Кошка, которая приходит всегда

Лоз играл. Это было так весело — играть. Сначала с этим смешным лысым, потом с несмешным, но забавным братиком. Ну какой он братик? У него глаза неправильные. Но Кадажу виднее. Лозу было очень весело. Красивая игра. Настоящая. Почти в полную силу. Очень здорово. А потом Лоз обиделся. Сначала этот не-братик испортил его байк. Потом испортил боевую перчатку и ган-блейд. И ничего у Лоза не осталось. Совсем. На вираже Йазу увидел, какие у Лоза глаза. Обиженные, растерянные и злые. Картина боя сломалась. Движения Клауда стали слишком прямыми и простыми. Почему? Йазу пока не понял. Лоз из прыжка встал на байк Йазу. По бетону загремел изуродованный ган-блейд. Что-то это значило… нехорошее. Безжалостное. Чересчур серьезное. Танец закончился. Йазу заложил вираж. Ему не хотелось ехать за Клаудом: опасно. Так еще не было — как глоток воды со льда в жару, болью в груди и во лбу. Но если не ехать — Кадаж останется один. А так нельзя. Клауд Страйф рвался убивать. Лоз устроился сзади, полуоглушенный и совершенно потерянный. Йазу перевел дыхание. Развернул байк. И выжал из двигателя все возможное. Ощущение опасности нарастало. Йазу сжал руль сильнее, пригнулся. Тоннель… кончился. Лоз закрыл глаза, привычно подстраиваясь под положение тела Йазу. А Нэлле учила, если все плохо, вспоминать, что хорошо. Лоз решил начать вспоминать. Йазу увидел недобрую улыбку рыжего и оскалился. Слабак, который... Вспышка! Не по правилам! Вторая! Резь до темноты в глазах. Лоз судорожно вцепился в брата — у Йазу затрещали ребра. Сзади с приглушенным грохотом сел тоннель. Форсаж — и удар взрывной волны в спину. Йазу удержал байк, резко выдохнул, очищая легкие. Дернул локтем: — Лоз, легче! Финал. Завершение — чего? Думать об этом было страшно, не думать — больно. Воссоединение — и Сефирот вернется. А смешного Лоза и отчаянного Кадажа — не станет. Жаль? Наверное, жаль. Нэлле будет жаль. Это правда. Кадаж сейчас решает. За всех троих. Но Йазу давно выбрал. Он просто не хотел уходить так: почти нелепо. Расходным материалом. Кадаж оглянулся на грохот и радужное пламя за спиной. Братья! — а с виадука на него уже падал Клауд. Кадаж успел выхватить меч. Но как удерживать байк?! Клауд ударил, Кадаж отбил удар, байки вылетели с трассы и расцепились — байк Страйфа был тяжелее. На ровном отрезке дороги Клауд догнал и ударил снова, Кадаж парировал, прорезав дурацкую черную тряпку, которой Страйф прикрывал меченное Геостигмой плечо, маневром уронил черный байк, вырвался вперед, почти не глядя, куда едет — и влетел в полуразрушенное здание, остановившись только посреди удушливой клумбы мутантных лилий. — Мама?.. Она не отозвалась. Ничего не изменилось. Концентрированный раствор, перенасыщенный энергией Мако, выливался из разрубленного контейнера. Кадаж заглянул в него. — Мама!.. Клауд хотел убить. Совсем. И братики?.. Их нет? А ей все равно?! И она — тоже… Все предали!.. Кадаж прижал контейнер к груди и закричал — ему было плохо, плохо, плохо! Снаружи взревел клаудов байк. Легок на помине… Кадаж развернулся на клумбе и ударил магией под купол, обрушивая колонну на ворвавшегося Страйфа. Колонна легла на несущую стену, Кадаж вскинул байк на нее и взлетел наверх. Клауд успел проскочить под, его завертело и занесло в те же лилии. Воздух наполнился запахами давленых цветов, каменной крошки, пыли, перегретых моторов. Кадаж ударил снова — сверху, обрушивая балки и переворачивая черный байк. Клауд слетел с него, опрокидываясь в заросли лилий и хватаясь за меченую руку. Кадаж выпрямился, готовясь к последнему удару. И тут ниоткуда поднялась вода — змеистые струи снизу вверх. Злые. Кадаж отмахивался от нее, а она жалила, больно. Клауд стоял в луже, на него лилось все сразу: вода с грязью, оборванные лепестки. Надо было ехать дальше, в место, куда все так же звала — гнала? — Мать. Но Кадаж медлил. Его еще не пытались убивать насовсем и всерьез. Его еще не предавали — так. Он еще никого не терял… Кадаж балансировал на тончайшей грани, на луче. И ему хватило бы малейшего толчка. Байк Йазу ворвался в руины, промчался по пыльному и мокрому, в цветных витражных пятнах, полу. Лоз почти стоял, держась за плечи брата. Ни Клауда, ни злой воды он не заметил. — Кадаж! — имя прокатилось по зданию, заглушив даже плеск. — У Нэлле деньрожденье! Сегодня! «Или вчера, — подумал Йазу, — или завтра. Какая разница?! Зато вовремя!» Кадаж бросил на братьев короткий вопросительный взгляд. Контейнер дымился черным. Лоз улыбнулся и кивнул. Йазу взмахнул ресницами. Кадаж выпрямился. Снял с контейнера крышку. Заглянул внутрь. Зло рассмеялся, мотнул головой, давая Йазу команду валить отсюда. И швырнул в Клауда контейнер. Пока Йазу разворачивался, Кадаж бросил байк вперед. Клауд остолбенел. Долбанутые недосефироты — уезжали. Голова Дженовы была у него в руках. И в его руках вставал — Сефирот истинный.