Sad lullaby

Они стоят на улице, у Хосока ни шапки, ни перчаток, щеки и руки обдает холодным ветром, а ему на секунду хочется окунуться в эту морозную свежесть. Он чувствует холод, от которого пальцы коченеют, но ему не больно, а как-то мучительно хорошо. Хочется улыбаться и плакать, потому что хорошо и плохо одновременно. И это так привычно. Тэхену позади него страшно, Хосок так красив в этом своем отчаянии, но что, если оно сломает его или заморозит, превратит в ледышку. Тэхен подходит ближе и его выдает лишь скрепящий под ногами снег, а после руку Хосока обжигает жаром. Тэхен настолько теплый и его касание такое нежное, что Чону почти больно. Кажется, что ледяная корка, которой покрыто его сознание вот-вот треснет и поэтому немного страшно. Страшно, что после те мысли, чувства, все то, от чего он хотел сбежать, навалятся одновременно, погребут под собой, как лавина и все, считай пропал. - Возьмешь ли ты ответственность? Обещай, что спасешь меня, когда я совсем расстаю, - шепчет Хосок, после долгого молчания голос совсем не слушается и выходит как-то жалко. Он поворачивается лицом к Тэхену и все сейчас кажется таким правильным, но экстремальным, а в голове противно вопрошает "ты уверен, что ему можно верить? ". Хосок хочет верить, он не может не верить, а Тэхен ободряюще улыбается и обнимает. Обнимает так крепко, но бережно, что плотину Хосока прорывает, а по щекам текут слезы. От слез этих щиплет щеки, но Тэхен стирает их с чужого лица, целует в щеки, нос, а Хосок перестает бояться, подается вперед и целует Тэхена в ответ, только в губы. И губы его горячие, только руки все еще ледяные, но Тэхен об этом не переживает, он отогреет, спасет, обещает.