Прогуляемся, Капитан?

Какая скука. Скука. Мостик. Затылки Чехова и Сулу. Джиму Кирку казалось, что он выучил каждый волосок на их прическах уже за первый месяц пятилетней миссии, а сейчас-то уже прошло три. Почему Пайк не предупредил его, что капитан корабля – самая скучная должность на звездолете. У всех есть свое дело, кроме него. Вот, тот же Чехов высчитывал курс, следил, программировал, мог перекинуться хоть парой слов с Сулу. Который в свою очередь управлял кораблем, как гонщик управляет каром, может, и не очень разнообразно, но все лучше, чем его капитанская участь – двенадцать часов ничего не делать каждую смену. Задница от сидения, кстати, уже болит. Он крутанулся в кресле. Ну, да. Сладкая парочка – Спок и Ухура. Она – живой коммуникатор, и её работа очевидна, никто не скажет, что она штаны просиживает. Ладно, не штаны, а юбку. Впрочем, это неважно. И, конечно, старший офицер по науке, он же – старший помощник, он же – заноза в заднице, Спок. Сколько там у него было научных проектов? Пять или шесть. А вулканец еще успевал писать отчеты, причем в устрашающих объемах, и выполнять все остальные свои занудные корабельные функции. И если милые сердцу – и не только – орионки источали сексуальные феромоны, то его старпом источал нудятину. И на что Кирк рассчитывал, когда думал, что после истории с Ханом все изменится? Изменилось, конечно, но немного. Не так, как ожидал Кирк. Он наивно думал, что дружба у вулканцев проявляется... ну, в общем, проявляется хоть как-то... Нет же, Спок был таким же застегнутым на все пуговицы, упрямым и необщительным, как и раньше. Еще и смотрел своими черными влажными глазами так, как будто Джим – гадость, прилипшая к подошвам его сапог. То есть стало даже хуже. Если что и поменялось кардинально, то это отношение самого Джима к этой ситуации. Он почти перестал подкалывать своего старпома, причем не потому, что он весь такой добрый и распрекрасный друг, а потому что... да он и сам не знал почему, но даже шутки про уши больше не веселили, хотелось эти уши взять и потрогать, наверное. Интересно, кожистые... – Капитан! Мистер Джеймс Т. Кирк! – уже не первый крик Ухуры, наконец, пробился к его странным мыслям о неприступных ушах. – Сообщение от адмирала. – А? Что? Кто? – он уставился на нее с открытым ртом, совершенно не понимая, о чем она. Мистер Джеймс Т. Кирк! Ухура так его называет только когда уже разозлилась. Да в чем дело? – Сообщение от адмирала Ватона. Адмирал – новый глава исследовательского отдела, которым руководил адмирал Пайк. Это наше с вами отделение, если вы забыли. Выводить на экран? – она смотрела на него с явным неодобрением. – Выводите, лейтенант, – отозвался Кирк, наконец, собравшись. Он повернулся как раз вовремя, на экране появилось знакомое по штаб-квартире лицо адмирала. Конечно, это был не Кристофер Пайк, при воспоминании о котором Кирку становилось и тепло, и грустно одновременно. Но новый глава их отдела был далеко не плох: общительный, чуть полноватый, со слегка детским выражением на лице, хорошим чувством юмора и неодолимой тягой к приключениям. Чем и подкупал. Наверное, если бы не восьмидесятилетний возраст, то адмирал полетел к новым звездам впереди самого Джима. – Здравствуйте, адмирал. Капитан Джеймс Т. Кирк и команда корабля USS Enterprise прив... – Джим. Я тоже рад вас всех видеть. Давай без официоза. Как мой любимый корабль? Я получил все ваши отчеты, из них восемь исследовательских за три месяца – это очень хороший результат, – Ватон тепло улыбнулся. – Корабль в прекрасном состоянии, главный инженер – лучший на всем флоте. Спасибо за высокую оценку, мы стараемся, – Кирк тоже улыбнулся. – А вы, оказывается, умеете быть таким же нудным, как и ваш старпом. Не в обиду вам, коммандер. Расскажите мне что-нибудь захватывающее, здесь в штабе скука смертная. Ваши отчеты писал мистер Спок, и я хочу веселых подробностей, а не тех протокольных описаний. Я от них засыпаю, – адмирал рассмеялся. Кирк покосился на вулканца. Взглядом Спока можно было сквашивать капусту, и вулканец явно был не в восторге от убийственно точной оценки своих отчетов. После десяти минут мучительных попыток Кирка рассказать адмиралу что-нибудь увлекательное, он понял, что качественно может описать только скуку на мостике. Все захватывающие подробности предыдущих миссий и столкновений казались незначительными и неинтересными, ведь они уже справились, а описания, как он переживал за Спока и команду в той или иной ситуации вряд ли интересуют Ватона. В голову пришла дурацкая мысль, что занудство заразно. Видимо, эта мысль пришла еще и в голову к адмиралу. – Значит так, голуби мои. Я приказываю увеличить количество увольнительных до двух в месяц. Внесите изменения в курс, чтобы на пути вашего следования попадались планеты, пригодные для отдыха, а не только для исследовательских и дипломатических миссий, – адмирал озорно посмотрел на них и продолжил: – А вам, мистер Спок, во время увольнительных надо ходить развлекаться вместе со всеми, а то вы мне весь экипаж заразите. – Вулканцы не развлекаются, это не логично. Отдых и развлечения – разные вещи, – сказал Спок, прямой как швабра. – Ну, значит, это не просьба, теперь это приказ. Потом мне еще спасибо скажете, – адмирал уже откровенно заржал. – Успехов, ребята, – и Ватон отключился. – Коммандер Спок, ты слышал приказ адмирала. Скорректируй график наших миссий с учетом залета на планеты для отдыха. На каких планетах отдыхать проконсультируйся у доктора МакКоя, его представления об отдыхе будут оценены большинством экипажа. Мистер Чехов, нивелируйте курс, когда получите новый график, – приказы были розданы максимально сухо и по делу, чтобы не травмировать старпома. Джим и сам себе не мог объяснить, почему так переживает за душевное спокойствие вулканца. Тактичность никогда не была его сильной стороной. А вот теперь что-то поменялось... Интересно, что? Через пять минут скука снова наползла на мостик...

***

Нелогично. Вечером Спок сидел в своей каюте и пытался медитировать. Но мысли опять возвращались к необходимости идти к доктору МакКою. Он даже не злился на адмирала за его слова о нем и его отчетах, он просто не понимал, как пребывание в сомнительных местах может улучшить их исследовательскую миссию. А зная корабельного доктора, можно не сомневаться, что места будут совершенно не подходящие для отдыха. И если бы только эти мысли... Спок готов был провалиться сквозь палубу. Последние три месяца были наполнены неведомыми ранее муками. После Нарады Спок признался себе, что хотел бы видеть Джима Кирка своим другом. И, к удивлению вулканца, Джим нелогично, быстро и легко сам стал показывать маркеры дружественного поведения, принятые у землян. Капитан сделал вид, что забыл презрительные слова про отца Джима на разбирательстве по Кобаяши Мару, высадку на Дельта Вегу, где его чуть не сожрали местные представители фауны, и то, как безобразно сорвался Спок, когда чуть не задушил человека на мостике. Спок знал: он бы не простил, а вот Джим еще и с легкостью это сделал. После истории с Ханом Спок понял: эмоциональная перегрузка от мысли, что Джим умер, открыла ему глаза. Он любил этого взбалмошного, совершенно не подходящего человека. И после всего, что было до этого, просить от Джима больше, чем о дружбе, которую и так не заслуживал, он права не имел. К тому же, у вулканцев нет разницы в восприятии партнера по половому признаку, им важно сознание и внутренние качества. Люди же обычно не вступают в отношения с представителями своего пола. Исключения бывают, но, судя по репутации капитана, как самого большого бабника в галактике, он к этим исключениям не относился. Впрочем, Джим перестал его подкалывать, что было приятно, но это все равно нельзя было рассматривать, кроме как проявление дружбы. Спок знал, что завести с Джимом отношения не получится ни при каких условиях. Его капитан явно был против любых обязательств, кроме обязательств перед кораблем. Но желание от этого знания меньше не становилось. А самое ужасное – осознание того, что после каждой новой опасности для капитана, Спок все глубже проваливался в свои чувства. Причем чем дальше, тем больше этих опасностей будет... Он ведь понимал, что Джим скучает большую часть полета. И иногда капитан сам нарывается на неприятности. Посол Спок говорил, что эта дружба определит их обоих. Да уж, его уже определила, но вот что делать дальше? Ему только и оставалось, что закрыться в скорлупе из правил устава, то, что он не проявляет своей симпатии, никого не удивляло, а значит, это была правильно выбранная линия поведения. В дверь постучали. Понимая, что медитация не удалась, он встал и пошел к двери, на экране появилось изображение Ухуры. Вулканец внутренне обрадовался, что это не капитан, Ухура была наиболее понятным человеком, а сопротивляться обаянию Джима он сейчас не хотел. Он и так прилагал все усилия, чтобы его поведение не выдавало чувств. Что же, в не проявлении эмоций он преуспел даже больше некоторых сородичей, ведь большую часть жизни он доказывал себе и окружающим, что он идеальный вулканец. Они с ней так и не расстались. По мнению Спока – это было нелогично. Любви, как он считал, между ними не было, но время они проводили с взаимным удовольствием. Ниота была умна, красива, общалась с ним без ужаса в глазах, который появлялся почти у всего экипажа при его виде. Наверно, он просто боялся потерять дружбу. Дверь открылась, и Ниота зашла в его каюту. – Привет, – она поцеловала его. – Поговорим? – Да. Что бы ты хотела обсудить? Садись, чаю хочешь? – Спасибо. Я хотела сказать, что понимаю твой скепсис по отношению к идее дополнительных увольнительных, но может это и не плохо, отдыхать тоже полезно. – Ниота, с этим я полностью согласен, но как я уже сказал адмиралу, отдых и развлечения – это разные вещи. Не думаю, что все захотят посетить планеты-музеи. – Ты прав, – Ухура тепло улыбнулась. – Но я уверена, что ты выберешь адекватные планеты, где будет баланс между тем и другим. Ты же понимаешь, что затащить Кирка в оперу – плохая идея, но это не значит, что пока он пьет в баре и развлекает местных женщин, в оперу не можем сходить мы с тобой. Спок кивнул, но в груди все болезненно сжалось: ему не хотелось, чтобы Джеймс развлекал женщин. Он понимал, что не имеет права и поэтому попытался затолкать собственнические мысли подальше, в самую глубь сознания. Остаток вечера он привычно обсуждал с Ниотой корабельные дела.

***

Удар. 5:30 на часах. Красная тревога. Кирк несся на мостик в спальных штанах и майке, пытаясь попутно понять, что происходит. В венах кипела кровь вперемешку с адреналином. Наконец-то он чувствовал себя нужным. Сейчас он прибежит и все исправит, всех спасет. Из интеркома еле различимо доносился голос начальника гамма-смены: «...Клингоны... поднять щиты...». Наконец добежав, он увидел сильно покореженный мостик, людей, лежащих на полу и раненых, но, слава богу, живых. А на экране было лицо клингона в неприятном оскале. – Я – капитан корабля USS Enterprise, Джеймс Т. Кирк. Почему вы нарушили перемирие между нашими народами? Нападение на флагман звездного флота равноценно объявлению войны, – Джим выдохнул, еще ни разу никого уговорить не удалось, видимо, дипломатия – не его конек. И действительно, клингон только заржал. – Кирк. Мы не относимся к Клингонской Империи. Мы сами по себе. Пираты, – клингон мерзко улыбался. – У нас четыре корабля, а вы одни, сопротивление бесполезно. Сдавайтесь, и мы никого не убьём, – и снова грубый смех. – Что вы с нами сделаете, если мы согласимся? – Кирк знал, что их продадут в рабство. В этот момент на мостик прибежал Спок в фланелевой пижаме. Если бы не ситуация, Джим, наверное, засмеялся. – Вы – ценный товар. Вот, например, вулканец – представитель исчезающего вида. А ваша внешность, капитан, будет по достоинству оценена в определенных местах. И мы хотим, чтобы вы сдались добровольно, – клингон был явно в хорошем настроении. Кирк посмотрел в глаза коммандера, и увидел в них странное выражение. Оно появлялось каждый раз, когда им угрожала опасность. Именно это всякий раз придавало ему решимости действовать. Только в такие моменты он не чувствовал недовольства, которое исходило от Спока круглосуточно. Вместо этого во взгляде старпома появлялось уважение и уверенность, что Кирк справится. Только в это время он чувствовал, что они дружат и могут доверить друг другу жизни. Этот взгляд – еще одна причина, из-за которой он скучал все остальное время. Он весело глянул на Спока, затем на клингона: – А знаешь что, выблядок? Ты сначала поймай нас, – Кирк подскочил к панели корабля и перевел все, что мог, в ручное управление. – Держитесь, ребята! – и началось... Он швырял корабль вверх и вниз. И его девочка слушалась беспрекословно. Кирк пошел на риск только потому, что Энтерпрайз была лучше, чем корабли клингонов. Да, у них четыре, у него один. Но он – Джеймс Кирк. Ну и, конечно, из-за Спока. Он закладывал виражи, уходил из-под обстрела. Спок пытался навестись на корабли противника фазерами, но скорость, с которой Джим управлял судном, была даже ему не по зубам. Впрочем, клингоны тоже не могли по ним попасть. Джим смеялся, от скорости, от ощущения жизни, от того, что Спок был рядом и не говорил ему про положения устава звездного флота и правила. В глазах его друга наконец-то горел огонь. И Джим был счастлив. Он заложил обманный вираж, его чуть не оторвало от панели управления, но экран показал, что его маневр удался. Две клингонские «птицы» на всем ходу врезались друг в друга – они пытались взять его корабль в тиски, но просчитались. Ха-ха. Очередной финт, пока два других корабля не собрались для нападения. Раненые люди катались по мостику, как сбитые кегли, и Джим искренне надеялся, что пару лишних переломов они ему простят, если он спасет корабль. Наверное, и весь остальной экипаж также швыряло в своих отсеках. Спок исхитрился и наконец попал в один из вражеских кораблей и, видимо, попал удачно. Судя по всему, повредил систему жизнеобеспечения, потому что оставшийся корабль перешел в варп и исчез, не прощаясь. Джим навалился на панель управления и отключил красную тревогу. Тут же из интеркома раздался ворчливый голос доктора: – Джим, что у вас? Сколько раненых? Это твоих рук дело, что нас швыряло последние двадцать минут как на родео? У меня больные с коек попадали. Я убью тебя, Кирк. – Моих. Зато я спас нас от рабства. Выдохни, Боунс. Ранена, похоже, вся гамма-смена, но жить будут. Я со Споком в порядке, – он обернулся к своему старпому и обмер. У Спока, осевшего на пол, из бока торчал кусок приборной доски, и кровь залила половину тела вулканца. Глаза его были закрыты. – Спок? Спок! Боунс, живо, он ранен, сильно ранен. – Блядь! Уже бегу. Скажи гоблину, чтобы без меня не подох, – и доктор отключился. Снова ожил интерком, и хриплый голос Скотти пытался что-то доложить про время на устранение неполадок. Но Джим ничего не слышал, кроме рваных выдохов своего старпома. Он подбежал к нему и приподнял вулканца за плечи. Тот открыл глаза и совершенно спокойно проинформировал: – Капитан, со мной все в порядке, никакие важные органы не задеты, кровопотеря вполне совместима с жизнью, – лицо вулканца снова стало бесстрастным, как будто в этих глазах закрылась дверь, отсекая Джима, как навязчивого посетителя. – Спок, ты ранен. Ты не в порядке, – ему было обидно, но он ничего не мог поделать. Спок всегда так себя вел. Только опасность миновала, и все, они снова капитан и коммандер. – Я с уверенностью могу заявить, что доктор МакКой справится с моими проблемами. А вам, как капитану, следует немедленно попытаться спасти выживших клингонов с разрушенных кораблей противника и связаться с руководством звездного флота, – Спок отстранился и снова закрыл глаза. На мостике появился матерящийся МакКой и другие служащие, всех раненых погрузили на носилки и транспортировали в медотсек. Кирк, как во сне, выполнял то, что ему посоветовал делать его старпом. Выжило четырнадцать клингонов, их поместили в камеры. С руководством звездного флота договорились, что пиратов передадут на ближайшей базе, где и отремонтируют корабль. Связался со Скотти, договорились о варп-4, чтобы не перегружать двигатели. Выполняя свои прямые обязанности, Джим думал только о Споке. Почему все так? Почему ему небезразлично мнение остроухого? Вот мнение того же Боунса его не интересует. Нет, не то, интересует, конечно же, но он не пытается выглядеть перед старым другом лучше, чем есть на самом деле. А тут, что бы он ни делал, Споку это не нравится, и его это бесит. Он все стремится быть идеальным капитаном, но, видимо, ничего у него не выходит. Этот вулканец будил в нем ранее не существовавшие чувства, и Джим никак не мог их понять. Доделав дела, он сдал мостик бета-смене и роботам-уборщикам. Надо было сходить в душ и переодеться, да и перекусить не помешает.

***

Оказавшись в медотсеке и убедившись, что доктор МакКой качественно извлек куски из его раны, зашил и обработал, Спок погрузился в лечебный транс. Судя по глубине поражения, очнется он через десять часов – как раз успеет к своей смене. Это время вынужденного бездействия он решил потратить на очередную попытку разобраться в себе. О, скольких усилий на этот раз ему потребовалось, чтобы оставаться спокойным. Когда клингон сообщал, что будет с Джимом при продаже в рабство, Спок был готов разорвать его голыми руками за одни намеки. Когда Джим управлял кораблем, смеялся и был счастлив, Спок все-таки потерял над собой контроль, физические реакции его организма взяли верх. Он почувствовал такое возбуждение, что оно стало видно и окружающим, но из-за боя никто не обратил внимания на натянувшиеся пижамные штаны старпома. Так что впившаяся под ребра при очередном рывке корабля железка была его спасением, из-за боли возбуждение спало. И это же помогло ему сконцентрироваться и не растечься киселем, когда Джим взял его за плечи. Он смог остаться профессионалом, не выдать чувств. Несмотря на боль, он смог почувствовать через прикосновение Джима его эмоции: страх потерять, растерянность, непонимание холодного отношения Спока... После этой мысли он заставил себя отодвинуться от этих приятных рук. Просто еще минута, и он бы сказал все, что чувствует на самом деле. В глазах Кирка он видел непонимание, но дать объяснение не мог. Надо что-то менять в модели их взаимоотношений. Если не делать скидку на человеческие особенности, все плохо кончится. Джим ведь может задать ему прямой вопрос, от которого отвертеться не получится. Вулканцы не лгут. Наверное, надо показывать больше видимых проявлений дружеских чувств. Да, это будет сложно, но никто и не говорил, что Джим Кирк – это легко. Надо выстроить новую социальную схему их общения. Игра в шахматы, например. Только не торопиться, чтобы резкая смена не вызвала вопросов. Его стройные мысли прервал разговор на повышенных тонах из-за двери: – Он мой бойфренд. И я пройду к нему, – Ниота была явно раздражена. – Лейтенант, на данный момент мистер Спок – пациент в лечебном трансе. И, насколько я знаю о природе этого явления, раздражающие контакты ему сейчас противопоказаны, – доктор МакКой тоже не был образцом спокойствия. – Вы ему ничем не поможете. – Я его девушка, а не раздражающий контакт. Уверена, капитана вы бы к нему пропустили без разговоров, – Спок никак не мог понять, почему Ухура приплела капитана. – Вот именно, капитана, лейтенант, – в голосе прорезалась усталость. – Знаете, я не намерен пререкаться со взбалмошными, влюбленными женщинами. Послышались удаляющиеся мужские шаги, затем дверь в палату открылась, и через двадцать три секунды кровать слегка прогнулась под севшей рядом девушкой. – О, Спок! – она взяла его за руку, и по нервам телепатической связи прошла волна ее теплых чувств к нему. – МакКой меня до чертиков разозлил. Представляешь, не пускал к тебе. Пауза. – Знаешь, наверное, пойду я. Действительно помочь ничем не смогу... – легкий поцелуй и шепот: – Люблю тебя. От шока Спок даже не заметил, как она ушла. «Люблю тебя». Что это такое было? Он вообще ничего уже не понимал. Как она может его любить? Он никогда не чувствовал этого через прикосновения. Тепло, нежность, привязанность она испытывала, но любовь – это совсем другое, и он-то знал это наверняка. Часа душевных метаний хватило, чтобы понять, что нужно срочно помедитировать: в трансе он этого никогда не практиковал, но сейчас самое время попробовать. Спок сознательно отключил все рецепторы восприятия, все чувства, мысли, ощущения. Перед внутренним взором простирался Вулкан таким, каким он был в его памяти. Краснокоричневый, ветреный - планета воинов, место яростных эмоций и их укрощения... Укрощение эмоций...

***

Ночная смена начиналась в девять вечера. И Кирк решил поспать перед ней часа четыре. Медитация была ему не дана, он же не вулканец и не тибетский монах. Отдыхать надо. Убедившись у Боунса, что с его старпомом все хорошо, он пошел к себе в каюту и рухнул на кровать. Отрубился сразу. Ему приснился очень странный сон. Глаза Спока, его руки... Все так близко. Его старший помощник смотрит на него и что-то говорит по-вулкански. Джим не знал этого языка, но как-то понял суть. Спок его любит. Рука вулканца проводит по волосам, цепляет их и оттягивает голову назад. Их губы встречаются. И удовольствие прокатывается волной по телу, Джиму хочется большего. Они переплетают пальцы, тянутся друг к другу и... вжимаются... стонут... Будильник. Кирк рывком сел в кровати. А-а-а-а! Что это было? Так, это уже ни в какие ворота не лезет. Ему только что приснился эротический сон про его старпома, про Спока. Охренеть... Все, стоп! Это от трехмесячного воздержания, не иначе. Идея увольнительных как никогда показалась заманчивой. Надо срочно потрахаться. А то ерунда снится. Вот, черт! Да у него еще и стояк. На мужчину. Зашибись. Да что же это такое? Почему не Ухура или Кэрол ему приснились? Старпом! Коммандер! Спок! Блин... Нужен холодный душ, срочно. Через десять минут, придя в себя, он даже рассмеялся. Видимо, стресс и попытки добиться от Спока нормального общения привели к такому интересному сновидению. Хотя, это не объясняет, почему он так возбудился. Его опыт с мужчинами равен нулю. Желания попробовать никогда не возникало. И вообще он натурал. Фу. С Боунсом, что ли, посоветоваться. Хотя что он ему скажет: «Боунс, у меня во сне встал на Спока»? Три ха-ха. Ладно, до смены еще два часа, все равно надо в лазарет, чтобы узнать, как его старпом. Вот, кстати, почему он все время так переживает, вулканцу-то на него явно наплевать. – Привет, Боунс. Как раненые? – уточнять, что именно Спок опять его так волнует, особенно после того сна, уже не хотелось. – Переломы я залечил. Всего семьдесят три человека пострадало, отчет я тебе уже на падд прислал, – доктор хмурился, сидя за своим столом, но больше ничего не сказал. – Ясно. А как коммандер? Он, вроде, был сильно ранен, - судя по тому, как уставился Боунс, конспиратор из него никакой. – Все еще в трансе, придет в себя примерно через час. Ты какой-то странный, Джим. С тобой все в порядке? – Да. Нет. Блин, Боунс, мне сны странные снятся, эротические. Я решил, что это от воздержания, – все силы уходили на то, чтобы Джим не краснел так сильно. От старания стало еще хуже, он пошел пятнами. – Знаешь, Керол к тебе не равнодушна. Я к ней не подкатываю, все жду, когда ты с ней закрутишь. Но, видимо, у меня зеленый свет. Ты реально странный последнее время, даже заигрывать с девушками стал гораздо меньше, – МакКой посмотрел на него исподлобья. – Ты не влюбился часом, Джим? – Нет, глупости! Я никого не клею только потому, что в уставе сказано: капитан может вступать в личные отношения только со старшим командным составом. Сам понимаешь, что это невозможно. Ты, Скотти и... Спок – не лучшие кандидатки, – интересно, Боунс заметил, как он споткнулся на имени старпома? – А с каких пор Джим Кирк соблюдает положения устава? Парень, ты точно не болен? – Не болен, а устав не соблюдаю, тебе показалось. Через три дня мы будем на базе звездного флота на планете μ Cas – это двойная планета. На второй части которой, как ты знаешь, один из самых охренительных курортов, – идиотская краснота с щек не уходила. – Вот там, Боунси, я оторвусь так, что ты будешь лечить меня от отравления орионскими феромонами. – Отлично, а то я уже за тебя переживал, – доктор хлопнул Джима по плечу. – Вали уже, герой-любовник. Мне еще отчет по твоему зеленокровому старпому писать. – Ладно, пойду я, – Джим решил, что до смены еще и перекусить успеет.

***

Ближайшие трое суток, а если повезет – и больше, обещали быть спокойными для Спока. Они шли в варпе на звездную базу для ремонта и отдыха. А это значило, что капитан при всем желании не сможет попасть в неприятности. Медитация помогла. Мысли перестали быть хаотичными, пришло некоторое понимание дальнейших шагов. Проанализировав ощущения Джима, которые он почувствовал при их последнем контакте, Спок пришел к выводу, что должен демонстрировать свой дружеский настрой так, как это принято у землян. Поэтому, когда закончилась их смена, он подошел к капитану в турболифте. – Капитан. Я буду признателен вам, если вы составите мне компанию для игры в шахматы, – эта просьба личного характера потребовала от него гораздо меньше душевных сил, чем он ожидал. – Спок? Это ты мне? – Джим выглядел ошеломленным. – Разумеется. Я же обратился к вам, назвал вашу должность и кроме того, здесь больше никого нет. Я нахожу, что шахматы – хорошее времяпровождение, развивающее логическое мышление. – Эм-м... Просто неожиданно. Э-э-э. Конечно. Я согласен, – капитан смотрел на него с подозрением. – Ладно. А где играть будем? – На третьей палубе в комнате отдыха для старшего офицерского состава. Это будет адекватным решением, – он старался говорить максимально официально, чтобы не смутить человека резкой сменой модели поведения. Все-таки с людьми очень сложно. До места они шли в полном молчании. Кирк постоянно косился на него с подозрением и какой-то неловкостью, которую Спок раньше не замечал. Эта комната отдыха не была пыльной, роботы-уборщики прекрасно справлялись, но ощущение, что ей давно не пользовались, было очень сильным. Ведь по сути так и было – Кирк пользовался общей для всего экипажа, мистер Скотт и доктор МакКой не вылезали из своих отсеков, предпочитая и расслабляться там же, Спок же в качестве отдыха воспринимал медитацию, для которой использовал свою каюту. В мини-баре нашелся морковный сок в пакетиках, маленькие бутылочки с разным алкоголем, хлебная соломка, шоколад, чипсы и сушеные фрукты. Отдел снабжения четко знал, кто должен отдыхать в этой комнате и доставлял именно то, что нужно. Пока Джим расставлял фигуры для игры, Спок извлек почти все содержимое мини-бара и поставил на стол рядом с доской. Брови капитана поползли вверх, и он вытаращился на приготовления Спока, как на ле'матью в церемониальных одеждах для медитации. – Спок, что это? – осипшим голосом спросил Джим. – Ты меня решил напоить с какой-то своей целью? – Это алкоголь и закуски. Насколько мне известно, капитан, это входит в понятие просто хорошо проведенного времени для землян, – он был сбит с толку нелогичным заявлением Джима. – А-а-а. Просто неожиданно. Ладно. И раз мы не на службе и, вроде, даже собрались общаться, называй меня Джим. – Конечно, ка.. Джим. Первую партию они провели в молчании и завершили в четырнадцать ходов. Все закончилось ошеломляющим поражением Джима. Следующая игра тоже, но не так быстро и провально. Третью Кирк даже вывел на ничью. Играя четвертую партию, Спок понял, что его друг, наконец, расслабился. Они говорили на нейтральные темы, и Джим был явно доволен, напряжение ушло само собой. – Ты говоришь, что синтез днк этого цветка проходит в два раза быстрее, чем у остальных с этой планеты. Шах. – Джим потянулся на кресле. – Да, и пока я не могу определить причину. Это не разумно, Джим, – при таком ходе он съедал ладью, которая давно ему мешала. – Здорово. Я и не знал что твои научные проекты – это интересно. Ты забыл, что я полагаюсь не на разум, а на интуицию. Шучу, стратегия в игре у меня есть. – Насколько я знаю, во время учебы вы демонстрировали высокий уровень по всем предметам, и мне казалось, что наука вас привлекает, – он вскинул бровь. – Да, но это я так хотел комплимент сказать, – Джим странно на него посмотрел. – Можно задать вопрос? – Спасибо за комплимент, он приятен. Задавайте, – Спок поднял взгляд от игры и увидел, что лицо Джима залила краска. – Что значит слово Аshayam? – Что? – вулканец едва не поперхнулся и залился зеленым. – Где вы это услышали? – Честно? Мне это приснилось, там... один человек другому сказал это слово, – землянин сидел с совершенно пунцовыми щеками. – Э-эм... – Спок пытался взять себя в руки, вулканский в исполнении человека был чудовищным, но смысл и то, что это сказал Джим, запустило волну жара по всему телу. – Аshayam можно перевести, как возлюбленный. В контексте, когда оба возлюбленных – мужчины. – Ясно. Хм... – лицо Кирка пылало. Затем оно озарилось слабой улыбкой. – Шах и мат. – В каком смысле? – Спок напрочь забыл об игре. – В смысле, я выиграл в шахматы у вулканца, – Джим победно вскинул кулак. Когда они дошли до своих кают и попрощались, Спок понял: «шах и мат» – это все, что он может сказать про время, проведенное с капитаном. Да, он влюблен как кошка, и если их дружеские посиделки продолжатся с таким же лингвистическим прессингом, то он попадет под трибунал за изнасилование. И как он сможет демонстрировать дружеское отношение, если всю дорогу до каюты маскировал стояк паддом. Медитировать! Срочно!

***

Лежа в кровати и пытаясь заснуть, Джим не мог поверить, что это Спок сам предложил провести время за игрой в шахматы. Да уж, где-то сдох ливандийский зубр. Его старший помощник – зануда Спок, который больше года, прошедшего с неудачного знакомства, был холоден, как льды Дельта Веги, общался с ним на равных, причем на этот раз опасность Джиму не угрожала. Фантастика. За время смены, предшествующей шахматам, он проанализировал свой сон. И решил, что вулканские слова попали в его голову во время мелдинга с послом Споком больше года назад, а всплыли только сейчас. Других объяснений он не нашел. Конечно, странно, что слова, попавшие в его голову, были связаны с любовью, но это – личное дело посла. Поэтому он сознательно спросил у Спока перевод, хотя, конечно, ему было стыдно за свой вопрос. Но чопорный вулканец, как и предполагал Джим, отвлекся от игры, и в конце совершил пару промахов, которыми он воспользовался и победил. Хотя то, как Спок позеленел во время вопроса, было очень мило. Да, черт возьми. Джим был готов сказать по-вулкански что угодно, лишь бы снова вызвать эмоциональную реакцию. Вообще-то, надо переставать постоянно думать о Споке. Так, что там? Орионки! Фиг там, мысли все время возвращались к старпому. А уши у него тоже позеленели... Интересно, Спок в постели тоже зеленеет? Ухура наверняка знает. Да что же за мысли дурацкие, ему должно быть интересно, какова в постели Ниота, а не Спок. Хотя, почему-то она интереса больше не вызывала. Ну, что он там у нее не видел? Женщина, как женщина. М-да, в увольнительную, срочно! Заснуть все равно не удастся. Он рывком поднял себя с кровати, надел спортивный костюм и пошел в спортзал. Может, хоть вымотается и заснет... Следующие три дня прошли, как в сказке. Спок перестал быть букой, причем сделал это очень ненавязчиво. Команда даже не замечала изменений. А вот Кирк оценил то, что они стали просто разговаривать, и коммандер перестал делать столько замечаний в адрес капитана. Да это – прорыв! Играть в шахматы они стали постоянно после смен, Джим больше не подкалывал старпома, правда, теперь он проигрывал почти всегда. Но решил благоразумно не давить. Даже мостиковая скука отступила. Терпеть бездействие стало гораздо легче. Недовольной выглядела только Ухура: каждый раз, когда они шли играть в шахматы, она смотрела неодобрительно. Наверное, не хотела делить свободное время Спока с кем-то еще. Но Кирк подумал, что это ее проблемы, а может, у нее вообще пмс. Решил забить и не заморачиваться... Первые сутки на звездной базе пролетели в делах. Вставший в ремонтных орбитальных доках корабль наполнился работниками с базы. Скотти носился по отсекам и руководил ремонтом, Спок занимался восстановлением лабораторий. Джим же весь день вынужден был встречаться с представителями федерации, дипломатами, разными людьми и нелюдями, и на планету спустился один. Захваченных клингонов сдали в тюрьму, что стало отличным козырем для переговоров с Клингонской империей. Одно радовало – Джим на эти переговоры не полетит. Ему и этого дня дипломатии и отчетов было предостаточно. Так что, в предоставленной ему комнате, он вырубился сразу, как только его голова коснулась подушки. Сон вернулся, три дня не было и вот опять: Ashal-veh. Ashayam. Сильные руки стискивают его тело. Он чувствует себя слабым, но доверяет этим рукам. Губы Спока впиваются в его рот, он слышит рычание вулканца. В глазах его партнера звериная жажда. Его мнут, прижимают, стискивают в нечеловеческих объятьях. Ему самому хочется этого. Хочется, чтобы его взяли. И Спок берет. Джим видит растрепавшуюся челку и горящие глаза, чувствует ритм, который трясет их обоих. Пот каплями стекает с тел, кожа горит под довольно грубыми ласками, его тело и сознание плавятся. Рваные выдохи сменились всхлипами, Джим никогда бы не поверил, что может издавать такие пошлые звуки. Ритм сбивается, резкие толчки становятся хаотичными. Каждый рывок ощущается от макушки до кончиков пальцев, сведенных судорогой удовольствия. Его прошивает слепящей волной, он чувствует липкие, горячие капли на своем животе и жаркую лаву внутри. Последнее что было во сне – его крик: «Спок!..». – Спо-о-к... – тихий стон Джима раздался уже в реальности. – Ох, нифига себе! – кроме того, что ему опять приснилось черт знает что, так он еще и в неактивной роли был. Зашибись, и кончить умудрился. М-да. Простыня, под которой он спал, прилипла мокрым пятном к животу. Даже мысль, что сегодня начинается первый день трехдневной увольнительной, совершенно не радовала. Как он будет на Спока смотреть, когда уже второй раз ему такое приснилось про его друга. И если первый раз это было просто неожиданностью, то теперь это – закономерность. Блин, ему это еще и понравилось. Душ. Холодный. Немедленно. Боунс бы помер от смеха, если бы узнал. Стоя под душем, Кирк был в шоке от того, что не может четко сформулировать свое отношение к этим снам и ситуации в целом. С одной стороны, он был в ужасе. Спок – друг. Во-вторых – и это главное, – мужчина. Да и старпом был последним, кого выберет Кирк, если вдруг решит сменить ориентацию. Это же Спок. Они только разговаривать нормально стали последние три дня. С другой стороны... Нет, об этом даже думать не хотелось, но одна мысль о приснившемся отправляла волну огня в пах. Да и Спок интересовал Джима. Ну, уши точно... Ладно, он признал, внешность у его старпома была привлекательная. Ну, наверное, девушкам такая должна нравиться, но он-то не девушка. Да нет, бред. Спок ему и не нравится. Отмывшись, позавтракав и придя в себя, капитан поднялся на мостик. Экипаж был готов к транспортации. Еще раз все проверив, он отдал приказ начинать. μ Cas была двойной планетой, и если первая часть планетоида, занятая базой, успела надоесть Джиму за один день, то вторая, будучи одним из лучших курортов в галактике, обещала стопроцентно отвлечь его на ближайшие три дня.

***

Спок был очень удивлен, когда в транспортаторной увидел хмурое лицо Джима. Начинался отдых, а капитан был чем-то недоволен. И не смотрел Споку в глаза. – Капитан. Все в порядке? Ваши официальные встречи прошли неудовлетворительно? – Спок спросил то единственное, что, по его мнению, могло расстроить капитана. – Коммандер. Нет, вы неправы, встречи прошли нормально. Наверное, я просто устал. Не берите в голову, – Джим разглядывал свои сапоги. Переход капитана на «Вы» неприятно резанул слух. Конечно, Спок всегда так обращался, но Джеймс-то «тыкал» с первого дня знакомства. – Как будет угодно, капитан, – началась транспортировка, и их диалог прервался. Планета была красивой, даже Спок признал, что ему приятно находиться здесь. Синие океаны с прозрачной водой, абсолютным отсутствием волн и разнообразным подводным миром, безопасным для человека. Рифы были богаче, чем Спок видел до этого. Огромные чешуйчатые монстры, переливаясь разными цветами, выныривали из воды, но из-за размера челюстей могли питаться только рыбой. Цепочки островов с белым коралловым песком и джунглями. Остров, доставшийся экипажу USS Enterprise, был заказан Кирком лично, и капитан выбрал лучшее. Маленькие бунгало, рассчитанные на два номера для основного состава и стоящие в тени джунглей, были очень уютными. Старший офицерский состав разместился в водных индивидуальных бунгало, пол в которых был стеклянным, и ночью рифы переливались неоновыми огнями своих обитателей. На острове было пять ресторанов, основной корпус отеля, дом удовольствий, Спа-центр, водный парк развлечений и большое количество других мест для всестороннего отдыха. Оперы, конечно, не было. Но Спок решил, что три дня он найдет, чем себя занять, в конце концов, можно заняться дайвингом. Вулканцы, как жители пустынь, не любят прикосновение воды к телу, но ради изучения местных рифов можно было потерпеть неудобства. Он не пригласил Ниоту разделить свой номер, но она и не настаивала. Это было ее самое лучшее качество – чуткость. Ей не надо было объяснять, что вулканцам неприятно делить личное жизненное пространство с кем-нибудь, кроме тех, с кем у них узы. Уз с Ниотой они не создавали, да Спок и не собирался этого делать. Зато они провели вместе все три дня, и Спок считал, что Ниота должна быть довольна. Он лежал на пляже рядом специально для нее, ходил с ней в бар, выполнял любую ее просьбу. Отказ был только на поход в Спа. Но она согласилась, что он вряд ли получит удовольствие от прикосновений незнакомых людей. Все это время беспокойство вызывал капитан. Нет, Спок предполагал, что, оказавшись в подобном месте, Джим будет вести себя неподобающе. Но то, что вытворял командир было за гранью. Хотя Спок признавал, что в нем говорит ревность. Первый неудобный для вулканца момент случился через два часа сорок три минуты после высадки. Они лежали на пляже с Ниотой. Она выбрала белый купальник, красиво подчеркивающий тон ее кожи. И Спок даже получал эстетическое удовольствие, пока в поле его зрения не появился Джим. Он был уже пьян и приобнимал за талию орионку. Увидев их, капитан помахал рукой и совершенно вульгарно провел языком по шее девушки. И они удалились в сторону бунгало Джима. Спок сжал кулаки, крылья носа у него затрепетали, он почувствовал слепящую ненависть и желание лично разорвать орионку на куски. – Спок, ты что так на них смотришь? – Ниота недовольно поджала губы. – Мне не нравится поведение капитана. Это бросает тень на репутацию Звездного флота. – Я с тобой согласна. Но в данной ситуации я понимаю Кирка. Честно, он хороший капитан и друг, но неприятен мне, как мужчина, с первой нашей встречи. Но то, что он никого не домогается на борту корабля – уже прогресс. – Что ты имеешь в виду? – Капитан – молодой и здоровый, а наша миссия рассчитана на пять лет, и если он пять лет будет воздерживаться – это плохо скажется на его здоровье, – она почему-то хихикнула. – Да и не сможет он. – Я понимаю, и все же, несмотря на то, что в уставе для капитанов это не одобряется, он мог бы завести постоянные отношения, например, с мисс Маркус. Она проявляет к нему определенный интерес, - да, ревнивый вулканец давно этот интерес заметил. – Это было бы лучше, чем такое недостойное поведение. – Джим Кирк и постоянные отношения? Спок, это невозможно. Он кобель. Ему наплевать на других людей. Ему надо просто спустить... напряжение, и пусть он делает это с теми, кто согласен быть подстилкой на одну ночь, – голос у нее был холоден, как лед. Спок не знал, что возразить, поэтому просто кивнул. – Давай не будем говорить о Кирке? Его и так в нашей жизни больше, чем мне бы хотелось. За оставшееся время отдыха Спок видел капитана в обществе орионки, андорианки, двух таркалианок, но реальным шоком для него стал последний день. Вся команда сидела в ресторане и отмечала окончание увольнительной. Ухура, выпив несколько коктейлей, льнула к его боку, Спока это сильно раздражало, но не отталкивать же ее. Через пару часов все разбились на группки и парочки. И, найдя глазами капитана, Спок просто ошалел. Джим крепко прижимал к себе ромуланку. И посасывал ее ухо. Девушка закатывала глаза от удовольствия. Чуткий вулканский слух даже уловил постанывания. Не осознавая, что делает, Спок достал коммуникатор и вызвал дежурного техника. – Спок – Энтерпрайзу. Поднимите меня на корабль, – он уже не слышал удивленный возглас Ниоты, с ней он разберется позднее. Материализовавшись в транспортере и не обращая внимания на энсина, которому не повезло дежурить в этот раз, он пронесся к своей каюте. Забежав к себе, остановился и сполз по двери. Рык, который Спок издал, способен был напугать ле'матью. Он все понимал, но ромуланка – это чересчур. Ромуланцы уничтожили его планету. И пусть Нерон был психом, зацикленном на геноциде, эту расу Спок не любил. Но главная причина, по которой он решил не искушать судьбу и свое терпение, была в том, что Кирк, его любимый Кирк, сосал ее ухо. И Джиму это доставляло удовольствие. Спок и сам не мог объяснить, почему его так выбесило схожее строение ушных раковин. Как будто это что-то меняло... Капитан никогда не обратит на Спока внимание. К тому же, одного внимания ему мало, ему нужен весь Джим. Вулканец никогда не согласится, как выразилась Ниота, «быть подстилкой на одну ночь».

***

Капитан Кирк чувствовал себя ужасно, его больше не радовали привычные развлечения. Секс с орионкой, андорианкой и даже тройничок с таркалианками принес разрядку, но не удовлетворение. Всю увольнительную его преследовали воспоминания из его сна, это уже даже смешным не казалось. Его раздражало постное лицо старпома, который проводил время с Ухурой. Удивительно, но Ниота его даже бесить начала, ведь если Спок был в постели таким, как в его сне, то он начинал завидовать девушке. Да что за бред? Ему же не нравятся мужчины, точно не нравятся! А, может, этот конкретный нравится? Блин. Капитан терзался все три дня. Под конец увольнительной на общем праздновании к нему подсела ромуланка. В любое другое время он бы вежливо отклонил заигрывания девушки этой расы для спокойствия своего старпома. Но Ухура так обвивалась вокруг Спока, что Кирк решил: вулканцу не до него. Уши у ромуланки были бархатные, нежные и очень чувствительные, Кирку очень хотелось их потрогать, да и вообще, девушка – конфетка. Но когда Спок с бешеным взглядом растворился в луче транспотера, Кирку стало почему-то тоскливо. Решив, что Спок разозлился из-за расы девушки, и в общем-то, был в чем-то прав, Кирк сказал себе: «Сделанного не воротишь, а извиниться он всегда успеет». Не бросать же юную нимфу из-за закидонов его друга. Кирк пригласил ее к себе, ночь в результате была довольно жаркой. Девушка уже спала, а Кирк заснуть не мог. Ему пришлось честно признать, что он хочет своего старшего помощника, а не ромуланку, даже если у нее похожие уши. Облегчение это знание не принесло. К ужасу Джима, до него дошло многое: Спок –натурал, и у него есть обалденная девушка. Наверняка Спок считает его бабником и, в общем, он, конечно, прав, но это вряд ли добавляет Джиму шансов в глазах вулканца. То есть, скорее всего, старпом его презирает. Решив, что ему надо на воздух, Кирк вынул огромную розу из вазы, написал короткую записку: «Детка - ты волшебна, жаль, что меня ждет космос», положил ее и цветок на кровать и вышел. Перед тем, как подняться на корабль, он решил сходить на пляж. Сев на песок, Джим стал смотреть на звезды. Через какое-то время он отвлекся на всполохи света. Это из моря выпрыгивали ящероподобные чудовища – как и у большинства подводных обитателей океана этой планеты, их тела покрывал цветной узор, светящийся в темноте. Очень красиво. По пляжу гуляли парочки, многие хотели посмотреть на это ночное шоу. Две огромных рептилии выскочили из воды, неоновые линии одной были синими, у другой – желтыми. Джим почему-то почувствовал себя еще хуже чем раньше. – Кирк – Энтерпрайзу, поднимайте... Два дня после окончания увольнительной Джим старался не раздражать Спока, понимая, что ромуланку ему не скоро забудут. И был крайне удивлен, когда тот предложил сыграть в шахматы после смены. Он же не знал, сколько вулканец провел в медитации для того, чтобы вести себя адекватно. Играли молча, Джим не выдержал первым. – Спок, я, наверное, должен извиниться, - Джим извинялся своим сапогам. – Выбор ромуланки для компании был неудачный, и... – Капитан, вы имеете полное право выбирать любую компанию. Почему вам пришло в голову извиняться? – Потому что я твой друг, и понимаю, что для тебя ромуланцы... неприятны, - Кирк сосредоточенно грыз ногти. – И я просил... называй меня Джим. – Хорошо, я принимаю ваши извинения, Джим. Но уверяю вас, вы можете выбирать любую компанию, даже клингонок, – уголки губ Спока слегка дрогнули. – Это шутка? Охренеть, – у Кирка отвисла челюсть. – Ты умеешь шутить? – Да, умею. Сарказм я проявляю часто, почему вы решили, что юмор мне не доступен? – Ну, не знаю. Ты ведь идеальный вулканец. – Мне приятна такая оценка, хотя это очень далеко от истины. – Я хочу задать один вопрос, личного характера, – видя, как Спок напрягся, Джим добавил: - перевод вулканских слов я больше спрашивать не буду. – Конечно, задавайте, – Спок тихонько выдохнул. – Почему ты стал со мной нормально общаться только сейчас? Я думал, что это произойдет на год раньше, - Джим даже спинным мозгом почувствовал, что вулканец смутился. – Капи... Джим, мне сложно соответствовать человеческим моделям поведения. Если вулканец испытывает дружеские чувства к кому-то, он не обязан это демонстрировать постоянно. И только при последней стычке с клингонами я понял, что привычная для меня отстраненность вызывает у вас недоумение. – А ты всегда чувства так скрываешь? – Джим насупился. – Нет, только когда эмоциональное состояние позволяет, кстати, вы об этом осведомлены лучше кого бы то ни было, – Спок слегка позеленел. Джим на автомате провел рукой по шее. – Ах, да, моё недостойное катание на мостике, я помню. – Вам нечего стыдиться, сила вулканцев в три раза превосходит человеческую, – Спок поднял одну бровь, и Джим поймал себя на том, что пялится. Похоже, его ненормальный интерес к коммандеру уже приносил неудобства, мешая общению. – Ладно, как тебе отдых?.. Остаток вечера они провели в приятной беседе, и, прощаясь у двери в каюту, Джим был очень рад, что его друг на него не обижается. Хотя идиотские желания в отношении своего коммандера были далеко не дружественными, Кирк затолкал их подальше. Дружба – это тоже очень важно. Ну, по крайней мере, портить то, чего он с таким трудом добился, Джим не собирался.

***

Спок понял, что разговаривать с Джимом Кирком он сможет только при ежедневной медитации. И теперь выполнял ее обязательно. Это приносило свои плоды: они нормально общались. Вулканец получал удовольствие от взаимодействия с объектом своей тайной любви. При этом он смог сохранять относительное душевное спокойствие. Прошло еще полторы недели. Они успели изучить две планеты класса М. На удивление коммандера, проблем не возникло: на них никто не напал, в плен не взял, землетрясение не накрыло, и они успешно взяли образцы флоры, фауны и почвы. Отчеты были составлены, проверены и отправлены. Впрочем, идиллия не могла длиться вечно. Сидя за пультом научной станции во время своей смены и краем глаза любуясь отражением капитана в глянцевой панели перед ним, Спок услышал недовольный голос Ухуры: – Капитан. Я уловила подозрительную частоту в эфире. – Докладывайте, лейтенант, – Спок видел, что капитан заерзал на кресле от предвкушения. – Ромуланцы. Передают за предел квадранта, что товар у них. – Замечательно. Контрабандисты. Коммандер, сканируйте пространство, – капитан улыбался, как ребенок. – Небольшой планетоид. Тридцать восемь гуманоидов. И много животных. Понять, какие именно, с такого расстояния не представляется возможным. Если позволите заметить, предполагаю, что больше половины гуманоидов – рабы. От границ квадранта до расчетной точки лететь около десяти часов на полном варпе, время на захват есть, – Спок отрапортовал быстро. Сканеры ничего не глушило. – Отлично, коммандер, вы – чудо. Собирайте десантную группу в транспортатерной, – вулканец не сразу понял, что первая часть фразы – шутка, и даже рот открыл. Джим рассмеялся. – Командование на вас, я спущусь вместе с десантом. – Да, капитан. Через два часа Спок получил оповещение дежурного энсина, что захват прошел успешно: контрабандисты арестованы, товар поднят на корабль, но капитан ранен, впрочем, ничего серьезного, он уже в медотсеке. Сердце, как всегда в такие моменты, пропустило удар. Опять этот мальчишка геройствовать полез. Спок нёсся к медотсеку, энсин сказал, что ничего серьезного, но он должен убедиться лично. В дверях лазарета его встретил вечно возмущенный доктор. Спок не понимал этого индивидума. На взгляд вулканца, человек с такой явной паранойей не имеет права находиться на корабле. Но со своей работой Леонард МакКой справлялся без нареканий, и вулканец держал свое мнение при себе. – Как капитан? – О, ум, честь и совесть нашего корабля, рад что вы явились, коммандер. С этим идиотом все в порядке, руку я ему уже зашил, – МакКой хмуро вбил какие-то данные в падд. – Я не понимаю причины ваших острот в мой адрес. И считаю, что вы не имеете права так называть капитана. Я могу к нему пройти? – Спок старался быть вежливым. – Не имею права? Не имею права?! Но он действительно идиот. Сунул руку к какому-то хищнику в клетку, погладить! – доктор был разозлен до крайности. – Кроме того, что эта тварь выдрала здоровенный кусок мяса из его плеча, так еще и ядовитой оказалась. Хорошо, что нас снабжают антидотами. Можете пройти к нему, сегодня он еще будет в лазарете весь день. Уже заходя в палату к капитану, тонкий вулканский слух уловил ворчание доктора. – Дебилы, я поседею с ними. Гоблин и Ваня-дурачок. Значение последней идиомы доктора он не понял, но все мысли вылетели из головы, когда он увидел широкую улыбку Джима, и повязку, покрывающую большую часть руки. – Капитан, что произошло? – А ты еще не знаешь? Укусило животное. Я думал, ты сначала займешься контрабандистами и товаром, ведь я не сильно ранен. – Капитан, я переживал, как ваш помощник и друг. И посчитал, что сначала должен лично удостовериться, что вам ничего не угрожает. – Спасибо, Спок, – улыбка капитана из счастливой стала хитрой. – То есть, ты еще не знаешь каких животных перевозили ромуланцы? – Нет, отчет я еще не запрашивал. – О! Тогда я советую срочно пойти и изучить вопрос. Если хотите, вечером приходите сюда, Боунс даст разрешение на игру в шахматы. И отчет пока командованию не отсылайте. – Хорошо капитан, поправляйтесь. Отчеты без вашей подписи я никогда не отсылаю. Через семнадцать минут Спок стоял в отсеке, в который всегда транспортировали захваченную контрабанду. Информация о том, что контрабандистов было одиннадцать, а остальные, как он и предполагал, оказались рабами, теперь его не занимала. Он во все глаза смотрел на клетки с представителями фауны с разных планет. Он был в шоке. Три клетки завладели всем его вниманием. Вулканцы не дозволяли вывозить животных своей планеты, считая их культурным наследием. И сидевшие в клетках животные были незаконно украдены. В первых двух сидели две самки сехлата, обе были явно беременные. Да, в такую удачу он и поверить не мог. Это значило, что Новый Вулкан получит восхитительный подарок от Звездного флота. И вулканцы смогут восстановить этот вид. Но содержимое третьей клетки приводило его в отчаяние. Там были совершенно роскошные взрослые ле'матьи, целых шесть штук. И коммандер знал, что как опасный вид, изъятый у контрабандистов, их надо будет уничтожить. Первый раз в жизни ему в голову пришли мысли о должностном преступлении. Теперь стало понятно, какое именно животное укусило Джима. И старпом признал справедливость мнения доктора об умственных данных капитана. Джиму невероятно повезло, что зверь только клок мяса вырвал. Сила челюстей ле'матьи позволяла откусить руку. Он лично проследил, что все животные размещены в просторных вольерах. Дал четкие указания насчет питания и витаминов для беременных самок. Техники радостно кинулись их исполнять. И еще полчаса не мог уйти, наследие его народа было перед ним. Одна из самок сехлата начала зевать, так этот вид демонстрировал расположение... Когда его внутренние часы отсчитали семь вечера, он вспомнил, что обещал прийти к капитану.

***

Джим расставил фигуры заранее и ждал вечера с нетерпением. Он ожидал увидеть радость на лице старпома, когда тот придет вечером. Поэтому потухший взгляд его друга и скорбно опущенные уголки красивых губ поставили Кирка в тупик. – Эй! Спок, ты чего? Я думал, ты обрадуешься. Это ведь сехлаты и ле'матьи. – Вот именно, Джим. И ле'матьи нам придется уничтожить, по правилам... – Так, стоп! Мне плевать на твои правила. Я не позволю их убить. Не перебивай, я уже все продумал, – как же его друг бесил своим занудством. – Мы оформим их как сехлатов, и сможем списать потребленный ле'матьями корм. Передадим их сразу на Новый Вулкан. Боунс в своем отчете напишет, что я неудачно упал. – Я не понимаю, почему вы решили рисковать своим креслом? Смертельная опасность не угрожает вашим друзьям, и все равно вы собираетесь нарушить правила, и доктор тоже. – Ты дурак? Я не позволю уничтожить последних представителей исчезающего вида, но это не главное, напоминаю в который раз – ты мне друг. А в понятие дружбы у землян входит не только спасение жизни, – Джим был готов стукнуть этого болвана. – Вы первый ставите уровень моего интеллекта под сомнение. Я благодарен вам, но не имею права просить об этом, – глаза Спока блестели. Черт, вулканец забрался глубоко под кожу. Да, Джим все сделает, чтобы его друг был счастлив. – А просить и не надо, я это сделаю независимо от твоего желания или одобрения. Я только прошу в отчет вписать сехлатов, и если ты этого не сделаешь, я сам внесу изменения. А теперь хватит нудеть. Шахматы, – Джим постарался улыбнуться максимально широко. – Капитан. Джим, я хочу сказать – для меня честь, что вы мой друг. Спасибо. – Не за что, ходи, – вот, наконец-то, он увидел радость во взгляде. Как с этими вулканцами сложно. Бедная Аманда, она жила с этими занудами, а за одного еще и замуж вышла. Капец... Какое-то время играли в тишине. Но недолго. – Джим, зачем вы засунули руку в клетку? – Ты сам их гладил когда-нибудь? Я не знал, что это – ле'матьи. Но других таких красивых животных никогда не видел. Кожа за ушами у них фантастичная. Даже зная, кто это, я бы, наверное, не удержался, – Кирк говорил правду, если бы можно было, он бы оставил одну на корабле. – Джим, вы очень странный человек, даже для своего вида. Это нелогично: совать руку в клетку с тем, о чем не знаешь. И нет, я никогда не гладил ле'матью, ни один вулканец не гладил. Это очень опасные хищники, и вам несказанно повезло, – Спок был в своем репертуаре... Через час пришел Боунс и без обиняков выгнал старпома, заявив, что Джиму надо отдыхать. Кирк был не очень счастлив этому обстоятельству, но спорить не стал. Если бы не врач, он бы играл со Споком всю ночь. Джим действительно продумал все до мелочей. Когда на следующий день началась его смена, он послал отчет командованию. И, получив добро на передачу восьми сехлатов колонии Нового Вулкана, запросил соединение с послом Споком. – О, Джим, как я рад тебя видеть. Спок, и тебя, – посол поднял руку в ta'al. – Я как раз собирался вызывать вас на связь, у меня большие новости. – Добрый день, Спок, – Джим улыбнулся. – У нас тоже. Раз мы первые вас вызвали, то свои новости мы сообщим первыми. – Конечно, Джим. Я иногда забываю, какой ты торопыга, – посол улыбнулся в ответ. – Вчера мы захватили контрабандистов. Часть незаконного товара Звездный флот просит принять, как подарок колонии, – он специально оттягивал момент, когда посол узнает, что за подарок. – И что же это? Очевидно, оно связано с вулканской культурой. – Да. Это две беременные самки сехлата и еще шесть взрослых особей, тоже сехлаты, но с изумрудной кожей и желтыми ромбами на спине, – Кирк знал, что вулканцы дураками не были, и посол догадается, о чем идет речь. – Джим, ты в любом времени мой самый лучший друг, – посол Спок просиял. Видеть такую сильную радость на лице вулканца было непривычно. Его Спок поджал губы, видимо, не одобрял открытость своей старшей версии. – У нас, к сожалению, очень плотный график. Около Нового Вулкана мы будем через три месяца. Так что вы сможете подготовиться к приему животных. – Я думаю, мы получим их раньше, – лицо старого вулканца погрустнело. – Это относится к новости, которую я должен сообщить. – Что за новость? – Кирк напрягся. – Я бы хотел сообщить ее лично тебе, Споку и... Ухуре, если они со Споком еще встречаются. – Что значит «если»? Встречаемся, – Ухура поджала губы. Все члены альфа-смены оторвались от своих дел. Спок выглядел очень недовольным. – Лейтенант, переводите трансляцию в переговорную, – Кирк быстро сориентировался в обстановке. Через пять минут они трое расселись на стульях перед экраном. Посол вздохнул и начал: – Спок, мне неприятно это говорить, но матриарх Т'Пау через неделю проведет один древний ритуал. Суть состоит в том, что у юношей от двадцати до тридцати пяти лет начинается Pon Farr. Несмотря на то, что привычно он начинается в тридцать пять. Ты понимаешь, что это значит? – Джим поразился, с какой грустью были сказаны эти слова. – Посол Спок, ни слова больше. Обсуждать это с чужаками неприемлемо, – Спок был явно разозлен. – Прекрасно понимаю твои чувства. Но они обязаны знать, хочешь ты этого или нет, и ты сам это знаешь, – Спок поджал губы, и посол продолжил: – Pon Farr – время стыда для вулканцев. Лихорадка крови Plak Tow вынуждает встретиться со своим партнером для спаривания или умереть. – Замечательно. Партнер у Спока уже есть. Зачем вы позвали капитана для этого разговора? – Ниота перебила посла и недобро посмотрела на Кирка. – Ты не подходишь, – убитым голосом сообщил Спок. – Подходит только гуманоид с совместимым сознанием. Посол позвал капитана потому, что он должен знать, что происходит на корабле. – Ясно. И что же это за гуманоид с совместимым сознанием? – девушка была в бешенстве. – Каждого вулканца связывают с парой в возрасте семи лет. И когда приходит время, он стремится на Вулкан к своей паре. Теперь Вулкан уничтожен, но Спок, тебе повезло, Т'Принг не погибла. Во время трагедии ее не было на планете. Ты, наверное, не чувствуешь ее из-за щитов в своем сознании, – старый посол говорил медленно. – Откуда вы знаете про щиты? – Спок выглядел как громом пораженный. – Ты забыл, что ты – это я? Я тоже ставил щиты вокруг этой связи, когда был молод, потому что также, как и ты, не любил эту связь. – Вы же не хотите сказать, что родители Спока были связаны с семи лет? – опять влезла Ниота. – Нет, первый Pon Farr Сарек пережил со своей нареченной Т'Понд. И у меня, и у Спока есть старший брат. Связь может быть разорвана, если есть такая необходимость после первого Pon Farr и установлена с тем, кого вулканец выбирает сердцем. И следующие приступы уже идут с новым партнером. – Хм. Спок, и когда же ты собирался мне сказать, что у тебя есть нареченная? – Ниота сверлила взглядом потерявшегося вулканца. Джим был готов ее ударить, и так понятно, что Спок не виноват. – Я думал, что Т'Принг погибла. А до моего Pon Farr было больше пяти лет, я бы успел попасть к матриарху для установления новой связи. Ниота, мне искренне жаль, что так вышло, – Спок посмотрел на экран. – Что я должен делать дальше, посол Спок? – Ничего. Древняя арена исчезла вместе с Вулканом. Теперь вулканцам некуда стремиться. Поэтому через неделю Т'Принг прибудет на ваш корабль. Она летит в USS Стрела, вы встретитесь на орбите Пегаса. Когда все закончится, вы передадите ей животных. Что меня поражает, почему Джим не задал ни одного вопроса? – вулканец посмотрел на Джима с интересом. – Э-эм. Честно? Я в шоке. И к тому же, не хочу задавать лишних вопросов, по-моему, моему старпому и так неуютно, – он уловил благодарный взгляд Спока. – Но если позволите, как все прошло у вас, чего нам ожидать? – Хороший вопрос. Когда матриарх сказала: «Koon-ut-kal-if-fee», брак или вызов, Т'Принг выбрала Кal-if-fee – вызов. – Что?! Это низко, – Кирк никогда не видел Спока таким ошарашенным. – И кого это чудовище выбрало в защитники? – Она выбрала Джима. Не волнуйся, все обошлось. Доктор МакКой вколол Джиму какой-то препарат, я об этом не знал. И когда мы стали сражаться, Джим потерял сознание, я решил, что убил его, Кal-if-fee идет до смерти. От ужаса, что я наделал, Plak Tow оставила меня, и связь с моей нареченной разорвалась. Через семь лет я пережил Pon Farr уже с любимым человеком. Доктор спас и меня, и Джима. – Почему мы не можем повторить эту схему? – в упрямстве Ухуре отказать было нельзя. – Потому что Вулкан уничтожен, а вместе с ним и любимый вулканец Т'Принг – Стонн, из-за которого она тогда бросила вызов. Теперь Т'Пау всем запретила это делать. Наша раса на грани вымирания. Мне очень жаль, Спок, тебе придется... спариться. Простите, но это все, – посол был подавлен, но это не шло ни в какое сравнение с тем отчаянием, что отражалось на лице его старпома. Посол поднял руку в ta'al. – Живите долго и процветайте, – связь отключилась. Хлопнула дверь – это Ухура ушла из переговорной. Джим поднялся, ощущая неловкость, его желание секса со Споком показалось ему мелочным. Решив, что его остроухому другу лучше побыть одному, он подошел к двери и сказал: – Спок, я даю тебе отгул на завтра, без возражений. Сегодня на вахту можешь тоже не возвращаться, помедитируй, или как вы там стресс снимаете? – Джим, спасибо...

***

Спока трясло, в медитацию погрузиться не получалось, мысли метались, как пришпоренные лошади. Один разговор после смены с Ухурой чего стоил. Что же, они расстались, и вряд ли в ближайшее время будут общаться как друзья. Но эта потеря была не так ужасна, особенно в сравнении с предстоящими событиями. Кроме того, ему было стыдно: человек, которого он любил, узнал то, что вулканцы и между собой не очень любят обсуждать. На удивление Спока, капитан вел себя исключительно тактично – с вопросами не лез. Все-таки, несмотря на некоторые отрицательные качества, Джим был действительно хорошим другом. Спок тяжело вздохнул. Дальнейшее представало в довольно мрачном свете. Т'Принг, судя по информации, полученной от посла, была морально безнравственной вулканкой. И ему теперь предстоит с ней соитие. Если бы он был человеком, то его бы вырвало от омерзения. Plak Tow сожрет его личность, и двое суток он будет неконтролируемым варваром. Спок потер лицо руками – людям это помогает сосредоточиться. Ему не помогло, медитация была недоступна, он был раздражен и взвинчен. Может быть, ночная прогулка по кораблю поможет настроиться на нужный лад. Решил прогуляться до оранжерей, но там торчал Сулу, поливая огромное белое растение с лиловыми наростами, похожее на раздувшегося осьминога. Спок не хотел сейчас никого видеть. Выскользнув обратно в коридор, он решил пойти к сехлатам и ле'матьям. Они спали. Спок топтался у решеток загона, разглядывая животных. Существа были восхитительны. Из созерцания его вывел шум шагов, кто-то шел к загонам, к Споку. Он оглянулся, в противоположной от входа стене была дверь, ведущая в научный отдел по изучению контрабанды. Спок зашел туда. Нет, он не прятался, просто не хотел общаться. Дверь он закрыл плотно, в комнате было темно, а из панорамного окна открывался обзор на клетки и загоны. К удивлению вулканца, в помещение пришел Джим, огляделся и направился к клетке с ле'матьями, видимо, капитану тоже не спалось. Спок нажал на кнопку селектора, чтобы слышать, что произойдет дальше. Он напрягся – человек явно решил сделать какую-то глупость. Капитан потоптался в нерешительности, подошел к решетке и, видимо, собирался просунуть руку через прутья, но в этот миг послышались шаги. Джим отдернул кисть, и Спок выдохнул. От страха за целостность руки капитана он забыл, как дышать. В помещение пришла Ниота, и вулканец почувствовал себя ужасно. Ночь. А он стоит, подглядывает и подслушивает. Это претило всему, во что верил Спок, но если сейчас себя обнаружить – будет еще хуже. – Джим, я проследила, где ты, по интеркому и хочу поговорить, – девушка подошла довольно близко, и Спок опять почувствовал нелогичный укол ревности. Почему не он сейчас рядом с капитаном? – Ты меня по имени назвала. Разговор будет личным. Угадал? – Спок не видел лица Джима, тот стоял к нему спиной и смотрел на спящих животных. – Угадал, – Ниота чарующе улыбнулась. – Кирк, разговор в два часа ночи личный, все корабельные дела ждут завтрашнего утра, – она приблизилась к Джиму, явно нарушая личное пространство. – Ну, говори, – Джим повернулся к девушке. – Как понимаешь, мы со Споком расстались, и я свободна... и мы могли бы... ты ведь хочешь меня... – Девушка придвинулась к Джиму. Спок был в шоке, но как оказалось – не он один. – Что?! Ты в своем уме? – лицо Джима пошло пятнами. – Ну, какая тебе разница? У тебя будет секс, а я ему отомщу, – Спок поразился поступку всегда такой рассудительной девушки. – Я никогда бы не стал, Спок – мой... друг. И знаешь, ты не настолько хороша, как думаешь, – Джим в бешенстве раздувал ноздри. – Мне нравится другой человек, и я не собираюсь с тобой... – рев проснувшейся ле'матьи прервал гневную тираду. – Вот, даже ле'матья меня поддерживает. – Но тебе же все равно, кого трахать... – Значит так, лейтенант, перевод в бета-смену на месяц за оскорбления старшего по званию. Доброй вам ночи, – Кирк развернулся на каблуках и рванулся к выходу, дверь с грохотом закрылась за его спиной. – Ничего не понимаю. Спок оказался тем еще козлом, а кобелина Кирк не ответил взаимностью на мое предложение. Что, черт возьми, это было? – после этой фразы, обращенной к рычащей ле'матье, Ухура тоже вышла. Спок сидел на стуле, на который сполз, он даже пошевелиться не мог. Поведение его бывшей было неприятным, но это уже ее личное дело. А Джим опять поразил. Выбор этого человека для любви был, несомненно, достойным. И что теперь? Он Джиму не нужен. Но после внезапного обнаружения у капитана высоких моральных качеств, в сердце появилась совершенно нелогичная надежда. Да, определенно, слишком много вводных для одного дня. Любезно предоставленный капитаном отгул был очень кстати. Вулканец провел в медитации целые сутки. Это позволило спокойно доработать неделю и встретить Т'Принг с лицом, достойным самого Сурака...