Кошка, которая приходит всегда

Отъехав на километр и проводив взглядом пару вертолетов, Кадаж остановился и развернул байк. Если Сефирот призовет их, им не скрыться и в Вутае. Так что стоит посмотреть поединок. Но — издалека. Кадажу на сегодня хватило драк. «Призовет? — подумал Йазу. — Незачем». Йазу смотрел. На Клауда. На Сефирота. Они были — так похожи. Они были равны. Кадаж слез с байка, подошел к братьям, обнял обоих, почувствовав, наконец, что все они — живы. Его использовали. Он позволил себя обмануть и обманул их. Почти убил. Как они теперь будут? — Мы чего ждем? — спросил Лоз. Обманутым или убитым он себя точно не чувствовал. — Должно же все кончиться, — сказал Кадаж. — Точно день рождения? Йазу улыбался. — Ага, — кивнул Лоз. Вот Сефирот что-то пообещал Клауду. Йазу вздрогнул. Кадаж обнял его крепче. — Я его не слышу. И Мать... Битва. Красиво. Кто кого? Вертолеты висят наверху, смотрят. Небо затягивает тьмой. Йазу тоже не слышал — чувствовал. Безумие Сефирота. Отчаяние Клауда. Невыполнимое обещание — это она? Да, и еще одна, которая тоже что-то обещает. Рядом с Клаудом. — Суки, — прошипел Кадаж, почти видящий два женских силуэта. — Обе суки! Свет и вода — Аэрис. Темное, вибрирующее, страстное безумие — Дженова. Всего лишь силы — как нелепо. Игрушки сил. Сефирот и Клауд. Главное, чтобы она не позвала… — Доооброй охоты, — протяжно произнес Йазу. — Без нас. — Доброй охоты тем, кто не нашей крови, — в тон ему отозвался Кадаж. — Мы одной крови. Ты. Ты. Я. — Лозу досталось завершение. Чувство плеча. Магия единения — без магии. Как в сказках. Значит — сказки бывают? На Кадажа обрушилась небывалая тишина. Вдали Сефирот что-то сказал Клауду. Началась фуга. Красиво. Кадаж смотрел, запрокинув голову. Он никогда не будет так драться!.. Он никогда не захочет драться так… — ...можно двоих назвать, — Йазу отгородился, наконец, от происходящего, — можно назвать троих. демон, сошедший с ума — самый опасный псих. Теперь Йазу просто смотрел. А Лоз так вообще болел за Клауда. Возвратная фуга! Только черные перья по ветру... Впрочем, братья стояли с наветренной стороны. И молча смотрели, как над Клаудом зависают, выискивая, где бы сесть, вертолеты. Неужели все?! Свобода?.. — Он вернется, — сообщил Йазу. — Плевать, — ответил Кадаж. — Поехали, — сказал Лоз. — И что будем дарить? — Кадаж отошел к своему байку, развернул его. — Лоз, может, заберем для тебя байк Клауда? Он тебе должен. — Ага! — обрадовался Лоз. И байку, и идее о подарках. Йазу вспомнил свою плюшевую кошку и «Мириады листьев». …Сумасшедшая тройка клонов вернулась, чему-то радуясь. Один из них, тот, который остался без байка, спрыгнул возле вымотанного и счастливого до немоты Клауда на полном ходу. — Сначала к Нэлле. Йазу, она любит цветы? — Не все. В горшках. И композиции. — Йазу недоуменно посмотрел на Кадажа: неужели не помнит? Лоз поднял тяжелую машину. — А ты знаешь приличный цветочный магазин? Оседлал байк, пока Кадаж и Йазу разворачивались на месте. Клауд устало замахнулся вслед Лозу мечом. Вбежавшая в церковь Тифа постучала пальцем по лбу. Винсент усмехнулся. Ехали небыстро, под усиливающимся дождем. — А я знаю, где есть торт со свечками! — Нафиг тебе свечки, Лоз? — Так праздник! Первым пострадал владелец единственного на весь бывший Мидгар цветочного бутика. Жутковатые парни вынесли две охапки хризантем. И крассулу — денежное дерево, украшавшее витрину. — Погоди, вернись и пусть упакует. Нам же сколько ехать! — Тогда надо заплатить. — А у нас нету? — А есть? — И еще торт! — Дался тебе торт! Ужас владельца бутика был в том, что они и в самом деле вернулись. Вернулись, и заплатили, и попросили упаковать. Вооруженные парни в черном на Шин-Ра-байках. — Торт должен быть! — Лучше пирожные. Помнишь, Нэлле приносила, почти не сладкие. — И свечей в них натыкать. Торта в кондитерской не нашлось. Лоз чуть не расплакался. Пока Кадаж успокаивал его, Йазу купил большую подарочную коробку пирожных — фрукты, суфле и молочный крем. Дождь все шел. — Ну что, теперь к Нэлле? — А свечи? — Лоз!!! — Свечи должны быть, — сказал Йазу. Он нашел сувенирный магазинчик. Странный, старенький, полутемный. А дождь все шел, а продавец или хозяин магазинчика откуда-то знал Йазу, и к свечам прибавилось что-то, что Йазу не стал показывать братьям. Продавец опустил в резную шкатулку с обитыми медью углами тяжелый замшевый мешок. — Теперь поехали? — спросил Кадаж. — Давайте же! — О! А тут есть... — Лоз обнаружил багажник и методично вытряхивал из него клаудовы шмотки. — Будем грузиться. Багажник оказался довольно вместительным. Но цветы все равно пришлось везти в руках. Нэлле праздновала свой день рождения. На столе перед ней стоял бокал с вином и почти пустая бутылка. — «Мне сорок лет, нет бухты кораблю...» Совсем юной она была уверена, что сорокалетие встретит с любимым мужем и тремя замечательными ребятишками. Став старше, начала бояться круглых дат. Как встретишь десятилетие, так его и проведешь. И вот — сбылся ее самый большой страх. Ей исполнилось сорок, и она совсем одна. Нэлле пила вино, прикуривала одну сигарету от другой и вслух читала стихи. Сама себе. Вечерело. Солнце садилось в дождь. И взревели три мотора. Нэлле, громко и с выражением читавшая «Поэму об осенней иве», их не услышала. Да и окна гостиной выходили на запад. В долинке было мокро. Тяжелые байки заносило на размокшей глине. Лоз затормозил впритирку к крыльцу. Кадаж встряхнулся. С мокрой челки скатывались струйки. — Ну что, пошли? Лоз, с крассулой в горшке и пирожными под мышкой, очень деликатно постучался в дверь. Ногой. Йазу прятался за хризантемами. Они опять столкнулись на пороге. — Мальчики?.. — Нэлле, окутанная облаком синеватого дыма, не поверила глазам. — Мальчики... Лоз сунул ей изрядно помятую коробку с пирожными. — С деньрожденьем! Нэлле переменилась в лице — так внезапно и остро, что что-то больно кольнуло Йазу за грудиной. Они вошли в дом. Подарки сгрудились на полу, а Нэлле, окруженная ими, пыталась обнять сразу всех. И плакала. Лоз неуклюже пытался ее утешить и прямо тут, на месте, скормить пирожное. Кадаж не знал, куда девать глаза. Йазу протянул Нэлле на ладони круглый предмет, укутанный в черную замшу, а потом сдернул обертку. Там был хрустальный шар. И в нем — ветвистая молния, бьющая из земли в небо. Нэлле взяла шар в ладони. Помотала отросшей челкой, отгоняя приступ пьяной истерики. — Мальчики. Спасибо... — И без перехода: — Йазу, иди в душ, снова простынешь. Кадаж, Лоз, переоденьтесь — как утопленники. Так и должно было быть. Кадаж с Лозом пошли к себе, оставляя на темном полу мокрые следы. Йазу ненадолго задержался. — Я шел домой. И я пришел домой. И Нэлле кивнула.

И беда прийти уже не может — она ведь только мышка, что она посмеет — ведь тебя бережет кошка, которая приходит всегда.

© Pale Fire & Tanuki 25.10.2005