, пока он помог втащить тебя на четвертый этаж. Синие глаза расширились, и выражение безнадежности сменилось глубочайшим потрясением. Шпилька пропала втуне, на что Шерлок и надеялся, а вот главное не ускользнуло. — То есть как это Лестрейд? — Джон отстранился и прошелся из стороны в сторону, взлохматив волосы. — Ты так и не понял, кто вел машину? — приблизившись, Шерлок положил руку ему на запястье, останавливая. — Впрочем, не удивительно, учитывая твое состояние. Майкрофт был в ярости, топал ногами и страшным шепотом твердил, что не позволит ему участвовать в авантюре. Хватит с него, что могу попасться я. — Ну, положим, насчет ног ты преувеличиваешь, — Джон фыркнул. — Но... погоди, как вышло, что Грег вообще во всем этом оказался замешан? — О, это было восхитительно, — Шерлок сжал пальцы и потянул Джона на себя, пока тот не прижался к его груди. — Оказывается, у Майкрофта есть страшная тайна, — он опять широко ухмыльнулся. — Видел бы ты его лицо, когда на пороге возникла эта его вечная помощница, а за ней влетел Лестрейд, требуя немедленно объяснить, что за хрень творится, а то он за себя не ручается. Картина и впрямь была выдающаяся, и если даже тогда, на пике нервного напряжения, Шерлок не мог не отдать ей должное, то сейчас тем более воспоминания рождали чувство огромного удовлетворения. Они как раз обсуждали, кто поведет «машину МИ-5» — автобус с подставным авто на сцепке без раздумий решено было доверить водителю брата, человеку надежному и не единожды испытанному, а будущий «капитан» прекрасно заговаривающий зубы, водить не умел вообще — когда дверь распахнулась, едва не ударившись об косяк, внутрь с несчастным видом шагнула Антея, а вслед за ней появился разъяренный Лестрейд и, даже не оглянувшись по сторонам, налетел на Майкрофта. Что в комнате, помимо них троих, находится еще Шерлок, он сообразил не сразу, а поняв, растерянно замер. Майкрофт в это время сидел, налившись густо-малиновым, и Шерлок едва удержался от язвительного замечания: последний раз он видел брата в таком состоянии примерно с четверть века назад, когда матушка застукала того в кабинете отца с отцовской же сигарой в зубах. — Вот уж не думал, дорогой брат, что и тебе не чуждо ничто человеческое, — хмыкнул он, твердо выдержав направленный на него уничтожающий взгляд. Лестрейд устало опустился в свободное кресло и провел рукой по лицу. — Так что все-таки происходит? — повторил он, обращаясь уже к Шерлоку. — Если честно, у меня голова идет кругом. Я полвечера пытаюсь до вас дозвониться, но оба телефона молчат. Приезжаю на Бейкер-стрит и выясняю, что вы оба не появлялись с самого утра. Зная тебя, Шерлок, я предположил, что что-то случилось, начал планомерные поиски, и пятнадцать минут назад один хороший знакомый рассказал мне, что Джон задержан АНБ, а тебя самого ищут агенты. Естественно, я первым делом бросился звонить тебе, Майкрофт, а вместо ответа получил «я занят» и короткие гудки. Так это правда? — К сожалению, да, — мрачно кивнул Майкрофт. — Как ты мог это допустить? — Лестрейд возмущенно посмотрел на него, и Шерлок удовлетворенно отметил, как у брата слегка покраснели уши. — Я не всесилен, и мы с Шерлоком пытаемся исправить положение, насколько это возможно. — Исправить? — переспросил Лестрейд, перевел взгляд на Шерлока, затем обратно на Майкрофта и продолжил. — Ну-ка, рассказывайте, что вы задумали. Обещаю, что постараюсь помочь, если это только будет в моих силах. И они рассказали, вернее, рассказал Майкрофт. А когда дело дошло до проблемы второго водителя, Лестрейд твердо заявил, что машину поведет он, и сколько брат ни приводил доводов, что это совершенно ни к чему, слишком опасно, да и вообще бессмысленно так рисковать, твердо стоял на своем. В конце концов, тому ничего не осталось, как сдаться под этим возмущенным напором, устало добавив, что они могут делать все, что им вздумается. Джон слегка нахмурился, соображая, после чего негромко хмыкнул. — Слишком много открытий для одного дня. — Сложно все их осознать? — понимающе спросил Шерлок. — Тогда давай сделаем перерыв и поедим, пока кофе не остыл окончательно, а ты не свалился в голодный обморок. — Для такого потребуется гораздо дольше, — Джон пожал плечами. — А Грег отлично водит, судя по тому, что я запомнил. — Курсы экстремального вождения, — Шерлок пожал плечами. Кофе и впрямь остыл, так что он сунул обе кружки в микроволновку, здраво рассудив, что так в любом случае быстрее, чем варить новую порцию, сдвинул в сторону ноутбук, швырнул на тумбочку злополучную папку, и они с Джоном принялись то ли за очень поздний завтрак, то ли за самый своевременный обед. Когда с едой было покончено, Шерлок потянулся к Джону и осторожно обвел кончиком пальца его губы. — Крошки, — с улыбкой пояснил он в ответ на недоуменный взгляд. — Господи, Шерлок, — Джон демонстративно закатил глаза. Подавшись навстречу, он положил ладонь ему на затылок и приник к губам в поцелуе. Пару мгновений Шерлок пытался сдерживаться, но быстро осознал бесполезность этих усилий и, отбросив всякую осторожность, погрузился в ощущение теплых губ Джона и исходящего от них запаха кофе и поджаренного хлеба. В голове проносились образы этих сумасшедших двух суток, полных страха, неизвестности и отчаяния, подталкивая вперед, и он брал, отдавал и снова брал. Они отстранились, когда от нехватки воздуха закружилась голова. — Фу, — Шерлок демонстративно наморщил нос. — Джон, ты отвратительно пахнешь. Иди в душ, немедленно. — Хотел бы я посмотреть, как будешь пахнуть ты, не имея возможности переодеться или умыться на протяжении двух дней, — рассмеялся Джон. Шерлок принял вид оскорбленной добродетели и спрятал улыбку, подняв ко рту чашку с остатками кофе. После того как Джон отправился в душ, он еще с минуту посидел за столом, а потом, не вытерпев бездействия, принялся расшагивать по комнате — она оказалась ровно тридцать футов в длину и двадцать четыре с половиной в ширину — пока, наконец, не растянулся на кровати. Из ванной доносилось журчание воды, и Шерлок прикрыл глаза, прислушиваясь к нему. Делать было решительно нечего, все вещи: книги, химическое оборудование, эксперименты, скрипка — остались на Бейкер-стрит, в прошлой жизни. Даже ноутбук был не его. Конечно, можно было бы побродить по интернету — к счастью, Майкрофт оставил к нему доступ, сказав, что надеется на благоразумие Шерлока — но он и так уже знал, что увидит. Кадры и репортажи с места автокатастрофы. Обгорелая машина, глухой фургон, увозящий тела, лица многочисленных представителей Ярда и АНБ и их собственные фотографии и имена. Шерлок выучил все это чуть ли не наизусть этой ночью и утром, когда сидел в темноте на постели рядом со спящим Джоном. Сперва при виде все новых и новых заметок внутри шевелилось удовлетворение хорошо выполненной работой, а потом стало настолько противно от всей этой журналистской чепухи, что Шерлок с трудом подавил желание швырнуть ноутбук в стену. Справившись с первым порывом, он аккуратно опустил крышку, положил его на стол, подальше от кровати, после чего вернулся к Джону. И сам не заметил, как заснул. Сейчас же сна не было ни в одном глазу, а в голове клубились мысли. Джон утверждал, что он не виноват в произошедшем, но сам Шерлок так не считал. Состояние, в котором тот находился тогда, в машине, пока они мчались по вечерним лондонским улицам — ошеломленный, измотанный до предела, потерянный, настолько явно не понимающий, что происходит и, тем не менее, истово веривший ему, Шерлоку, — что-то надломило внутри. Уничтожило какой-то барьер, и чувства, без того непривычно яркие и острые, хлынули приливной волной, затопив целиком. Оставаться здесь, лежать, уставившись в потолок, было мучительно тяжело. Больше всего сейчас хотелось постоянно находиться рядом с Джоном, видеть его, касаться, целовать, чтобы убедить недоверчивый разум, что все действительно хорошо. Шум воды сделался сильнее. Шерлок рывком перевернулся на бок и уставился в темный прямоугольник дверного проема, в котором скрылся Джон. Там, за поворотом коридора находилась ванная, в которую тянуло точно магнитом, и требовалось немало усилий, чтобы удержаться на месте. Закусив губу, Шерлок принялся считать удары собственного сердца. Перед глазами вставали картины обнаженного Джона — такого, каким он видел его в те немногочисленные ночи, когда у них была возможность без риска остаться наедине. От них сделалось жарко лицу и по всему телу прокатилось горячее покалывание настойчивой потребности оказаться рядом, прижимаясь к теплой коже, и не выпускать из рук. Шерлок невольно чертыхнулся и, спасовав перед самим собой, двинулся на звуки льющейся воды, точно влекомый волшебной флейтой. Ванная встретила его распахнутой стиральной машинкой, куда Джон запихнул снятую одежду, парким воздухом и затуманенным пластиком душа, сквозь который едва угадывались движения и очертания тела. Шерлок покосился на крючки, где пристроились два банных полотенца и один толстый халат, аккуратно, чтобы не щелкнуть замком, прикрыл за собой дверь и взялся за пуговицы. Рубашка соскользнула с плеч, с едва слышным шорохом легла на машинку. За ней последовали брюки с носками, белье, и, потянув в сторону полукруглую дверцу кабинки, Шерлок шагнул внутрь. Стоявший под лейкой Джон рывком повернул к нему голову. Распаренный, с порозовевшей от горячей воды кожей и потемневшими волосами. — Шерлок? — удивленно произнес он. Не говоря ни слова, Шерлок встал к нему вплотную, положил ладони на плечи и, чуть наклонившись, приник к губам в поцелуе. Джон откликнулся тут же, развернулся к нему всем телом и крепко притиснул к себе, лихорадочно оглаживая спину, бока, плечи — все докуда мог дотянуться, словно стремился точно так же увериться, что это реальность и Шерлок не растает как дым, стоит только на секунду выпустить его из объятий. И тут Шерлока окончательно прорвало. Долгие часы ожидания, неуверенности, страха самого худшего, отступившие на задний план и подернувшиеся дымкой забытья, после того как Джон оказался рядом, а они оба — в безопасности этой крошечной квартирки, сейчас проступили со всей ужасающей отчетливостью. Когда план находился только в стадии разработки, времени задумываться о том, что делать, если все сорвется, практически не было; Шерлок усилием воли отодвинул все эти мысли, как ненужные, мешающие, несвоевременные, и они лишь изредка прорывались на поверхность, заставляя стискивать зубы, чтобы перетерпеть приступ болезненного отчаяния. А теперь все подавленное всколыхнулось с новой силой и затопило сознание, опаляя, как огненный дождь седьмого круга ада. Где-то в мозгу билось знание, что все закономерно и логично, отсроченная реакция, не более, но этого не хватало, чтобы изгнать мрачные видения того-что-могло-бы-быть. Оставалось только зажмуриться и крепко, до хруста костей сжать Джона в объятиях. Тому наверняка стало больно, но он не делал попыток отстраниться, а Шерлок не в силах был перестать цепляться за него, за настоящее, и только когда по спине успокаивающе заскользили ладони, смог открыть глаза. Приоткрытые губы мягко прижались к виску. Джон продолжал гладить его спину в ласковом знающем ритме, вверх-вниз, вверх-вниз, прогоняя охватившее напряжение. — Посмотри на меня, — прошептал он, потершись носом о щеку, и когда Шерлок выполнил просьбу, прижался лбом ко лбу. — Все хорошо, не думай о плохом. И не давая ответить ничего, приник к его рту, целуя нежно, но настойчиво, и неуклонно выводя за собой из зеркального лабиринта страхов. Постепенно Шерлок ощутил, как расслабляются закаменевшие мышцы; прожитый ужас утекал из них вместе с катящейся по телу водой, и только тогда он понял, что яркая, бьющая по нервам эйфория прошедшей ночи, когда он запер дверь в квартиру, не имела с облегчением ничего общего. Опустошающее голову торжество, что все удалось, ложное успокоение. По-настоящему же стало отпускать здесь и сейчас, под барабанящими по спине горячими струями, когда голову облепили мокрые потяжелевшие волосы, а Джон был упоительно рядом. Под его губами и умелыми руками плавилась, расставаясь с отравляющей горечью, смесь желания и страха. В бедро упиралось горячее, твердое, а поцелуи сменились легчайшими покусываниями, прежде чем стать из просто ласковых требовательно глубокими, зовущими ответить тем же. И Шерлок отвечал и сам плавился, чувствуя, как горит под его прикосновениями влажная кожа и заполняет голову восхитительный белый шум. Пальцы Джона легли на бедро, мягким движением заскользили по нему вниз, а потом, по внутренней стороне, обратно вверх; замерли, едва-едва касаясь, и Шерлок прикусил губу, удерживая рвущийся вздох. — Можно? — ладонь намекающе дрогнула, и он торопливо кивнул. Улыбнувшись, Джон провел по бедру еще раз, но теперь останавливаться не стал, продолжив движение дальше. Обхватил и повел расслабленным кольцом пальцев к головке, а затем, с уже большим давлением, к основанию. Свободная ладонь обняла затылок, побуждая наклонить голову, Джон привстал на цыпочки, потерся шершавой щекой о щеку и прижался губами к чувствительному местечку за ухом, вылизывая тонкую кожу, прежде чем вовлечь в очередной головокружительный поцелуй. Пару секунд Шерлок просто принимал жадные ласки, а затем усилил ответный напор, нырнул в рот Джона, переплетаясь языками, проводя вдоль гладкой кромки зубов, и позволил себе раствориться полностью в ощущениях и вкусе кожи, смешивающемся с проточной водой. Это было несложно. Он знал, что более чем преуспел в поцелуях, это совершенно наглядно демонстрировала ответная реакция, но вот Джон… Ведущий или ведомый, тот делал это фантастически, и с ним не требовалось думать, как поступить — затянуть или прервать поцелуй, немедленно пойти дальше или задержаться в том, что уже есть, вдумчиво исследуя, — можно было просто действовать и чувствовать, и все ощущалось правильным, именно таким, как нужно, и приносило невероятное удовольствие. Пальцы Джона тем временем продолжали скользить, обхватывать, сжимать и обводить, не слишком быстро и не тягуче медленно, а именно в том темпе, какого только и хотелось сейчас. То настойчиво крепкие, то расслабленные, их движения рассылали по телу мягкие импульсы, пьянящие ровно настолько, чтобы подвести к краю, но вместе с тем недостаточные, чтобы толкнуть за него. Сквозь обволакивающий разум туман пробилась мысль ответить тем же, и Шерлок скользнул рукой вниз по животу Джона, но ее почти сразу же накрыла чужая ладонь. — Не надо, Шерлок. Потом, — глядя ему в глаза, прошептал Джон. — Я хочу сделать это для тебя. Расслабься, пожалуйста. И Шерлок подчинился, отдавшись на волю все сильнее накатывавших волн удовольствия. Он уже не сдерживался, не впивался чуть ли не до крови зубами в губу, а просто отвечал стоном на каждое движение. А потом внизу живота затрепетал обжигающий клубок, по нервам прострелило жаром, мышцы свело сладкой дрожью, и если бы не Джон, успевший подхватить поперек спины и прижать к стене, он бы не удержался на ослабевших ногах. Примерно через минуту перед глазами прояснилось, и, опустив взгляд, Шерлок увидел, что Джон широко ему улыбается и весь словно светится изнутри. — Хороший мой, — прошептал тот и, привстав на цыпочки, еще раз поцеловал в губы. — Ты потрясающий. Великолепный. Слышать эти слова, столько раз произносимые Джоном на местах преступлений, когда Шерлок выдавал очередную цепочку головокружительных выводов, здесь и сейчас, в тесной, полной пара кабинке, скрытой в глубине их тайного убежища, было странно, точно на мгновение вернулась их прежняя жизнь. — Вставай к стене, — улыбнувшись в ответ, попросил Шерлок, и, когда они, едва не поскользнувшись, поменялись местами, быстро опустился на колени, скользя ладонями вдоль боков, на мгновение замер, наслаждаясь еще больше участившимся дыханием Джона, а затем наклонил голову и вобрал его член в рот. Он слышал, как раздалось над ним приглушенное, сбивчивое ругательство, сорвавшееся в почти жалобный стон; чувствовал, как дрожат под пальцами бедра в попытке сдержаться и не начать бездумно толкаться вперед, и знал, что Джон, уже бывший после всего на самом пределе, долго не продержится. И хотя внутри мерцало искушение продержать того на волосок от финала как можно дольше, он понимал, что сейчас Джону нужно другое: быстрые, почти грубые движения рта и языка. На все остальное у них еще будет время, позже, и Шерлок резко двигал головой, напрягая губы, с силой проводил языком по всем чувствительным участкам и пьянел, снова пьянел от одной только мысли о том, что он — в своем праве, что это его действия разрушают самоконтроль Джона по кусочку; и от того, что самое страшное уже позади. Стекающая с мокрых волос вода заставила зажмуриться, так что дальше Шерлок действовал, сосредоточившись только на ощущениях, мысленно дорисовывая сопряженные с ними картины. Глухой стук — Джон откинул голову, ударившись затылком. Запнувшееся на полуслоге «Шерлок» — прикусил губу. Движение вперед, проскользнувшие вдоль пальцев костяшки и дрожь — прогнулся в спине, стиснув кулаки. А затем прозвучал задыхающийся стон, смешавшийся с «я сейчас», и Джон кончил, крепко стиснув запястья лежащих на бедрах рук. * * * Шерлок со скучающим видом изучал что-то в интернете, когда, дернувшись, звякнул простенький телефон — тот, что был куплен взамен уничтоженного «Блэкберри». Горестно вздохнув, он протянул руку, взял его, открыл входящее сообщение, быстро пробежал глазами, а затем с еще одним таким же вздохом уронил на кровать. — Майкрофт? — Джон протянул Шерлоку кружку с чаем, а когда тот ее принял, сел рядом, поддернув полу махрового халата. Несмотря на то, что футболка уже почти высохла, джинсы, сшитые из куда более плотной ткани, все еще оставались чересчур влажными. Брюки с пиджаком подлежали только химчистке, а рубашку Шерлока провернули в машинке в последнюю очередь, достав буквально несколько минут назад, так что он расхаживал по квартире, завернувшись в коричневое покрывало с кистями. — Да, — Шерлок отпил глоток. — Хочет нас навестить. Надеюсь, он привезет хорошие новости и хотя бы немного лабораторного оборудования. Иначе мои мозги стухнут от скуки, — хотя, последнее прозвучало скорее жалобой в силу привычки. Поставив кружку на прикроватный столик, Джон подался вперед и прижался губами к опять появившейся морщинке между бровей. Когда он отстранился, Шерлок улыбался. Звонок в дверь раздался ровно через пятнадцать минут. Что-то недовольно проворчав, Шерлок поплелся отпирать, на ходу поправляя сползшее покрывало, а Джон остался неуверенно топтаться у одного из кресел. После всего, что он узнал сегодня, он совершенно не представлял, как себя вести с Майкрофтом. Впрочем, когда старший Холмс вошел в комнату, проблема исчезла сама собой. Тот был по-прежнему холоден, подтянут и высокомерен. Испытываемую им усталость и напряжение выдавали только слишком сильная бледность и залегшие под глазами темные круги. — Добрый вечер, Джон, — кивнул он. В дверях возникла Антея с объемной, но, видимо, довольно легкой картонной коробкой в руках. Девушка во все глаза таращилась то на волочащиеся за Шерлоком по полу кисти, то пониже спины, на прекрасно угадывающиеся под тканью очертания и, кажется, едва сдерживала улыбку. Обернувшись, тот небрежным взмахом руки указал на стол. — Поставьте туда, — велел он. Не произнеся ни слова и с видимым усилием оторвав от него взгляд, Антея выполнила указанное и торопливо развернулась к Майкрофту. — Могу я идти, сэр? — Да, — прислонив к подлокотнику неизменный зонтик, тот опустился в свободное кресло. — Ждите меня в машине. Кивнув, девушка бросилась к выходу, громко захлопнув за собой дверь. Джон бросил изумленный взгляд на копающегося в коробке Шерлока — тот пару раз уже успел довольно хмыкнуть — и опять обернулся к старшему Холмсу. — Добрый вечер, Майкрофт, — наконец, ответил он на приветствие. Старший Холмс с видимым неодобрением воззрился на брата, проигнорировавшего укоряющий вздох, покачал головой и кивнул Джону. — Надеюсь, вы уже оправились после недавних… событий. Под взглядом светло-голубых глаз стало слегка неуютно. Майкрофт, черт возьми, наверняка с одного же взгляда понял, как именно они провели время до его прибытия — да что там, он, вероятно, и все их разговоры более-менее просчитал, включая откровения Шерлока насчет него самого — но вместе с тем, перед ним был человек, кому они обязаны своим спасением. — Да, спасибо. Насколько это возможно, конечно. Но мне бы первым делом хотелось поблагодарить вас за то, что вы… — О, не стоит благодарности, Джон, — отмахнулся тот. — Да вы присаживайтесь. Как вам, несомненно, уже рассказал Шерлок, я был против этого безумного плана. Впрочем, моему дорогому брату удалось меня переубедить, и я искренне рад, что все закончилось хорошо. Шерлок скептично хмыкнул. Майкрофт лучезарно улыбнулся. — Может быть, чаю? — предложил Джон, продолжая стоять. — Не стоит, — Майкрофт бросил озабоченный взгляд на часы. — Через десять минут я буду вынужден вас покинуть. Совершенно нет времени, к тому же львиная доля сил уходит на то, чтобы изображать безутешное горе. — Решил наконец-то показать, что тебе что-то еще, кроме должности, дорого? — Шерлок, — Джон возмущенно обернулся. Тот вместо ответа кинул в него свернутыми джинсами. — Не стоит, Джон, — откинувшись на спинку, Майкрофт положил ногу на ногу и пристально посмотрел на брата. — Шерлок наконец-то осознал, что быть покойником не так уж и увлекательно, а еще менее — удобно, вот и злится. Не обращайте внимания. Он демонстративно пожал плечами и сцепил пальцы на колене. — Итак, я здесь сегодня для того, чтобы убедиться, что у вас все в порядке, и еще раз напомнить: никаких прогулок, телефонных звонков и сообщений. Связь держать только со мной и то — при крайней необходимости. Никаких контактов с прежними знакомыми. И на всякий случай не маячьте сильно перед окнами. Та жизнь закончилась, уясните это оба. Едой и всем необходимым вас обеспечат, Антея будет заезжать раз в несколько дней. Ситуация весьма резонансная, так что теперь нужно выжидать, пока уляжется пыль. Примерно месяц. Затем сможете отправиться в Северные Штаты, все документы подготовлены. А теперь, Джон, я вижу, у вас есть вопросы? Склонив голову набок, Майкрофт посмотрел на него. — Не знаю, — Джон машинально провел рукой по волосам. — Все это несколько... выбивает из колеи, так что я, наверное, толком не понял до конца. — Полагаю, вы разберетесь. Вы достаточно умный человек, Джон, иначе никогда не сумели бы заинтересовать моего брата. У него, знаете ли, довольно высокие требования к партнеру, — по губам старшего Холмса снова скользнула тонкая улыбка. — Не льсти мне, Майкрофт, у нас это определенно семейное, — задвинув под стол опустевшую коробку, Шерлок обернулся и в очередной раз подтянул сползающее с плеч покрывало. — Может быть. А может быть, и нет. В любом случае, сейчас это не самая актуальная тема для беседы. — Какая же тогда актуальная? — приблизившись, Шерлок сжал ладонью плечо Джона, словно бы нарочно выставляя напоказ отношения между ними. И, конечно, все это была игра воображения, но, казалось, от его кожи до сих пор исходил слабый аромат желания. — Ваша безопасность, — отрезал Майкрофт, побарабанив пальцами по колену. — И успешное завершение всей операции. Хотя, признаюсь, в каком-то смысле я вам завидую, Джон. — Завидуете? — удивленно переспросил Джон, накрыв ладонь Шерлока своей. Ситуация, в которой Майкрофт Холмс не просто завидовал бы ему, но еще и откровенно в этом чувстве признался, казалась невероятной. Для этого, наверное, небеса должны были упасть на землю. — Чему? — Вот этому, — Майкрофт взглядом указал на их руки. — Очень скоро вам обоим не будет никакой нужды ничего скрывать, опасаться, что о вас узнают. Поверьте, это бесценно. Джон готов был поклясться, что тот едва слышно вздохнул. Впрочем, скорее всего это было вызвано усталостью, а вовсе не предметом их разговора. Глупо считать иначе, даже после того, что он узнал. И все же… Что же должен думать и чувствовать этот человек, скрывший свои отношения настолько, что о них даже Шерлок догадался только теперь? Если им порой было нелегко, то насколько же сложнее ему? И Грегу. — Почему? — слово сорвалось прежде, чем Джон успел себя остановить; Майкрофт вопросительно глянул на него, и он продолжил. — Не думайте, что я не благодарен, нет. Дело вовсе не в этом, но все-таки. Вы же сами знаете, каково это, жить вот так, и пусть я понимаю, что несмотря на определение от Шерлока «британское правительство», вы далеко не всесильны, но… Неужели с этим ничего нельзя сделать? Какое-то время Майкрофт молчал, и Джон даже подумал, что тот так и не ответит, но потом он, теперь уже отчетливо, вздохнул и покачал головой. — Отчего же, можно. Но изменить закон — одно дело, пусть и нелегкое. Гораздо труднее изменить настроение в обществе. Представьте себе на минуту, что, скажем, завтра же закон возьмут и отменят. Как думаете, что будет? — он устало прикрыл глаза и на мгновение — моргни и пропустишь — горько сжал губы. — Не со своей позиции представьте, а с той стороны, вспомнив хотя бы тот же митинг в поддержку Уорда. Революции за минуту не создаются, Джон, а такие перемены — именно революция. Для них необходимо подготовить умы, создать нужный настрой. Сейчас в Британии, да и почти во всем мире в большинстве сторонники идеи, что любое отклонение от установленной нормы опасно. Что его необходимо подавлять, чтобы не стало развиваться дальше, захватывая все больше и больше последователей. И эту идею поддерживают. Изменить чужие убеждения непросто, за день это не делается. Можно только подталкивать в нужном направлении. Возможно, вы этого не замечаете, но общество уже меняется. Частично само, частично — под влиянием. Каких-нибудь лет десять-пятнадцать назад и представить было невозможно фиктивный брак с целью защитить, а сейчас такое не единичный случай. Он снова умолк, погрузившись в раздумья. Шерлок, не произнесший ни слова за всю его речь, убрал ладонь с плеча Джона, слегка сжав пальцы. — А мы… — голос внезапно сел, и Джон прокашлялся. — Быть может, это прозвучит глупо, но после всего я не знаю, смогу ли спокойно сидеть на месте. Взгляд Майкрофта резанул бритвой, мгновенно сделавшись холодным и жестким. — Даже не вздумайте в это соваться, — отчеканил он. — Если вам от этого станет легче, то ваша весьма яркая смерть может здесь сыграть куда больше чем любые ваши действия. Джон сглотнул, представив, как, при желании, может преподать случившееся на мосту Воксхолл Майкрофт. Тем более что у него есть некоторое оправдание — там погиб его единственный брат. Неудивительно, Шерлок не раз говорил, что тот использует любую подвернувшуюся возможность, чтобы добиться своего. — Постараюсь, — произнес Джон и твердо посмотрел ему в глаза. — Но обещать ничего не буду. Вернее, даже не могу. Просто я сам еще не разобрался в этом до конца. — Советую вам поскорее разобраться. У вас есть на раздумья целый месяц, — Майкрофт встал, взял зонт и замер, слегка покачивая им из стороны в сторону. — Впрочем, надеюсь, вам хватит остатков благоразумия не ввязываться ни во что подобное. Я вас предупреждаю, что любые безрассудные поступки могут привести к плачевному финалу, уж лучше оставьте заниматься этим тем, кому положено, и кто действительно знает, что делать. — Имеешь в виду себя? — поинтересовался Шерлок. — Не только, — отрезал Майкрофт. — К слову о тех, кто знает, — Шерлок поднял бровь, прошел к прикроватной тумбочке и подхватил с нее папку из АНБ. — Думаю, это будет не лишним. Весьма захватывающая сказка на ночь, хотя местами крайне неприятная. Из-под матраса появились чуть смятые, неровные по краю листы, которые Шерлок запихнул внутрь и все вместе вручил брату. Тот кивнул, и на миг показалось, что сейчас Майкрофт сожмет его плечо в простом и ласковом жесте, но этого так и не случилось. — Пожалуй, ты прав. А сейчас мне пора. Всего доброго. И ради всего святого, будьте благоразумны, вы оба. Когда за Майкрофтом закрылась входная дверь, Шерлок старательно дважды провернул ключ в замке и обернулся к Джону. — Ты действительно не уверен, что сможешь оставаться в стороне? Голос прозвучал хрипло и тихо, светлые глаза смотрели внимательно, а щеки осторожно касались длинные тонкие пальцы. — Да, — Джон накрыл его ладонь своей. — После всего что было. Что видел и пережил, не представляю, как смогу сохранять безучастность, если столкнусь опять, лицом к лицу. Да даже если и не столкнусь. Хотя при этом головой понимаю, что нам ни в коем случае нельзя будет высовываться. Он тяжело вздохнул и неопределенно пожал плечами. Мгновение Шерлок просто стоял и смотрел на него, а потом притянул к себе, обнимая. — Мы справимся, — уверенно произнес он. — И во всем разберемся. Обещаю. — Знаю, — Джон позволил себе слабую улыбку. Не имеет он права сейчас нагружать Шерлока своими метаниями, только не после того, как тот едва успокоился, и не после того, что пережил. — Хотя сейчас меня куда больше тревожит другой вопрос. — Это какой? — нахмурившись, Шерлок недоуменно посмотрел на него. Джон ласково взъерошил ему волосы. — Нам тут прятаться месяц, а зная тебя, ты уже день на третий полезешь на стенку. Придется думать, чем тебя занять.