Sad lullaby

- Ненавижу, - шипит Чонгук, а в голове по кругу "люблюлюблюлюблю" и хочется вбежать с разбега в стену ,чтобы лоб трещал, чтобы забыть все. Сокджин весь такой из себя идеальный, хоть до небес его привозноси. На первый взгляд, ага. У Сокджина истерика за истерикой и какое-то уебанское переменное настроение: либо он всех вокруг любит, либо все бесит и вот-вот готов кинуться в крайность. И если бы Чонгук знал, с чем предстоит иметь дело, сбежал бы еще раньше, но момент безбожно упущен и он прикована цепями из принципов и зависимости. Чонгук заебался ломать голову, постоянно размышлять, ему бы пару месяцев отдыха без Ким Сокджина и его сложностей. Если бы только он эти несколько месяцев без старшего еще прожить мог. Тот со своими закидонами уже привычная и неотъемлемая часть жизни, что бы там Чон другим не говорил. Чонгук взрослый мальчик и рыдать в подушку не собирается, но, когда Джин вновь доводит его одними лишь своими словами до крайности, хочется засунуть свое желание адекватно мыслить и быть взрослым куда подальше, разрыдаться вот прямо на месте и ждать, когда пожалеют. Потому что он заебался. Терпеть, переживать, любить, даже жить заебался. И грустно очень, что с собой даже сделать ничего не получается. Он смотрит все так же, рядом остается, но прикасаться уже боиться. Чонгук на краю утеса и там, внизу, его ожидают его страхи, переживания, грехи. Шаг влево, шаг вправо и пропал, и с каждым днем пропасть все глубже становится, а Чонгук выше поднимает и остается надеяться, что все же не упадет, что Сокджин все заметит, Сокджин поймет и спасет его. Но Сокджин не тот, кто спасает, он сам топит, и себя, и других, а младший ничего не подозревая уже давно подписал себе смертный приговор.