За семью печатями

Плывущий над мостом тяжелый, душный запах пожарища, горелого пластика, раскаленного металла и еще чего-то, неопределимого, чем-то знакомого и оттого еще более жуткого переплетался с запахом реки и недавнего дождя. По асфальту, смешиваясь с сажей, текли потоки воды и пены, собираясь в грязно-серые лужи, и покореженный обугленный скелет легкового автомобиля в белых хлопьях, все еще дышащий жаром и потрескивающий, казался каким-то особенно жутким в мерцании красных и синих огней. Автокатастрофа такого масштаба в самом центре Лондона, всего в какой-то миле от Вестминстера, была происшествием нешуточным, мост быстро перекрыли, протянув желтые ленты, за которыми уже вели репортажи съемочные группы новостных каналов, а еще минут через десять на месте собралось с десяток следователей АНБ и полицейских дознавателей. Начался опрос свидетелей — тех, что не успели проскочить под шумок и раствориться в ночных лондонских улицах. Неподалеку сворачивали гидранты пожарные, дальше стояло несколько машин скорой помощи, и еще одна — с глухим кузовом. Приехавшие парамедики меланхолично наблюдали за разворачивающимися событиями: здесь спешить было уже абсолютно некуда. К вскрытию того, что осталось от «Воксхолла», уже приступили, когда к мосту подлетел черный лаково блестящий автомобиль. Резко взвизгнув тормозами, он замер у самой ленты, едва не задев стоявшего около нее, чтобы отгонять непрошеных зевак, констебля. Тот громко выругался от неожиданности, бросился к приоткрывшейся дверце с твердым намерением разобраться, в чем дело, — и растерянно замер, увидев лицо вышедшего из автомобиля человека. Смутно знакомое. Вроде бы мелькавшее пару раз в новостях. Похожее на маску с мертвым, потухшим взглядом. Полицейский попятился, не в силах заставить себя подойти к этому человеку, но все же открыл рот, пытаясь выдавить что-то на тему перекрытия, запрета и прочего. Но этого не понадобилось. Незнакомец развернул перед ним удостоверение, и слов «приоритет: ультра», значившихся под именем, хватило, чтобы тут же шагнуть в сторону, позволяя пройти. Крепко сжав в руке черный зонт-трость, тот поднырнул под ленту оцепления и безошибочно направился туда, где в синевато-красном свете проблесковых огней расположился своеобразный, на скорую руку организованный штаб. За ним тенью проследовала девушка, что-то безостановочно набиравшая в телефоне. В царившей вокруг суматохе его заметили, лишь когда он приблизился совсем вплотную. — А вы кто такой и что тут… — начал было один из мужчин — высокий, кряжистый, в форме, выдававшей в нем одного из высших чинов Скотланд-Ярда — и осекся, едва человек сделал еще один шаг, оказавшись в световом круге фонаря. — И вам доброго вечера, Магнус, — ледяным, до костей промораживающим голосом произнес Майкрофт Холмс. — Майкрофт? Вы… — запинаясь, выдавил полицейский и покосился в сторону того, что когда-то было автомобилем. Там, высекая искры, со стонущим визгом, от которого ломило зубы, заработала пила. — Вам, наверное… Остальные присутствующие с сочувствующим видом молча смотрели на них, не пытаясь вмешаться. Майкрофт знал их всех: кого-то лично и довольно хорошо, кого-то — в лицо и по именам. — Я узнал о случившемся десять минут назад, — тем же безжизненным, не окрашенным ни единой эмоцией тоном перебил он. — Каковы шансы? Окончательно потерявшись, Магнус сжал губы и отвел взгляд, и на минуту вокруг повисла звенящая тишина. А потом, выплюнув очередной сноп искр опять, раздирая барабанные перепонки, ввинчиваясь в мозг, завыла пила. — Каковы шансы? — тихо, а оттого еще более страшно повторил Майкрофт. Магнус молчал. Молчали все, как будто это каким-то образом отменит случившееся, и можно будет отмотать время назад, исправляя непоправимое. — Никаких, — наконец, так и не подняв глаз, ответил он. Там, где вскрывали покореженные останки машины, что-то громко застонало, протяжно и металлически, а потом стихло. — Нет. Пальцы Майкрофта сомкнулись на изогнутой рукояти зонта, стискивая дорогое дерево так, что побелели костяшки. Вздрогнув, Магнус покачал головой. — Мне жаль, — произнес он. Майкрофт не ответил ничего, только еще крепче сжал рукоять и, тяжело опираясь на зонт, будто на костыль, двинулся вперед. Мимо кареты скорой помощи, по тормозным следам и мимо замершей поперек дороги машины АНБ, к которой привалился бледный до синевы лейтенант, растрепанный, с трясущимися, как у древнего старика, руками. — Сэр? Сэр, не нужно. Не нужно вам этого ви... — Магнус не договорил, осекся, когда его отодвинули в сторону. Потянулся — схватить, оттащить, потому что нельзя давать смотреть на это, на медленно и осторожно появляющееся из черного остова искореженное, в запекшейся горелой корке, с проглядывающими костями... Потянулся — и не осмелился. Майкрофт сделал шаг, другой и замер, вцепившись взглядом в скорченный труп, спешно накрытый простынью, из-под которой осталась выглядывать только похожая на птичью лапу кисть руки с вплавившимся туда, в уже мертвое впаянным циферблатом. Он вдруг покачнулся, шумно выдохнув, прикрыл глаза. Магнус оказался рядом в мгновение ока, подхватил под руку, даже не задумываясь, уже призывно махая врачам. — Сэр? Сэр, вы меня слышите? Идемте отсюда. Идемте. Медика сюда, срочно! — последнее он уже выкрикнул, торопясь отвернуть так и не открывшего глаза Холмса от машины, из которой доставали второе тело. — Со мной все в порядке, — не охнул, не выдохнул — процедил сквозь зубы тот. — Все материалы по этому происшествию мне на стол. — Да, да, конечно, — торопливо закивал Магнус. — Сегодня же, сэр. Только пойдемте отсюда, прошу вас. Медленно подняв веки, Майкрофт отвернулся от искореженной машины, прикрытых белым тел и, все так же опираясь на зонт, пошел назад, туда, где на почтительном расстоянии застыла Антея, дышащая мелко и часто, бессильно уронившая вдоль тела руку с зажатым в ней телефоном, уставившаяся широко распахнутыми глазами на это — страшное, невозможное, необратимое. Они уже почти миновали лейтенанта, когда Майкрофт опять остановился и, чуть повернув голову, посмотрел на него. — Это он? — Простите? — переспросил Магнус, содрогнувшись от той неопределимой, отдаленно похожей на хоть какие-то человеческие чувства интонации, впервые за все прошедшее время проскользнувшей в голосе Холмса. — Это он вел преследование? — повторил Майкрофт, чуть склонив голову назад, где осталась машина и…то, что достали из нее. — Сэр, не думаю… — Магнус судорожно сглотнул. — Не считаю, что вина всецело на нем. Да, он ошибся, но зная вашего… — сглотнул еще раз и едва слышно пробормотал, — простите. В общем, он просто пытался остановить. Майкрофт молча кивнул, еще раз окинул лейтенанта долгим, полным белого холода ледников взглядом и, больше уже нигде не останавливаясь, пошел к своей машине. — Сэр? — его нагнал еще один, сухощавый начинающий седеть мужчина, слегка бледный, но решительный. — Подполковник, — Майкрофт замер у дверцы. — Я прошу прощения, мистер Холмс, — тот упрямо выставил подбородок, — но я вынужден буду… мне нужно с вами переговорить. Майкрофт молчал долгую минуту, прежде чем сухо уведомить: — Хорошо. Завтра в десять утра, в моем кабинете клуба «Диоген». Разобраться в случившемся я желаю не меньше вашего. Антея, внесите встречу в календарь. И опустился на заднее сиденье. Девушка, потупив полные набухающих слез глаза, защелкала клавишами мобильного и села вслед за ним. * * * — Доброе утро, мистер Холмс, — посетитель прибыл минута в минуту, появившись в кабинете ровно в тот момент, когда большая стрелка замерла на цифре двенадцать, а маленькая обосновалась на десятке — с точностью вошедшего в поговорку Восточного экспресса. — Если можно так сказать. Не отвечая на приветствие, Майкрофт кивком указал на кресло напротив. Весь его вид свидетельствовал о тяжелой бессонной ночи. Даже безупречно отутюженный костюм и свежая рубашка казались какими-то выцветшими, усталыми и словно бы мятыми, лишь подчеркивая бледность осунувшегося лица. Бросив на него украдкой сочувственный взгляд, гость осторожно устроился на мягком сиденье. — Подполковник Соерс, — начал он. — Руководитель отде… — Мистер Соерс, если вы всерьез полагаете, что я забыл или не знал, кто вы, — очень тихо перебил его Майкрофт, пристально глядя в глаза, — то вы слишком плохого обо мне мнения. Выпрямившись, точно на параде, подполковник настороженно взглянул на Майкрофта. — Что вы, — поспешно возразил он. — Я никогда не позволил бы себе… усомниться. Мистер Холмс, я хотел бы принести вам свои искренние соболезнования. То, что произошло вчера… — То, что произошло вчера, требует не соболезнований, а разбирательства, — проронил Майкрофт. — Я вас слушаю. Деревянно кивнув, Соерс открыл папку и зашелестел бумагами. — Чтобы во всем разобраться, необходимо несколько отойти непосредственно от вчерашнего происшествия. Если кратко, суть дела такова. Несколько недель назад мы получили сигнал о том, что некто доктор Джон Хэмиш Уотсон может состоять в противозаконных отношениях с, простите, вашим братом, — взгляд Майкрофта еще больше заледенел, и Соерс торопливо продолжил. — Я понимаю, как сейчас для вас должно звучать подобное обвинение, но мы обязаны проверять все сигналы. — Понимаю. Кто сообщил? — пальцы Майкрофта с силой сомкнулись на подлокотнике. — Мистер Холмс, я не могу… не имею права, — машинальным движением Соерс провел указательным пальцем под воротником, ослабляя галстук. — При всем уважении. Это секретная информация, материалы расследования… — Которого больше нет, поскольку оба подозреваемых погибли, — слова «по вине вашего сотрудника» не прозвучали, но их и не требовалось. — Тем не менее, я не в праве вам это сообщить. АНБ гарантирует проявившим сознательность гражданам конфиденциальность, — подняв голову, он дождался кивка Майкрофта, затем продолжил. — Так вот, после ряда мероприятий было принято решение побеседовать с мистером Уотсоном и мистером Холмсом непосредственно. Однако отыскать вашего брата нам не удалось, невзирая на все усилия, в связи с чем у меня к вам несколько вопросов. — Я вас слушаю. Очень внимательно. Переложив в папке несколько листков, Соерс глубоко, точно перед прыжком в воду, вдохнул. — Скажите, мистер Холмс, когда вы видели своего брата в последний раз? — Вы имеете в виду, если не считать этой ночи? — с леденящей любезностью уточнил Майкрофт. — Вчера днем. Шерлок приехал где-то в районе трех часов, и я так и не понял, зачем. — Он просил вас о чем-нибудь? — Да. Как всегда — не совать нос в его дела. Это обычная манера общения Шерлока, — внезапно Майкрофт осекся. — Была обычной… — Мистер Холмс, я… — Соерс все-таки решился посмотреть на собеседника, но уже через мгновение отвел глаза, не в силах выдержать этого мертвого, пустого взгляда, от которого, казалось, исходил вселенский холод. — Дальше. — Мистер Холмс, буду с вами откровенен. Вчера в здание АНБ было совершено проникновение, закончившееся побегом. Неустановленное лицо, представившееся как капитан Джеймс Блейк из МИ-5, воспользовалось ключ-картой, но не той системы, какая практикуется в нашем здании. Был применен электронный пропуск типа «ультра». Учитывая что, как в дальнейшем выяснилось, этот человек приехал в обществе мистера Холмса, единственный вывод — карточку дал ему именно он. У вас есть предположения, откуда она могла у него быть? — Боюсь, что да, — взгляд Майкрофта помрачнел. — По всей видимости, весь визит был именно из-за нее. Кража удостоверений, карт доступа ради того, чтобы завершить очередное расследование, вполне в его духе, — он сглотнул, над воротником рубашки тяжело прокатился кадык. — Была. Признаюсь, пропажу я обнаружил не сразу. Только когда мне сообщили, что мой пропуск сработал в здании АНБ. Воспользоваться им там не мог никто, кроме Шерлока. Я решил, что брат слишком увлекся, идя по следу, понял, что дело может кончиться плохо, и отдал приказ заблокировать карту. Решил, что если он окажется заперт в вашем здании, будет лучше для него же. Послужит уроком. Что я, как только освобожусь, смогу подъехать и разобраться, в чем дело и что он в очередной раз натворил. Все, что я сделал — распорядился выяснить, что в принципе могло ему у вас понадобиться. И, как оказалось, медлил недопустимо долго. Возможно, если бы я приехал сразу же… — умолкнув, он едва заметно покачал головой. — Когда мне удалось освободиться, моя помощница сообщила мне, что из здания АНБ совершен побег, и бежавший не кто иной, как доктор Уотсон. Все встало на свои места. А еще через пару минут я узнал об аварии на мосту с участием автомобилей вашей организации. Майкрофт сжал губы и глубоко вдохнул, явно стараясь взять себя в руки. — Мистер Холмс, поверьте, я приношу вам свои самые искренние… — в очередной раз начал Соерс, но его опять перебили. — Соболезнования? — на мгновение почудилось, что в голосе Майкрофта проскользнула самая настоящая злость, но почти сразу же интонации приобрели прежнюю механическую ровность. — Вы сожалеете? Пожалуй, вам действительно стоит сожалеть, что у вас на службе состоят такие люди, как лейтенант Нил. Как могло получиться, что ваш сотрудник допустил побег? Соерс мрачно уставился в пол. — У него этот вопрос уже… выясняется. — И все же? Не думаете же вы, что я из праздного любопытства. Или это тоже секретная информация? — Что вы, мистер Холмс, какой уж тут секрет. Лейтенант Нил утверждает, что к нему пришел человек, продемонстрировал удостоверение капитана МИ-5 и соответствующий приказ, в котором говорилось, что доктор Джон Хэмиш Уотсон арестовывается за государственную измену и должен быть немедленно передан предъявителю. — И ему, разумеется, есть чем подтвердить свои слова? — Нет, — подполковник неловко прокашлялся и продолжил уже тверже. — Самого документа нет. По его словам, «сотрудник МИ-5» забрал его вместе с материалами дела. — Превосходно, — положив ногу на ногу, заметил Майкрофт. — Ваш сотрудник, оказывается, не в состоянии отличить подлинные приказ с удостоверением от фальшивки. Если они, разумеется, вообще были, и он сейчас не пытается как-то оправдаться. Как этот «Блейк» вообще смог выйти из здания, если на выход его карта уже не должна была сработать? — Благодаря глупости, — зло выдохнул Соерс. — Лейтенант Нил изволил любезно проводить их до дверей, открывая все замки собственной картой. Как только он понял, что все произошедшее — обман, немедленно организовал погоню. — На двух машинах, — кивнул старший Холмс. — Великолепно. — Голос его буквально сочился ядом и набирал скорость с каждым словом. — Тут действительно есть о чем жалеть. И о чем задуматься. Сперва ваш сотрудник с легкостью покупается на обман, как зеленый новичок, затем едва ли не с поклонами провожает чужака до выхода, отдает ему все материалы. А затем, сообразив, что попался, устраивает гонки по Лондону с впечатляющим фейерверком, вместо того, чтобы задуматься хоть на секунду и запросить план-перехват. Потрясающий профессионализм, браво! С каждым словом Соерс все больше мрачнел, пока под конец обличительной речи Майкрофта и вовсе не стал напоминать внешним видом тяжелую грозовую тучу. — Легко вот так говорить, — сквозь зубы процедил он. — Со стороны. — Со стороны? — лицо Майкрофта оставалось все таким же, бесстрастным, безупречно ровным, и только взгляд налился яростью. Тяжелой, жгучей, магнетической и пугающей. — Со стороны ваш подчиненный, подполковник Соерс, имел возможность понаблюдать за весьма интересным зрелищем. По его вине в центре Лондона сгорело четыре человека. Возможно, заживо. Не вам мне говорить, что со стороны легко, а что нет. Он умолк, крепко стиснув подлокотники кресла. — Прошу простить мне эту вспышку, — плечи слегка, самую малость, опустились. Из тела ушло напряжение, как будто в один миг оно переполнилось усталостью, не в силах нести выпавший на долю этого человека тяжелый груз. — Если у вас все, то... Мне еще предстоит заниматься организацией похорон. После того, как закончат... эксперты. — Не буду вас больше задерживать, — сухо произнес Соерс, поднимаясь с кресла. — Но все же, мистер Холмс, хочу напомнить, — в голосе лязгнул металл, — что дело в отношении Шерлока Холмса и его… соседа еще не закрыто. Ваш брат обвиняется в серьезном преступлении, не забывайте. И коротко кивнув, он удалился из кабинета, прямой как мачта и со сжатыми в тонкую гневную полоску губами. * * * Небо над городом с самого утра затянуло тяжелыми серыми тучами, от края до края, не оставив ни клочка синевы. Оно набрякло влагой, но дождя не было, лишь его предощущение, пропитывающее каждый вдох: как будто вот-вот начнут падать тяжелые капли, прибивая пыль, пронизывая густой почти по-летнему теплый воздух, полный запаха осени, свежей земли, увядания и — невероятно острого — белых лилий. Начнут падать и покатятся вниз, с облетающих ветвей старого вяза и на собравшихся под ним людей, молчаливо смотрящих на два темных камня со строгими буквами: два имени, четыре даты. Уже отзвучали положенные случаю слова, отстучали о лаковые крышки бурые комья, ушел священник, ушли могильщики, но восемь пришедших проститься навсегда как будто оцепенели, застыв в неимоверно растянувшемся миге у этой черты, последней, после которой уже невозможно и бессмысленно что-то отрицать. — По… поверить не могу, — Молли шмыгнула носом, вздохнула и замолчала, закусив губу. Постояла немного, все так же глядя на безмолвные надгробья, а затем помотала головой. — Как будто все это какой-то страшный сон, и мы все сейчас возьмем и проснемся, и все будет… — К сожалению, мисс Хупер, это не так, — сжатые на ручке зонта пальцы едва заметно дрогнули, хотя в голос Майкрофта почти вернулась прежняя высокомерная холодность. — Знаю. Просто... Он ведь был в Бартсе за день до того, как это случилось. Шерлок. А теперь все. Больше не приедет, ни он, ни Джон, — под конец голос скатился в шепот, и у Молли совершенно по-детски запрыгали губы. — Ну, ну, милая, — миссис Хадсон слегка сжала ее руку. — Не нужно так убиваться. Случившегося не вернешь, как бы этого ни хотелось. Я знаю это наверняка. Она казалась какой-то особенно усталой сегодня, опустошенной и будто разом постаревшей еще лет на десять, эта всегда бодрая, много успевшая повидать на своем веку женщина, сейчас застывшая и чуждая как никогда и как будто застегнувшая душу на все пуговицы. Молли закивала, снова протяжно вздохнув и уже едва сдерживая слезы. — Пойдемте отсюда, мисс Молли, — Анджело, молчавший всю церемонию, бережно обнял тонкие плечи, тяжело кивнул остальным и глухо продолжил, уже отводя ее, покорно следующую рядом, в сторону. — Пойдемте. Следом ушла, пробормотав Майкрофту соболезнования, Сара. — Инспектор? — тонкие сухие пальцы легли на рукав плаща, и миссис Хадсон напряженно вгляделась Лестрейду в лицо, будто надеялась прочесть на нем ответ и никак не решалась задать сам вопрос. Наконец, на мгновение прикрыв глаза и вдруг часто заморгав, она продолжила. — Все ведь было сразу? Сразу? Тот молчал несколько секунд, словно силился понять, о чем именно его спрашивают, прежде чем разомкнуть губы, бледные на посеревшем, измотанном лице. — Да. Они не… все было… быстро. — Хорошо, — плечи миссис Хадсон опустились, и сама она разом вдруг утратила часть звенящего в теле напряжения. — Хорошо. Она покивала сама себе, крепко сжав ремешок сумочки. — Ох, даже не представляю как теперь. Все эти жуткие и непонятные штуки в холодильнике и на кухне, и их вещи, и одежда и… Рука не поднимается, — последнее она произнесла как-то совсем беспомощно, будто стыдилась признаваться. — Я обо всем позабочусь, — заверил Майкрофт. — Антея, проводите, пожалуйста, миссис Хадсон до машины. Всю церемонию простоявшая в стороне и не проронившая ни слова Меган нетвердо переступила с ноги на ногу, посмотрела на Лестрейда, а затем опять перевела взгляд на надгробья. На мгновение у нее в лице промелькнула решимость наконец-то подойти, приблизиться к камням с выбитыми на них именами и датами, от которых она так старательно держалась поодаль, но миг оказался упущен. Неуклюже проведя ладонью по щекам, она отвернулась и пошла в сторону Лестрейда. — Вы ведь знакомая не Шерлока, да? Джона? — заметил тот, когда Меган робко замерла в двух шагах от него, явно желая и не зная как начать разговор. — Вы с ним встречались? — Да, — немного сипло произнесла она. — То есть, нет. Я предложила, но так вышло… В общем, неважно. Теперь уже совсем неважно. Она опять замолчала, а затем подняла на Лестрейда измученное лицо с покрасневшими, припухшими от слез глазами. — Вы ведь солгали? Все было не так? Никакого «сразу», — скорее утвердительно, чем вопросительно закончила она. Лестрейд, пораженный этим выпадом, отвел взгляд. Безмолвие встало между ними глухой стеной. Казалось, даже слабый, едва ощутимый здесь шум машин сделался сильнее, вклиниваясь в царившую на кладбище тишину, и вот она уже начала неудержимо расползаться, как утренний туман. Чтобы смениться другой, неестественно-душной от так и не произнесенных слов. — Молчите, — едва слышно произнесла Меган, втянула, хлюпая носом, воздух и прошептала. — Я так и знала. Вся ее фигурка как-то разом поникла, плечи безвольно опустились, и, отвернувшись, она медленно побрела прочь. Под вязом осталось двое. Майкрофт стоял, глядя перед собой. Лестрейд обернулся туда, куда удалились Антея и миссис Хадсон, и вдруг спросил: — Как же она сможет это выдержать? Вздрогнув, Майкрофт медленно перевел взгляд и скривил губы в каком-то подобии усмешки. — Это миссис Хадсон, и этим все сказано, инспектор. Она куда крепче, чем может показаться на первый взгляд: жизненный опыт обязывает. — Вот как? — тот приподнял брови. — Знаете, мистер Холмс. У меня всегда было впечатление, что она относится к Шерлоку и Джону как к детям, своим детям, и то как она держится после всего, что случилось, все эти дни... Если честно, от этого становится страшно. Все время кажется, что это из последних сил. — Ваше чутье вас не подвело, — Майкрофт со вздохом устало провел ладонью по лицу. — В ее отношении к Шерлоку и Джону было даже очень много материнского. И ко мне тоже. В такие минуты я думал, что, наверное, если бы Шерлок в детстве получил все это тепло, все могло бы сложиться иначе. Он мог бы быть другим. Но не стоит недооценивать силы миссис Хадсон. Уж поверьте, их в ней хватит на многое, она, быть может, даже поспорит в этом отношении с вами или со мной. Знаю наверняка, — он мрачно усмехнулся. — Когда Шерлок решил поселиться на Бейкер-стрит, я поднял кое-какие документы. — И почему я не удивлен, — пробормотал Лестрейд и тут же осекся. — Простите. — Вероятно, потому, что успели неплохо узнать мои методы, инспектор. Можете не извиняться. С моей стороны это было логично. Я не собирался позволять Шерлоку селиться где попало, к нему и без того неприятности тянуло как магнитом. Так вот, как выяснилось, у нашей дорогой домовладелицы весьма боевое прошлое, — Майкрофт поднял зонт и, прищурившись, посмотрел на кончик, а затем добавил. — В почти буквальном смысле. — Простите? — на лице Лестрейда мелькнула озадаченность, искренняя и неподдельная. — Вы повторяетесь, — заметил Майкрофт. — Как выяснилось, во времена Двухлетней войны[1], миссис Хадсон, тогда еще мисс Оливер, служила в Блетчли и успешно дослужилась до должности руководителя одной из групп дешифровальщиков, на счету которых не один вскрытый документ. К сожалению, достижений Блетчли оказалось недостаточно, чтобы одержать победу, но это уже дела не касается. Важен сам факт, что домовладелица Шерлока — дама острого ума и завидной выдержки. Я убежден, что этот удар, — быстрый взгляд на надгробия, — она перенесет стойко. Лестрейд устало провел рукой по лицу. — Хотелось бы верить, что это так, — он вздохнул, глядя в непроницаемо-серое небо. — Всего доброго, мистер Холмс. И... мои искренние соболезнования. Коротко кивнув, он направился в сторону ворот, на ходу доставая из кармана плаща пачку сигарет и закуривая. Майкрофт еще немного постоял, с каменным лицом всматриваясь в надписи на гладком мраморе, затем развернулся и размеренно зашагал к выходу, что-то отрывисто приказывая в телефонную трубку. И не осталось никого. * * * Вечером небо все-таки разродилось дождем. Сперва часто застучали, ударяясь о стекла, крупные капли, а затем хлынуло стеной. Деревья устало пригнулись под этой тяжестью, вместе с потоками воды по мостовой несло палые листья, в низинах вздувались, не успевая уйти в решетки стоков, лужи. Ливень закрыл собой весь город за окнами, отгородил непрозрачной пеленой, как будто этот кабинет, освещенный лишь янтарными отблесками огня в камине да приглушенной настольной лампой, существовал где-то вне его пространства. Майкрофт сидел в кресле за столом, сжимая в руке тяжелый бокал, на треть наполненный жидкостью цвета прозрачного жженого сахара, и невидящим взглядом смотрел перед собой. Когда в дверь постучали, он слабо вздрогнул, выныривая из размышлений. — Войдите, — отозвался он. Створка отворилась, и на пороге появился Гэри. — Майкрофт, — коротко кивнул тот, подходя ближе. Затянутый в безупречный костюм, он казался неуловимо похожим, чем-то сродни сидящему в кресле человеку, но если лицо Холмса напоминало непроницаемую, пусть и крайне утомленную маску, то на его явно читалось беспокойство. — Добрый вечер, Гэри. Что-то произошло? — Майкрофт отставил стакан и, опершись локтями о стол, сложил ладони, уткнувшись подбородком в кончики пальцев. — Разве для того, чтобы навестить доброго друга и коллегу, нужен повод? — Гэри слегка улыбнулся, опускаясь в кресло напротив. — Нет, ничего не произошло. Империя все еще стоит на месте и, видит бог, простоит до завтрашнего дня и без нашего бдительного вмешательства, — он почти неуловимо скосил глаза на бокал под лампой, словно бы налившийся изнутри теплым желтым сиянием. — Я хотел спросить, как ты? Мгновение Майкрофт сидел неподвижно, а затем вздохнул. Словно кто-то немного приподнял занавес, являя любопытному взгляду изнанку пышных декораций. Его плечи поникли, веки устало опустились, а в уголках губ и на лбу прорезались морщины. — Неплохо для человека, похоронившего сегодня единственного брата, — произнес он и кивнул на стоявшую в стороне, там, куда не достигал слабый свет, бутылку. — Будешь? — «Линлитгоу»? — Гэри поднял брови. — Позволишь спросить, который это уже бокал за сегодня? — Второй. Я не собираюсь напиваться до бесчувствия, если ты об этом, — устало ответил Майкрофт. — Даже если бы мне этого хотелось, — усмехнувшись добавил он. — Бессмысленно. Ничего, кроме головной боли с утра, это не принесет. Только глупцы ищут на дне бутылки истину или покой. Гость кивнул, принимая из его рук стакан, на треть наполненный виски, и покачал его в руке, глядя, как кружится внутри напиток, в полутьме ставший похожим на крепкий черный чай. — Я могу что-то сделать? Быть может, небольшой отпуск, отдых на пару дней? Майкрофт молча покачал головой. — Не стоит. У меня нет никакого желания оказаться один на один со своими мыслями, а здесь есть хотя бы на что отвлечься. Да и служба не станет ждать, пока я прихожу в себя. Ты сам это знаешь. — Уверен? — Гэри вернул бокал на столик, так и не отпив. — Ты утомлен, и это видно по тебе невооруженным глазом. Впервые видно. Такого не было даже в тринидадский кризис, а тогда, господь свидетель, мы все работали как проклятые. Скажи мне, ты хотя бы спал эти дни? — поймав пустой взгляд, он вздохнул. — Почти нет. Так я и думал. Длинные пальцы сжались вокруг толстого стекла, так крепко, что казалось, оно вот-вот треснет, осыпавшись сверкающим крошевом. Какое-то время Майкрофт все так же молчал, а затем, точно решившись, тихо произнес: — Всякий раз, стоит мне закрыть глаза, и я вижу ту машину. То, что от нее осталось, что из нее доставали. И я все думаю: что, если бы я обнаружил пропажу раньше? Или приехал туда сразу же, бросив все? Изменил хоть одно решение. Изменилось бы тогда хоть что-то? Мне всегда казалось, что тяга Шерлока к расследованиям не доведет до добра, и я пытался предотвратить это, насколько в моих силах. Но даже подумать не мог, что все кончится вот так. Он говорил глухо и непривычно быстро, словно торопясь высказать все, что накопилось, что мучило уже вторую неделю подряд, пока потребность в откровенности, в том, чтобы выговориться, не исчезла. Гэри слушал молча, не перебивая, и с каждым словом его лицо все больше мрачнело. — Я предпочел бы сейчас вообще не спать, но, увы, не получится, — Майкрофт пожал плечами. — А потому лучшее решение из возможных — просто свести сон до минимума, необходимого организму, чтобы более-менее успешно функционировать, пока все не уляжется. — И потому ты загоняешь себя работой, — проронил Гэри. — Я не стану, упаси боже, не стану вменять тебе это в вину и не стану напоминать, что ты нужен стране в добром здравии — ты все это знаешь и так. Но если вдруг ты поймешь, что на пределе, прошу, скажи. Не пытайся поднять неподъемное. Я не стану осуждать. И никто не станет. Майкрофт поморщился, точно от зубной боли, и отпил глоток. — Чужие пересуды меня заботят мало, мне вполне достаточно собственной уверенности в том, что я поступаю верно. Но я сделаю так, как ты говоришь. Хотя сомневаюсь, что это понадобится. В любом случае, спасибо. — Не стоит, — Гэри подхватил свой бокал и вновь замер, как будто не решаясь говорить дальше. — Скажи мне, не как чиновнику, не как коллеге, просто как другу… Скажи. Ты веришь, что твой брат мог… связаться с мужчиной? Рука Майкрофта замерла, не донеся бокала до губ. Осторожно поставив его на столик, он медленно перевел взгляд на Гэри. — В легких моего брата были обнаружены частицы сажи, — проговаривая каждый звук, яростно отчеканил он. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — О, господи... — пробормотал Гэри, натужно сглотнув. — Вот именно, — плечи Майкрофта поникли. — Прости за эту вспышку, но знаешь... Мне хочется думать, что Шерлок был каким угодно: взбалмошным мальчишкой, заигравшимся в детективов, адреналиновым наркоманом, решившим, что сможет обвести вокруг пальца АНБ. Он мог натворить что угодно — стащить пепельницу из дворца, вломиться на секретную базу. Но пока не доказано обратное, мне, не скрою, приятней считать, что хотя бы в одном преступлении он был не виновен. Хотя бы в одном. — Нет, это мне не стоило поднимать эту тему, — Гэри отвел глаза. — Отчего же. Ты имеешь полное право спрашивать, — пожал плечами Майкрофт. — Боюсь, в ближайшее время мне предстоит услышать подобные вопросы не раз, и, что самое отвратительное, кроме моей веры и надежды, у меня нет ничего. Никаких фактов или доказательств, которые подтвердили бы или опровергли неизбежно возникающие домыслы. — Мне жаль, — мягко произнес Гэри и повторил. — Мне жаль. Я не буду говорить, что понимаю твои чувства, это пустые слова. Понять такое может только тот, кто почувствовал сам, но боже мой, такого... Такого не заслуживает никто, — он замолчал, глядя в притаившийся за креслом Холмса полумрак, лишь слегка разгоняемый лоскутами ярко-оранжевого пламени в камине, и наконец сделал глоток виски, бездумно и слепо, как будто не чувствуя вкуса. — Знаешь, иногда мне начинает казаться, что мы изо всех сил пытаемся удержать то, что расползается по швам. — Не только тебе, — вздохнул Майкрофт. — Не только. Его голос затих, и какое-то время в комнате слышалось лишь потрескивание огня и шум дождя за окном. — Что пользы человеку от всех его трудов, над чем он трудится под солнцем? Род уходит, и род приходит, а Земля остается навек, — наконец, задумчиво проговорил он. — Иногда у меня возникает ровно то же чувство. Мир меняется, Гэри, как бы нам ни хотелось обратного. Тринидад, беспорядки, волнения в Австралии, конфликт с Советами, который пока что — пока что! — удается держать в рамках не слишком значительных разногласий. Я боюсь, что все это — звенья одной цепи, что мы готовимся к грозе, а надо бы к урагану. Однажды поднимется такой восточный ветер, какой никогда еще не дул на Англию. Холодный, колючий ветер, и день этот уже очень скоро. И именно поэтому я продолжаю работать, а не отсиживаюсь в собственной квартире, как трус, пытаясь залить горе, — поднявшись, Майкрофт подошел к окну, и его замершая на фоне вечерних сумерек фигура, как в доспех затянутая в строгий костюм, словно сделалась выше. — Потому что перемены переменами, но нельзя пустить все на самотек, без руля и ветрил. Иначе все будет только хуже. — Мир меняется, — эхом откликнулся Гэри, вставая рядом. — Всему свое время, и может быть, мы сейчас пытаемся собирать камни, когда настало время их разбрасывать? Может быть, что-то уже давно прогнило, но в одном ты прав и прав безусловно: нельзя просто отойти в сторону, опустить руки и сказать: хорошо, сдаюсь, кто я против неумолимого хода вещей? Ведь в таком случае сметет вообще все. — Согласен, — Майкрофт смотрел наружу. — Но если что-то, как ты выразился, прогнило, то отмирающую ткань лучше удалить сразу, не дожидаясь заражения всего организма. — Был бы нужный инструмент, — фраза прозвучала едва слышно, почти заглушенная шелестом стихающих водяных струй. И тем громче раздался телефонный звонок. Бросив быстрый взгляд на экран, Майкрофт нажал на клавишу приема и поднес аппарат к уху. — Да, Антея. По мере того, как продвигался рассказ неизменной помощницы Майкрофта, его лицо все больше темнело. Он ни разу не перебил ее, только в самом конце коротко бросил: — У палаты охрану. И пришли мне расшифровку и копию записки, — и отключился. С выражением мрачной решимости, он повернулся к своему гостю. — Знаешь что случилось? Некая мисс Меган Рид, работавшая с Джоном Уотсоном, пыталась покончить с собой. Оставив при этом записку, где признается в оговоре из мелочных, мстительных побуждений, — сжатый в пальцах телефон загудел, оповещая о новом письме, и Майкрофт быстро прокрутил текст пальцем. — «Я не хотела, чтобы они так. Я думала, их просто вызовут и спросят, хотела, чтоб они понервничали», — хорошо поставленным голосом зачитал он. Рука его крепко стиснула аппарат. — Вот так, Гэри, — каким-то севшим голосом закончил он. — Достаточно одной разобиженной глупой девчонки, и мой брат сгорел. Гэри молча стоял рядом, глядя в окно. — И ты распорядился поставить у ее палаты охрану, — минуту спустя заметил он. — Зачем? Усмешка Майкрофта больше напоминала оскал. — Хочу убедиться, что она ничего не сделает до того, как я с ней поговорю. — Знаешь что, — Гэри покрутил в руках бокал. — Я понимаю, что сейчас эти мои слова могут прозвучать не ко времени, могут показаться цинизмом, но прошу, выслушай меня. Я уже размышлял над этим, но тогда все еще казалось несколько надуманным. АНБ в последнее время слишком, непозволительно разрослось. Взяло слишком много воли. Этот случай переходит все и всякие границы, но вместе с тем он позволяет кое-что сделать. Позволяет начать проверку их деятельности. На высшем уровне. И мне почему-то кажется, что ты со мной согласишься. И поддержишь. — Любая проверка АНБ — дело нешуточное, а такая и вовсе требует веских обоснований, — покачал головой Майкрофт. — А что есть у нас? Сделанный глупой девчонкой со злости донос? Двое погибших подозреваемых? Руководство Агентства легко может отвертеться, свалив всю вину на чересчур инициативного следователя. — Все зависит от того, как повернуть вопрос, — задумчиво проговорил Гэри. — Если один следователь оказался недостаточно компетентен, чтобы отличить мстительность от гражданской сознательности... Это способно поставить под сомнение очень многое. Не говоря уже о том, что из-за этого погибли люди. Твой брат, Майкрофт. Честно, я удивлен. Мне казалось, ты готов будешь схватиться за эту возможность обеими руками. — Я не привык мешать служебные дела с личными и уж тем более не собираюсь никому мстить, пользуясь своим положением, — отвернувшись к окну, Майкрофт тоскливо вгляделся в царящую за тонкой преградой стекла темноту. — Ты знаешь, что нельзя мерить всю организацию по поступкам одного человека. Но в одном ты прав. АНБ определенно стремится к большему. Его агенты мелькают повсюду, проникают во все сферы. Так быть не должно. Это нарушает баланс сил. Серьезно нарушает, а нам не нужны сейчас внутренние раздоры, довольно имеющихся проблем с колониями. — Никакой мести, — его гость усмехнулся, глядя на стихающий ливень. — Ты выступаешь только в качестве стороны пострадавшей, не более. И, естественно, не может быть и речи о том, чтобы ты принимал во всем этом активное участие. Но поддержка будет не лишней. Торопить с решением не буду, тебе действительно надо все обдумать и не на усталую голову. Мой тебе совет, отправляйся домой. Поразмысли. А когда все решишь, дай знать. И пусть за свидетельницей приглядывают как следует. Кающийся грешник всегда производил на толпу хорошее впечатление, она пригодится. Пару секунд в комнате царило молчание, а затем Майкрофт чуть заметно наклонил голову, показывая, что принимает его слова. — Я подумаю. Здесь действительно есть проблема, и ее следует решать, но обдумать все нужно тщательно и не сгоряча. А с мисс Рид, уж поверь, глаз не спустят. Кивнув, Гэри поднял руку, точно собирался утешающе похлопать Майкрофта по плечу, но в самый последний момент передумал. — Отправляйся домой и попытайся отдохнуть, — повторил он, а затем поставил бокал с так и недопитым виски на стол и вышел. Майкрофт вздохнул, прислонился лбом к холодному стеклу и вдруг на мгновение ссутулился, опустив плечи, так что создавалось впечатление, будто он выдержал неимоверно тяжелый поединок. Секунду спустя он прошел к креслу, опустился в него и набрал номер. ______________________________________________________________ Примечания [1]Имеется в виду конфликт 1962-1963 годов между Англией и Францией за африканские территории, в котором Англия потерпела поражение. Т. е. миссис Хадсон тогда было 25 лет.