Прогуляемся, Капитан?

В те редкие моменты, когда самоконтроль давал сбой, и Спок позволял себе думать о том, каким мог быть секс с Джимом, то, что бы он ни представлял, там было очень много нежности. Реальность оказалась совершенно иной. Если бы он рассуждал логически, то понял, что для злости на Джима причин не много. Но трезво оценить ситуацию он не смог. Гормоны ударили в кровь, подстегиваемые собственной яростью и похотью человека, буквально сочившейся на него через прикосновения к коже. И Спок уже не мог остановиться, даже когда понял, что он у Джима первый. То есть, конечно, если бы он не сдерживался и приложил все силы, то, наверное, убил бы, но все равно все, что он сделал, было далеко от нежности. Он оставлял синяки и засосы, клеймил человека, такого хрупкого и ласкового. Спок сделал абсолютно все, что хотел. Ему казалось, что он может трахать Джима вечно. Но когда тот, крича его имя, кончил под ним, сенсорная перегрузка толкнула его за край. Спок пришел в себя, и на него навалилось чувство вины. Ему стало страшно от того, что он сделал с тем, кого любил. К его удивлению, от Джима исходили волны тепла и удовлетворенности, человек почти засыпал. Надо было что-то сделать, как-то исправить. – Джим, извини меня, пожалуйста, – он скатился в бок, продолжая обнимать, но уже бережно. – Спок, ты чего? – Джим плотнее прижался, как будто пытался закутаться в Спока. – Я был непростительно груб, и у тебя сложилось превратное представление о... – Не нуди, у меня был лучший секс в моей жизни. Так что хватит загоняться, – Джим повернулся лицом и уткнулся Споку в ключицы. Людская нелогичность всегда раздражала, но сейчас он был рад, что Джим такой. Через кожу он чувствовал, что человек счастлив, и хотя Спок себя прощать пока не собирался, это значило, что у них есть шанс на взаимоотношения, и это надо обсудить. – Джим, есть два вопроса, которые меня волнуют, – Спок гладил прижавшегося к нему Джима по жестким волосам. – М-м-мф. Спо-ок, мне так хорошо. Это обязательно? – Да. Наверное, это не очень своевременно, но я бы хотел прояснить ситуацию, – убрав руку с головы Джима, он стал гладить его плечи. – Ладно, зануда вулканская, ты ведь не отстанешь. – Первое: зная о твоем отношении к сексуальным контактам, хочу сказать, что я не согласен на одноразовое соитие, к полигамии я тоже отношусь резко отрицательно. – Блин, Спок, а попроще? Я сейчас плохо соображаю, – Джим лизнул его яремную впадину и вздохнул. – Я хочу отношений полноценного характера. И измены я не потерплю. – Спок. Еще раз – это был лучший секс в моей жизни. Так что можешь не сомневаться, я захочу еще, – Джим хихикнул. – Уже хочу. И изменять «нелогично», я не найду лучше, чем ты. – Твоя высокая оценка приятна. Но мне нужно больше, не только секс, – Спок затаил дыхание, все-таки несмотря на телепатию, он не был уверен в ответе. – Спок ты самый близкий мне человек, и ты это знаешь. У меня никогда не было ничего, что можно было назвать отношениями, но попробовать готов. И, как я уже сказал, я боюсь испортить нашу дружбу, так что стараться буду, – Джим говорил тихо, почти шептал, Спок чувствовал искренность и человеческое смущение. Он покрепче стиснул Джима в объятиях и нежно поцеловал его в лоб. – Мне нравится этот ответ. Второе: физиология нашей расы такова, что Pon Farr - периодическое событие, и через семь лет, если доживем, мы столкнемся с проблемой. – Спок, ты такой классный, – Джим засмеялся. – Ты пытаешься напугать меня большим количеством секса? Честно, этот ваш Pon Farr меня заводит. Если это все, то у меня тоже есть вопрос, – он лукаво улыбнулся. – Я постараюсь на него ответить, – Спок начал медленно и нежно целовать шею Джима. – Ты же кончил один раз. Почему твоя сперма все еще течет из меня? Подо мной уже лужа. – Особенность вулканской анатомии. Объем семени, вырабатываемый за один раз, около двухсот миллилитров. Тебе неприятно? – Я, наверное, извращенец. Но это одно из самых возбуждающих ощущений, – в подтверждение этих слов Спок почувствовал, как в его бедро упирается стояк. Он слегка пододвинулся, ему было чем ответить. Спок застонал, он даже не сразу понял, что именно сделал Джим, что ему так приятно. А тот посасывал кромку уха. К Споку еще ни разу никто так не прикасался, и для него стала неожиданной собственная реакция. По телу словно электрический разряд проходил. Когда Джим отстранился, Спок почувствовал смущение и неуверенность человека. Но поинтересоваться причинами не успел, они сменились решимостью. Джим прижал ладони к его груди, вынуждая лечь на спину, кровать была довольно широкая, но все равно не двуспальная. Бедро Спока легло на лужу, о которой говорил Джим, было липко, и нужно было бы поменять простыни, но прерывать начавшего целовать его соски Джима он не хотел. Впечатлений было даже слишком много: горячая человеческая кожа приятно грела, чужие эмоции запутывались с его собственными, руки Джима требовательно ласкали. У не привыкшего к прикосновениям вулканца сводило мышцы от удовольствия. Сдерживать голосовые связки он тоже был не в состоянии, впрочем стонал довольно тихо. Джим целовал и целовал, а потом спустился к низу живота, и мир для Спока закончился. Он провалился в удушающую темноту, его сознание фиксировало только влажный жар вокруг члена. Наверное, он хрипел, по крайней мере ему так казалось. Джим старался, но, видимо, сказывалось отсутствие опыта, человек уже дважды подавился. Усилием воли собрав разъезжающееся сознание, Спок нашел в себе силы, чтобы прекратить все это. Он не имел права доставлять Джиму неудобства. – Джим... Гхнн... Прекрати... – Джим не прекращал. – Сейчас кончу... М-м-мф... Захлебнешься... – Ладно... – Джим оторвался, и Спок рывком поднял его, пытаясь втянуть в поцелуй. Но тот увернулся. – Ты оказался охрененным на вкус. – Давай ты лучше меня... – Спок хотел дать то, что компенсировало бы его предыдущие действия, но у Джима, как всегда, было свое мнение. – А знаешь, нет. Я устал, так что сейчас ты меня опять трахнешь, – и, словно прочитав мысли Спока, добавил: – И никаких возражений, коммандер. Я так хочу, – последние крохи вулканского самообладания рушились под чудовищным напором общего желания. Спок рыкнул, рывком переворачиваясь и подминая под себя Джима. Ему даже не верилось, что его хотят с такой страстью. На этот раз они оказались лицом к лицу, придавив Джима всем телом, он начал самый непристойный человеческий поцелуй, на который был способен. Их возбужденные члены терлись друг о друга, смазка смешивалась, облегчая скольжение, как же это было приятно. Спок чувствовал себя желанным, нужным, все его сенсорные окончания буквально звенели от удовольствия. Опустив одну руку вниз и протиснув ее между их телами, он медленно вставил один палец в Джима. Тот задушено всхлипнул. – Ты что, издеваешься? У меня там после прошлого раза все готово. Давай. Хочу тебя, – человек совершенно пошло подавался бедрами вперед. – И не вздумай нежничать, я не рассыплюсь. – Джим, ты не понимаешь... – Да? И чего же я не понимаю? Хватит дергаться. Трахни меня, Спок, – эта фраза доканала вулканца окончательно. Он отодвинулся от Джима, размазал рукой по стволу выступившую смазку, приставил головку к сжатому колечку мышц. Джим улыбнулся очень пошлой улыбкой, и до Спока дошло, что человек его дразнит. – Ты нарываешься... – Ага! – это «Ага» стало последней каплей. Он резко двинул бедрами, входя до основания. Джим захныкал и подался навстречу. Споку снесло крышу окончательно. Он грубо втрахивал Джима в матрас, получая запредельное удовольствие от того, что человек искренне принимал его природу. Спок умел быть нежным, но Джим разрешил ему быть самим собой. Их тела горели, эмоции смешивались, сплавляясь в раскаленный комок. Ощущения повлияли на восприятие Спока: он видел только Джима, слышал только Джима, осознавал только Джима. Рывки стали короткими и частыми, человек под ним выгнулся дугой, поднимая их обоих над кроватью, и забился в судорогах, сжимаясь вокруг члена Спока. Ослепительная вспышка накрыла Спока с головой, волна экстаза прокатилась по телу, разъедая, словно кислота. Он потерялся в своих ощущениях и в тех, что исходили от Джима. Спок пришел в себя, когда понял, что человек под ним загнано дышит. – Извини, – он аккуратно пододвинулся. – Спок. Ты издеваешься. Мы что, должны третий раз трахнуться, чтобы ты понял, что все хорошо и перестал извиняться? – Джим, сонно мурлыкнув, притянул его обратно. – Давай спать. – Нет, Джим. Простыни мокрые, мы тоже. Ты должен пойти в душ. Засохший эякулят создаст неприятные ощущения... – Я понял, – Джим, чуть покачиваясь, встал и нетвердыми шагами пошел в сторону душа. Спок с тревогой наблюдал за человеком. Только бы без разрывов. – Знаешь, твоя сперма удивительная. Из меня уже до щиколоток дотекло, – в груди Спока поселилось нелогичное ощущение гордости и удовольствия от вида Джима с мокрыми ногами в белесых потеках. Когда дверь закрылась и послышались звуки льющейся воды, Спок заставил себя встать с мокрой кровати. Заказал в репликаторе новые простыни, а старые убрал в утилизатор. Выпил воды, чтобы избежать обезвоживания. Ему тоже надо в душ. Интересно, Джим будет против совместного мытья? Джим оказался не против. Они медленно мылили друг друга, нежно водили ладонями по коже. Спок не любил воду, всегда используя ионный душ, но мытье с Джимом компенсировало привычные неудобства. – Как твое самочувствие? – он бережно положил ладони на ягодицы человека. – Нормально, разрывов нет, если ты об этом. Все, Спок, я чистый. Ты тоже. Если ты не перестанешь меня соблазнять, будет третий раунд. А я спать хочу. – Ты не хочешь секса? – Спок был сбит с толку. Интонации человека были сонными, но его тело снова возбуждалось. – Хочу. Я, мне кажется, теперь всегда хотеть буду, сколько бы мы ни трахались. Но эмоционально я выжат, как лимон, – и Джим прислонился к нему, закрывая глаза. Спок прижал к себе любимого, вышел с ним из душа. Аккуратно вытер их обоих полотенцем. Уже лежа в чистой кровати и почти засыпая, Спок гладил тихо сопящего человека. Ему было невероятно хорошо.

***

Джим проснулся первым. Немного саднило ниже поясницы, но терпимо. Офигеть. Они трахнулись! Он повернул голову и увидел совершенно отпадную картину: спящий Спок. С растрепанными волосами и зеленоватыми замятостями от подушки. Так, зашибись, Спок его трахнул, а он своего старпома нет. Это надо срочно исправить. И он исправил. Он никуда не спешил, был очень нежным. Раньше он больше заботился о своих ощущениях, со Споком же он старался. Через час они снова мылись и меняли простыни. Реплицировав фрукты и чай, они забрались под одеяло и просто разговаривали. – Как хорошо, что сегодня еще один день увольнительной, и все на планете, а мы здесь, – Джим грыз яблоко. – И нам никто не мешает, вылезать отсюда я не собираюсь. – С вероятностью в 99.998 процента нам придется. Мне кажется, Леонард МакКой обязательно будет тебя искать. – Спок, я говорил, что в восторге от того, что ты перешел на ты? – Джим прижался к прохладному телу вулканца, даже думать о Боунсе не хотелось. – Нет, не говорил. Но можешь не сомневаться, я не собираюсь нарушать субординацию на службе. Я смею надеяться, что ты тоже будешь поступать осмотрительно, – Спок был клевым, умудряясь нудеть даже лежа в джимовых объятиях. – Угу, буду. Я же капитан. Профессионал. И вообще сама исключительность, – Джим засунул руки под одеяло, намереваясь убедить недоверчивого вулканца в своей исключительности еще раз. Но именно в этот момент пискнул интерком. – Джим, ты живой? Остроухий тебя не убил? – голос Боунса ясно говорил, что у доктора жесточайшее похмелье. – Нет, не убил, он самый лучш... – Джим, мне не интересно. Зеленокровая задница с тобой? Тогда тащи его и себя в лазарет. – Доктор, вообще-то я вас слышу. И советую воздержаться от оскорблений. Это не профессионально. – Не профессионально!? – рявкнул МакКой, дальше они расслышали только непонятные звуки, доктор от негодования захлебывался. – Не булькай, Боунс. Придем сейчас, – и Джим отключил связь. Одевались они минут пятнадцать. И до медотсека шли не меньше. Просто Джиму очень хотелось нацеловаться, и в лазарет они пришли растрепанные, со свеженькими засосами, с горящими лицами и мятой одеждой. При их виде Боунс картинно побился головой об стол. – Какая гадость. Господи Иисусе, за что мне это? – поднявшийся из-за стола МакКой резко всадил каждому по гипошприцу в шею. – Ауч! Боунс ты опять. Псих. Что на этот раз не так? – Джим тер место укола, подозревая, что доктор просто мстит. – Это мышечный релаксант и слабый анальгетик, судя по вашей походке, это было необходимо. Мудаки. Я не хочу знать никаких подробностей, – Боунс скривился. – В каждом домике свои гомики. – Ты клевый. Хватит дуться, – Джим лукаво улыбнулся, приобнимая напрягшегося Спока за талию. – Коммандер, давайте скажем спасибо доктору и вернемся к прерванному. – Спасибо, доктор МакКой, – Спок явно не хотел общаться с доктором больше необходимого. – Меня сейчас стошнит... – доктор протянул Джиму какой-то тюбик. – О! Смазка, круто, а то у нас как раз не было. – Идиоты! Вам еще и мозгов не хватило, чтобы смазку использовать, – еще два шприца нашли цель, а доктор протягивал уже два тюбика. – В первом средство для регенерации тканей, команду от вида ваших засосов инфаркт хватит. Во втором смазка. А теперь, вон!

***

Прошло полгода. Джим балдел, как наркоман под кайфом. Он и не знал, что отношения – такая классная штука. Ему даже нравилось ходить со Споком на выставки в увольнительных. Кроме Боунса никто ничего не знал, их это устраивало. Все было охренительно, кроме того, что явно влюбленный в него Спок наотрез отказывался соединиться с ним во время секса. А Джиму очень, очень этого хотелось. – Блин, Спо-ок! Ну почему нет? Объясни, – они играли в шахматы после жуткой смены с очередным нападением клингонов. – Джим, если во время соития вулканец соединится с сознанием, с которым нет уз, то погибнут оба. – Ну, давай узы установим. Я очень хочу почувствовать тебя в себе не только физически, – Джим призывно поиграл бровями. – Ты не понимаешь механизм этого процесса. Для этого надо лететь на Новый Вулкан к старейшинам. И это на всю жизнь, а разрыв уз очень болезненный процесс. Думаю, для человеческого сознания он будет смертельно опасным, – Спок вздохнул. – Ты не представляешь, как желанно для меня слияние с твоим разумом, с разумом, который я так сильно люблю, но я не могу позволить себе быть эгоистом. – Спок! Спо-о-оки! А может, я хочу этой связи на всю жизнь, – видя вытаращенные глаза Спока, он решил сменить тактику. – Ладно, а не во время секса можем? – Ты хочешь просто мелдинг? Но зачем? – шахматы были окончательно забыты. – Ой, блин! Как с тобой сложно. Я не мастер признаний, а так ты сам все посмотришь. Ну, пожалуйста! Ну, Споки! – Я просил не называть меня так. Если ты не прекратишь, то я буду называть тебя капитан и на вы, - Спок явно попытался увильнуть. – Вулканец, я хочу мелдинга. Сейчас! – Джим не даст выкрутиться. Тяжелый вздох. Спок поднялся, обошел шахматную доску и рывком поставил Джима на ноги. На лицо легли пальцы, легкое покалывание, и последнее, что Джим услышал: «Мой разум к твоему разуму, мои мысли к твоим мыслям...». Сначала ничего не происходило, а потом в голове зазвучал голос Спока:

Что ты хотел мне показать, Джим?

Охренеть, я тебя слышу! Ну ты сам не можешь залезть и посмотреть?

Я не хочу оказаться там, где ты не желаешь меня видеть.

После этого Джим куда-то провалился и, как бы это странно ни было, оказался в открытом космосе. Вокруг были мириады звезд, а прямо перед ним стоял (или висел) Спок. Только другой, с длинными волосами, в странной черной одежде и с открытым выражением на лице. Спок! Это ты? И где мы?

Это я. Мы в твоем разуме. Здесь очень красиво. Ты сможешь показать мне все, что захочешь. Просто подумай, и мы окажемся на нужной планете. Так я не увижу то, что ко мне не относится.

И Джим постарался максимально подумать о том, что чувствует. О Споке. Они оказались на открытом пространстве, в лицо дул ветер, а перед глазами проносились образы. Джим не знал, можно ли в этой каше рассмотреть хоть что-нибудь. Но когда они снова оказались среди звезд, Спок выглядел ошарашенным.

Джим. Мы полетим на Новый Вулкан и создадим связь. Спасибо, что показал. Я хочу узы с тобой.

Ура! Я тоже хочу узы с тобой. После этих слов от их рук сами собой заскользили золотые нити, они срастались и свивались, превращаясь в одну. Джим никогда раньше такого не чувствовал, но он понял, что то, что он теперь держит – самое дорогое, что вообще может быть. Глаза Спока потрясенно расширились. Э-эм. Спок. Что это?

Это может быть только одно. Ты мой T'hy'la.

Круто! Мне про это Т'Принг рассказывала. Но это вроде редкость. Так ведь?

Да. Очень много лет таких союзов не было. Ты человек, я – полукровка. Это вообще невозможно, но... это произошло.

Здорово. Мы сможем теперь мелдиться во время секса. Тогда заканчиваем в астрале и переводи нас в реальность.

Очаровательно.

А реальность оказалась круче, чем все, что он мог представить. Двойные оргазмы – это, конечно, ошизеть как здорово. Но не меньшее удовольствие доставляло ощущать Спока постоянно. Что это такое, он и сам объяснить не мог, просто кайфовал, не заморачиваясь. На следующий день мостик ждало гигантское потрясение. Началось все с того, что из лифта вышел улыбающийся старпом. Джим видел, как все напряглись и уставились на коммандера. А через пять минут примчался Боунс с трикодером на перевес. Оказалось, что Чехов послал ему сообщение на падд с информацией, что старпом, видимо, заболел. Трикодер отклонений не обнаружил, и Боунс собирался уходить. – Капитан. Новый Вулкан. Матриарх Т'Пау, посол Сарек и посол Спок запрашивают соединение, – Ухура улыбнулась. Она уже давно встречалась со Скотти и, кажется, была счастлива. – Выводите, лейтенант, – Джим встал. Все-таки вулканские старейшины. На экране появились три вулканца: двое, как всегда, с каменными лицами, посол Спок же улыбался как ребенок. – Старейшины, – Джим неловко поднял руку в ta'al. – Капитан Джеймс Т. Кирк и команда корабля USS Enterprise приветствует вас. – Я матриарх Т'Пау. Я поздравляю вас, Спок, и вас, Джеймс Тиберий Кирк, с заключением брачных уз T'hy'la. Это большая честь. Живите долго и процветайте, – бабулька подняла руку в ta'al и ушла, на экране остались только Сарек и Спок. Мостик безмолствовал, а Боунс поперхнулся. – Спок, Джеймс Тиберий Кирк, примите мои поздравления. Как отец, я горжусь, что теперь у меня два сына, – еще один ta'al, и он тоже ушел. Оставшийся посол Спок светился, словно рождественская елка. – Э-эм, спасибо, конечно, но как они узнали? – черт, Джим бы с удовольствием и дальше все скрывал от команды, но после таких поздравлений отпереться не получиться. – Т'Пау – моя бабушка, она и мой отец почувствовали, как мы заключили узы, – оба Спока продолжали улыбаться. Команда конкретно так подвисла. Кирк тоже не знал, что бы такое сказать. – Джим, Спок, я так счастлив! В своем времени мы тянули с этим на двенадцать лет дольше. Хорошо хоть в этой вселенной мы не такие тормоза, – посол продолжал освещать всех улыбкой в двадцать восемь вулканских зуба. – Охренеть, – Джиму показалось, что кроме него это сказала половина мостика. – Да. Кстати, Спок, поздравляю – Т'Принг ждет двойню, – посол поднял ta'al. Связь отключилась. Джим хлопнул слегка прифигевшего Спока по плечу. – Молодец, мужик! – Джим был горд за своего T'hy'la. – Капитан, почему вы назвали меня молодцом? Количество плодов у вулканцев, как и у людей, зависит от яйцеклеток женщины, – вулканец действительно был ошарашен. – Спок, это идиома. У нас так принято. – Ясно, – Спок подошел к нему, переплел их руки и поцеловал Джима в губы, при всех, черт побери. – Я заявляю, что этот мужчина мой. Скрывать это бессмысленно. Нас связывают древние вулканские узы, и я убью любого, кто причинит ему вред или попытается соблазнить. Я предъявил свое право, – все продолжали молчать с отвисшими челюстями, тихонько ошизев, и только Боунс изображал рвотные потуги. Джим тоже тормозил, вулканцы полны сюрпризов, блин. – Вопросы есть? – Как? – все повернулись к Чехову и вытаращились на самоубийцу. – Как у вас это получается? Я стал совершеннолетним полтора года назад и никак не могу хотя бы начать отношения. – Паша почему-то покосился на МакКоя. – Вы же никогда не улыбаетесь, черт, к вам даже подойти страшно, и при этом успели повстречаться с самой красивой девушкой на корабле, от вас забеременела какая-то Т'Принг, видимо, вулканка, вы установили узы с капитаном. Как? – Паша, ты понимаешь, что говоришь это вслух? – Боунс единственный, кто сохранил возможность говорить. Потому что от этого заявления в ступор впал даже Спок. – Понимаю, просто я в шоке. У мистера Спока личная жизнь круче, чем у всего мостика вместе взятого, – Чехов потряс кудряшками. Джеймс не выдержал и заржал. Смена прошла весело. Уже вечером, лежа в кровати и занимаясь умопомрачительным сексом, Джим услышал через их связь мысли вулканца. Теперь понятно, почему это преследовало его во снах. Ashayam. Vaksurik. T'nash-vek T'hy'la. Ashal-veh...

­Конец.