Sad lullaby

У Хосока при соприкосновение с мягкой кожей, болят губы из-за маленьких ранок, но он чувствует, что эти поцелуи сейчас слишком важны, поэтому продолжает покрывать поцелуями чужое лицо. Он хватает Тэхена за руки и невесомости целует в запястья, морщась от болезненных ощущений, но в тот же миг натянуто улыбаясь, чувствуя тэхенову руку у себя в волосах. Он чувствует, как трещина на губе становится чуточку больше и кровь вот-вот пойдет из его губ. - Хен, не надо улыбаться, если тебе больно. Хосок не уверен, о какой боли говорит Тэхен, потому что сам он одна сплошная болячка, готовая пойти трещинами, вот так же кровоточить, как сейчас его губы. - О чем ты, малыш, все в порядке, - врет Чон. Врет безбожно и умело. Он заврался и не может найти выход к правде, он погребен под тоннами лжи. Эта ложь погубит его, она как подступающая вода, поднимается все выше и выше, уже до горла дошла и Хосок, вероятно, скоро в ней захлебнется. Хосок и себе врет, и Тэхену. Из правды в нем только чувства и те погребены под тоннами лжи, лишь бы никто не увидел, лишь бы никто не понял. Прятаться от самого себя, отсекать все пути к прошлому, когда все_было_хорошо. В этом, наверное, даже смысла нет, но он словно человек привычки, остановиться не может и все продолжает продолжает продолжает все рушить. Удивительно, как Тэхен здесь выжил, на нем будто даже не царапинки от падения чужой крепости. И даже если Тэхен единственный, кто выжил рядом с ним, он не пытается. Не пытается спасти, помочь и образумить. Потому что немые сигналы "с чего мне начать, хен?" не доходят до оппонента, а говорить вслух они давно разучились. И Тэхену остается надеяться, что того, что он дает сейчас, пока будет достаточно. До того момента, как он решится выстроить замок Хосока заново.