Часть 3
26 ноября 2014 г., 20:26
Кирк смылся из лазарета сразу, как только смог. Хотелось подумать в тишине. А от очередных вопросов Боунса: «Ты не влюбился?», уже конкретно подташнивало. Да, видимо, влюбился. Бли-и-ин. В Спока! Хорошо, что хоть это проницательный маккоевский мозг еще не понял.
Самое дурацкое – даже Pon Farr не смутил, вообще. Это воспринималось, как пикантная особенность. Черт, походу он извращенец. Насилие и двухдневный секс-марафон. И ему этого хочется. Охренеть. Через четыре дня очередная увольнительная, а Джима даже орионки не волнуют. Зашибись, и что дальше? Ладно, в увольнительной и напиться можно, тоже отдых.
Так, надо что-то делать. По словам Т'Принг, вулканцам не важен пол партнера, значит, надо действовать и быстро. Пока Спок свободен. Идею напоить Спока, и там дальше по обстоятельствам, он отмел сразу же. Его не интересует на один раз, надо так, чтобы после первого раза не сбежал. И это еще надо умудриться напоить вулканца... В общем, не вариант.
Чисто теоретически он знал, как ухаживать за девушками, чтобы они захотели постоянных взаимоотношений. Только это тоже не подходит, Спок не девушка, а конкретный такой вулканец, и вряд ли оценит котенка, цветы, серенады или романтический ужин. Скорее все, включая Спока, решат, что это капитан так шутит.
Хорошо, был другой путь. Что девушки делают, чтобы мужчине понравиться? Юбка покороче, лицо улыбчивей, если страшненькая – накраситься. Ага, да экипаж инфаркт хватит, если он в юбке припрется и с глазами накрашенными. Спок это тоже не оценит.
Зашибись, он уже пол часа рассуждает, как закадрить мужика. Фу. Ерунда какая-то. И тут, идея! О! Что Спок любит? Правильно, занудства всякие: музеи, оперу, съезды, посвященные научным проблемам. Значит, надо его куда-нибудь затащить, и вот там уже по обстоятельствам...
Но до этого светлого момента было еще долго. И им завтра предстояла высадка на планету класса М, пока безымянную. Там, как всегда, будут сюрпризы. Теперь он не знал, хочет ли их. Иногда можно и поскучать...
На планету они высадились без происшествий. Спок носился вокруг со своим научным отделом и восторгался местной флорой, фауны на планете не было вообще. Это, конечно, странно, но Джим не брал ерунду в голову, у него на это Спок есть и научники. А он лучше будет любоваться острыми ушами, гибким телом, ловкими пальцами...
Он не заметил и прислонился к стволу какого-то растения, и в мгновение ока его оплело что-то, больше всего напоминающее сеть из толстых, живых и голодных нитей. Он закричал. Спок оказался рядом с ним через секунду. Вулканец попытался схватить это, но тут же отдернул руку, на ней наливалась зеленая полоса..
– Капитан, эта часть растения, которая вас удерживает, жалится, и я не смогу использовать фазер, чтобы не задеть вас. У растения очень интересная структура, скорее всего, оно высосет из вас жизненные силы и вы умрете. По моим оценкам через одиннадцать часов.
– Спасибо, дружище, умеешь утешить. Вызывай Скотти, пусть транспортирует меня отсюда! – да, соблазнить это бесчувственное полено будет непросто.
– Спок – Энтерпрайзу. Мистер Скотт, поднимите капитана на корабль.
– Черт, мы не можем. Транспортатор накрылся: какой-то мудак здесь трахался и залил проводку спермой и какой-то липкой зеленой дрянью. Узнаю, кто испортил мою девочку – урою. Я удивлен, как мы вас вниз-то спустили, – главный инженер был в бешенстве. - Думаю, мы очистим эту гадость часа за два.
– Ясно, держите нас в курсе, – Джим развлекался, глядя, как позеленел старпом. Когда связь отключилась, он сказал:
– Спок, не куксись. Скотти вытащит меня через два часа, а ты сказал, что в запасе одиннадцать.
– Вулканцы не куксятся.
– Ага, – Джим откровенно перся с него.
Но проблема не была решена ни через два часа, ни через четыре, и все попытки резать растение, обливать кислотой и выжигать азотом ни к чему не привели. Научный отдел закончил свою основную работу на планете, и все присоединились к попыткам вызволить капитана.
А на Джима напала апатия, видимо, начинали действовать умертвляющие свойства растения. Когда прошло восемь часов, он уже ничего не соображал. Кто-то что-то кричал, все вокруг кружилось. Больно не было, растение убивало гуманно. Он перестал слышать голоса команды, глаза застилала чернота, наконец, его оставило и обоняние. Последний воспринятый им запах принадлежал Споку: запах вулканского чая, вулканского же песка и чего-то только споковского... Хорошо, что он умрет хотя бы с этим запахом. Последней мыслью было: «Так и не сказал ему...».
Лазарет. Ура! Кирк почувствовал приступ неконтролируемой радости, но в палату зашел Боунс, и радость немного улетучилась. МакКой – чемпион галактики по обламыванию кайфа.
– Ты безответственный идиот, Джим. Скажи спасибо, что есть я и твой гоблинистый старпом, который тебя обожает.
– Боунс, не гони. По порядку рассказывай, что было, желательно «от Адама», – подкалывать доктора всегда клёво.
– Хорошо. Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его... – МакКой прищурился. – Библейские пророчества я тебе в другой раз прочту.
– Ладно, прикололись и хватит. Последнее, что я помню – меня пыталось убить дерево. Раз это не рай и не ад, вывод: вы меня спасли. Рассказывай.
– Скотти починил транспортер через девять часов, мы так и не сказали ему, кто трахался в транспортаторной, видеокамеры на тот период ты сам блокировал, лично...
– Не боись, мою защиту даже Скотти не хакнет. Я споковское Кабаяши Мару прошел. Я крут, крут или крут? – Джим решил освежить в памяти Боунса свои победы, настроение было игривым.
– Дебил ты. Не перебивай. В общем, это не помогло, транспортатор заработал, но тебя поднять мы не смогли, аппаратура не могла тебя от дерева отличить. Я к вам спустился, и то, что я там увидел, как всегда, лучше бы и не видел. Спок зарычал, ну, как тогда, во время этого их безумия, и стал рвать эти штуки, которые тебя оплетали, руками. Твою мать, никогда не хочу больше видеть остроухого в бешенстве, даже, думаю, надо в реплицируемые вулканские блюда тихонько седативные добавлять.
– Боунс, не отвлекайся. Дальше что?
– Минут пятнадцать он с ним воевал, блин, и победил. Только от рук и груди у этого психа осталось кровавое месиво. Растение очень тебя отпускать не хотело. Нет, я конечно ему благодарен, что он твою задницу опять спас, но я его потом восемь часов латал.
– Ух ты! Вот дерьмо, а я как всегда все пропустил. Хотел бы я это видеть. А где Спок сейчас?
– Знаешь, Джимми, мне иногда кажется, что те тесты, которые говорят, что у тебя IQ гения, бессовестно лгут, – Боунс закатил глаза. – В своем лечебном трансе твой герой зеленокровый, в соседней палате лежит.
– А я могу к нему сходить?
– Слушай, а ты часом не в него ли влюбился? – МакКой по-споковски вскинул бровь.
– Неа, это... в общем... Я бы за любого члена команды так волновался. Ты чего, Боунс?
– Вообще-то, я пошутил, но теперь действительно сомневаюсь, – в глазах доктора плясали черти.
– Да отстань ты, Боунс. Я натуральней челябинских мужиков, про которых Паша рассказывал, – Боунс уже бесить начинал.
– Ага. Ладно, отдыхай, до завтра я тебя отсюда не выпущу. Спи. И никаких походов в палату к старпому.
Боунс ушел, и чтобы не поддаться искушению – сходить посмотреть на Спока – он решил послушаться совета и лечь спать. Заснул быстро, и сначала ему снилось что-то нейтральное. Ну, а потом, куда же без этого. Без этого уже никуда. Vaksurik. T'nash-vek T'hy'la...
***
Спок на этот раз решил даже душу не травить размышлениями, как только тело погрузилось в лечебный транс, он стал медитировать. Поэтому на следующее утро очнулся здоровым, полным моральных и физических сил вулканцем. Из лазарета его выписали одновременно с капитаном. Так что аккурат к своей смене они успели. Смена, в кои-то веки, прошла спокойно, и к традиционным шахматам они добрались: Спок умиротворенным, а Кирк – скучающим. – Спок, спасибо, что опять спас меня. МакКой мне все рассказал, – Джим лениво двинул пешку. – Капитан, это мой долг. Но пожалуйста. – Знаешь, завтра у нас увольнительная... – капитан не отрывал взгляд от стола. – Конечно. И я на нее не пойду. Несмотря на приказ адмирала, я вынужден завтра остаться на корабле. Гидролиз образцов в одном из моих научных проектов подходит к концу, и завтра решающий день. Я не имею права это пропустить. Я ждал этого два месяца, – Спок врал, но сказать, что не хочет видеть, как Джим соблазняет местных девушек, он не мог. Да и после Pon Farr Спок не считал, что в праве ходить в увольнительные. – А как же... Ясно, ладно, тогда в следующий раз, – Джим выглядел расстроенным. – Джим? Вы не довольны? – Нет. Нет, конечно твой проект очень важен, только я... Да забей. – Кого забить? – Спок знал эту идиому, просто хотел отвлечь капитана от неприятной темы. – Не бери в голову. Давай играть, я настроен победить тебя. – Мне поддаться? – Спок! Ты в своем уме? – Это была ирония. – О-ох. Второй день не понимаю шуток. Они сыграли три партии и разошлись по каютам. Спок окончательно убедился, что у капитана к нему нет никаких чувств. Люди эмоциональная раса, а Джима вообще можно представлять, как эталонный образец. Видимо, тогда после Pon Farr ему показалось то, чего нет, хотя раньше его сенсорика сбоев не давала. В день увольнительной он заперся в лаборатории. Это была хорошая идея, и до обеда он работал очень продуктивно, не отвлекаясь на мысли о капитане. Но после тарелки салата из водорослей Спок, почему-то, сосредоточиться уже не мог. Его воображение разыгралось. Картины, которые рисовал ревнивый мозг, были одна хуже другой. Он сдался, когда в голову пришла дурацкая мысль, что даже на дружественной планете, входящей в Федерацию, капитана могут похитить в рабство. Поэтому через восемнадцать минут он стоял в транспортаторной. Техник, если и удивился желанию коммандера оказаться в ста метрах от коммуникатора капитана, вида не подал. Спок материализовался на оживленной улице с большим количеством развлекательных заведений. Сигнал капитанского коммуникатора, почему-то, шел не из огромного дома наслаждений, а из неприметного бара. Зайдя в помещение, Спок удивился еще больше. Помещение было чистым, с тихой приятной музыкой и, что самое интересное, капитан сидел за столиком не с очередной красоткой, а с доктором МакКоем. К нему подошла официантка – гигантский розовый слизень на пол метра выше, чем сам Спок. Привлекать к себе внимание, сопротивляясь такому монстру, вулканец не хотел и позволил проводить себя за столик. От капитана и доктора его отделяла перегородка, получилось, он опять подслушивает не предназначавшийся ему разговор. Официантка принесла заказанный Споком травяной коктейль, он расплатился и решил, что допьет и сразу уйдет. И тут к капитанскому столику подошла орионка. Спок поморщился, феромоны его не соблазняли, но голова от них все равно болела. – Добрый вечер. Красивая девушка может провести вечер с храбрыми мужчинами? – голос у нее был гортанный и приятный. – Может, но, видимо, не с нами. Я сегодня – скучный мужчина, а вот он – вообще врач, так что заразный, – в голосе Джима были грустные нотки. Девушка ушла, а доктор, похоже, как и Спок, был в шоке. – Э-эм, Джим, что это сейчас было? Ты послал орионку. – Ага, Боунс. Послал, – грусть в голосе капитана стала еще более отчетлива. – Эй, парень, ты чего? Я встретил тебя в парке, хочу напомнить, ты там трибблов гладил. А теперь это. Может, ты все-таки болен? – Нет, Боунс. Ты был прав, только не смейся. Я, кажется, влюбился... – Что? И кто эта несчастная? – Ты не поверишь, это Спок. Ну, вот, я это сказал, можешь ржать, – в голосе и словах Джима не было ничего, над чем, по мнению Спока, можно было смеяться. Вулканца накрыла буря эмоций. Все они вспыхивали сверхновыми. Радость: Джим испытывает к нему чувства. Неопределенность: какова глубина этих чувств? Злость: Джим решил обсуждать это с МакКоем, а не с ним. Непонимание: почему Джим не сказал ему?.. – Чего ржать-то, тут плакать надо. Ты, видимо, вообще свихнулся. Он же не человек, блин. Ты что, уже забыл его Pon Farr? Он тебя порвет. Да как в него вообще можно влюбиться? – слова доктора были очень обидными, но разговор не предназначался для споковых ушей, поэтому он только стиснул зубы и решил не вмешиваться. – Знаешь, Боунс, во-первых: да свихнулся, сам понимаю. Во-вторых: Ухуру он не порвал, вон, живая ходит, меня бесит. К тому же, мама у Спока человек, значит, теоретически, это возможно. И главное: я-то откуда знаю, как? Влюбился и все. Кстати, это то еще дерьмо, я уже на три килограмма похудел. – И что ты теперь делать будешь? – Не знаю я. Завоевывать, если получится. У меня вообще-то опыта нет, – Джим говорил тихо, почти шептал. – Я о другом. Тебе срочно надо отвлечься, в бордель сходить. Гоблин – точно плохая идея, – после этих слов Спок не выдержал. Он залпом допил свой коктель, подошел к капитану и доктору и вопросительно поднял бровь. Джим съежился и отвернулся. Доктор смотрел с вызовом. Спок решил, что объясняться с МакКоем он не собирается, поэтому он в упор смотрел на поникшего Кирка. – Прогуляемся, капитан? – Я могу отказаться? – Джим смотрел в сторону. – Нет, – Спок подавил в себе желание выдернуть человека из-за стола и увести насильно. Он дождался, когда Джим с тяжелым вздохом поднялся. – Доктор МакКой, вас я с собой не приглашаю. – И слава Богу. Если тронешь Джима хоть пальцем, то я тебя убью, – доктор сверлил его взглядом. – Мне кажется, это уже не ваше дело. До свидания, – они вышли из кафе, поднялись на корабль и дошли до каюты Спока в полном молчании... – Заходите, не хочу, чтобы нам мешали. Свет на двадцать пять процентов, – Спок из последних сил сдерживался, чтобы говорить спокойно. Капитан зашел в его каюту, сделал два шага и остановился. Повисла неуютная тишина. Джим стоял, нахохлившись и засунув руки в карманы джинс, на Спока он не смотрел. – Джим, я правильно понял, что вы испытываете ко мне чувства романтического характера? – Джим не ответил, только кивнул. – Почему вы рассказали об этом доктору МакКою, а не мне? – тяжелый вздох. – Спок, мы совсем недавно начали нормально общаться, и я не хотел портить то, чего добился с таким трудом. МакКой – мой друг, и просто достал меня расспросами, вот я не выдержал и сказал ему. Я же не знал, что ты услышишь, – Джим по-прежнему смотрел в бок. – И это... я знаю, что не могу просить, но я надеюсь, что мы сохраним дружбу. Я не буду навязываться. Не хочу, чтобы что-то менялось. – А я хочу, – Спок был невероятно зол. На себя за то, что не верил своим ощущениям при контакте с кожей Джима. На Джима, который никогда ничего не боялся, а тут вел себя как трус. На МакКоя, мнения которого вообще не спрашивали. И при этом он был безмерно счастлив. Поняв, что на логичное решение ему нужна не менее, чем трехчасовая медитация, он послал эту медитацию к Сураку. Поэтому он жестко схватил расстеряного Джима за плечи, притиснул его к стене и впился губами в его рот. Человек трепыхнулся, обмяк, но ответил.***
Когда Спок отказался пойти в увольнительную, Джим очень расстроился. Его план по взятию неприступного бастиона провалился, даже не начавшись. Впрочем, он решил, что уж в следующий раз тот не отвертится. Настроение было дерьмовым, и он подумал сходить в местный парк: там точно не будет никого из команды, а он свежим воздухом подышит, мысли в порядок приведет. Поэтому, неизвестно откуда взявшийся МакКой застал его за дурацким и умильным поглаживанием трибблов. Джим как знал, что разговор по душам с Боунсом – это очень плохая идея. Но все равно поперся. И в результате он шел по коридору за своим старпомом, мечтая провалиться сквозь землю. Худшая увольнительная в его жизни. Уже в каюте Спока, куда он так хотел попасть, но желательно при других обстоятельствах, Джим мялся, бледнел, краснел и что-то мямлил. От запаха Спока кружилась голова, он решил, что болен. Спок смотрел на него с дикой злостью, поэтому, когда Джим оказался вжат в стену и сдавлен, как в тисках, для него полной неожиданностью стало то, что его не бьют, а целуют, страстно. Он ответил, от неожиданности чуть не упал, но Спок держал крепко. Язык у вулканца был более шершавым, чем человеческий, действовал он им довольно грубо, но Джиму это почему-то понравилось. Он не мог пошевелиться, одна рука Спока свела его запястья за спиной и прижала к пояснице, фиксируя, другая облапила левую ягодицу. Он почувствовал, как Спок втиснул стройное бедро, с силой разводя его ноги. Небольшой поворот тела, и Джим резко засопел. В его возбужденный пах втерся стояк, и, судя по ощущениям, Спок его тоже очень хочет. Джим пытался собрать мысли по кусочкам и хотя бы осознано порадоваться, но его сознание отказывалось сотрудничать. От жаркого прикосновения губ и совершенно бесстыдных движений языка коммандера, из его головы вымыло все, кроме счастливой мысли: «Мой», и лавинообразного желания. Его мелко трясло, дыхание рваными хрипами вырывалось из горла, когда Спок давал такую возможность. Первый раз в жизни у него подгибались ноги только от поцелуев. Он уже ничего не соображал, окончательно деградировав в желе, когда оказался распластан на кровати старпома, и был прижат ее хозяином. – Ты, Джим, все свои вопросы на мой счет теперь будешь всегда задавать только мне. Тебе понятно? – выражение глаз Спока было пугающим. Джим с трудом разомкнул губы и прошептал: – Да. Еще один поцелуй. Без языка, короткий и жесткий. И Спок начал его раздевать. Попытки Джима помочь процессу резко пресекались. Через минуту он лежал абсолютно голый, и в него вжимался одетый Спок. Ткань форменных штанов грубо терлась по нежной чувствительной головке. – Сними. Спок. Пожалуйста... – черные глаза сверкнули, в них было что-то нечитаемое. Кирку стало страшно, что это шутка такая дурацкая. Спок покачал головой, отстранился и начал раздеваться. Джим лежа наблюдал, затаив дыхание. Волос на теле вулканца было гораздо больше, чем на его собственном, под бледной кожей читались натянутые мышцы, линии тела были плавными, но от каждого движения сквозило опасной силой. Ему пришла в голову мысль, что ничего более возбуждающего он в жизни не видел. Хотя эпитет женственный здесь подходил в последнюю очередь. Спок хищно улыбнулся и снял штаны – трусов под ними не оказалось. Так Джим работать не сможет, зная, что Спок не носит белье. Кирк нервно сглотнул: абсолютно голый вулканец стоял на коленях, зажимая ими бедра Джима, смотрел сверху вниз, подняв одну бровь. Он опустил глаза вниз – член у Спока был впечатляющий, темнозеленый, больше, чем у Джима, и это слегка пугало, потому что Кирк считал, что с размером ему повезло. С головки на живот капали тягучие капли предсемени, смазки было гораздо больше, чем у людей. Пару секунд ничего не происходило: вулканец просто смотрел на него, но затем Спок обрушился сверху, подминая под себя. От контакта с прохладной кожей у Джима вырвался вздох, больше похожий на стон. После этого Спок уже не останавливался. Прихватив зубами нежный сосок, он дразнил его языком, пока Джим снова не застонал. Только тогда этот садист вулканский переключился на другой. Он целовал, мял, сжимал, кусал и лизал Джима, а тот плавился от этой жесткой ласки. Единственное, что мог сделать Джим – это гладить Спока по спине, волосам и ушам. Что он и делал, вырвав одобрительное рычание. С вулканца слетела его непроницаемая маска, и Джим был неописуемо счастлив. Он готов был сделать что угодно, лишь бы Спок снова не закрылся в себе, но тот и не собирался. В тот момент, когда возбуждение было уже болезненным, Спок резко перевернул Джима на живот. Кирк ничего не соображал, и даже не заметил подложенную под бедра подушку. Он только хотел, чтобы пытка удовольствием, наконец, закончилась. Но у Спока, как оказалось, было другое мнение: он только начал. Джим охнул, когда Спок стал вылизывать его бедра. Когда сильные ладони раздвинули ягодицы, Кирк напрягся. Хотелось сказать что-нибудь про смазку, но он не успел. Сознание взорвалось, потому что горячий скользкий язык лизнул его от мошонки до копчика. В ногах образовалась противная слабость. Джим хныкал, как девчонка, ему было стыдно, но взять себя в руки он не мог. Таких откровенных ласк у него еще не было. Язык Спока то толкался через колечко мышц, то нежно вылизывал. Минет в сравнении с этим был не так уж развратен. Джима потряхивало, как в лихорадке, и он не сразу понял, зачем Спок прижал три пальца к его губам. Догадавшись, он вобрал их так глубоко, как только смог. Посасывая пальцы, Джим с удовольствием отметил, что Спок с рычания перешел на скулеж. Наконец-то, он тоже смог сделать что-то приятное своему любовнику. Спок перестал его вылизывать и убрал пальцы. Сознание Джима слегка прояснилось, но ненадолго. Ровно до того момента, когда палец, проникший в него, задел простату. О! Черт. Джиму казалось, что падать ему дальше некуда. Он ошибался. Каждый раз, когда сначала один, а потом и три пальца проезжались по нужной точке, Джим совершенно непотребно и пошло всхлипывал. Все увещевания о том, что мужчины не всхлипывают, не помогали, ему было стыдно, но остановиться Джим не мог. Он приближался к краю. Видимо, Спок это тоже понял и перестал задевать простату. Чертов садист! Блин, член ныл от возбуждения, но рука вулканца, не занятая растягиванием, крепко держала за бедра, мешая потереться. Джим понял причину этих издевательств, только когда Спок наклонился к его уху. – Попроси, человек, – от этих слов Джиму стало плохо, он никогда не просил. Но вот сейчас, с растянутой тремя пальцами задницей, лежа под невероятно тяжелым вулканцем, он понял, что готов и не на такое, лишь бы Спок дал ему кончить. – Пожалуйста, я хочу кончить... пожалуйста... – ничего не произошло, еще и пальцы перестали двигаться. – Спо-ок. Трахни ме-еня. Я хочу тебя... – язык заплетался, тело горело, и ему казалось, что его сейчас разорвет. Прошло не больше секунды, как Спок отстранился, убрал пальцы и задрал его бедра, подкладывая вторую подушку. Джим краем сознания понимал, что поза довольно-таки унизительная, но негативных эмоций это не вызывало. Джим почувствовал настойчивое давление головки на растянутые мышцы, затем рывок, и он охнул. Огромный вулканский член резко вошел до основания. Это было жестко, но Спок сначала не двигался, дал привыкнуть. И только когда Джим сам подался назад, Спок начал медленно трахать его. Это было фантастически. Темп нарастал, Спок вколачивал его в матрас, больше не заботясь о возможном неудобстве Джима. Но неудобства не было. Каждый толчок находил нужную точку. В голове не осталось ни одной мысли, просто вспышки удовольствия в сознании. Ритм сбился на рваные жесткие рывки, и Джим почувствовал, что на его член легла тяжелая ладонь и сильно сжала. Несколько резких движений, и Джим с криком: «Спо-о-ок!», забился в самом сильном оргазме за свою жизнь. Его взорванный удовольствием разум не сразу понял, что сзади навалилась тяжесть, а внутренности заполнились жидкой лавой...
