Отклонения

      Наверное, еще лет десять назад, если бы ребёнок сказал, что его отец работает в милиции — все бы обзавидовались, а ребёнок гордился бы своим отцом-героем, который охраняет город от воров, бандитов и другой нечисти, всегда приходит на помощь и творит справедливость. Десять лет назад, но не сейчас.       Влад не может сейчас кричать направо и налево, что его отец работает на ФСБ. Раньше да — раньше слава, но не сейчас, где правоохранительные органы считаются мусором. Простым мусором, который никому не нужен, который только и делает, что всё портит. Народ сможет справиться сам — сам построит справедливость, сам свершит суд и не важно, кто прав или виноват. Если есть бунт, значит он нужен. Зачем им милиция, которая сразу всех разгонит? Люди хотят пить и веселиться, так зачем же приходят они и сразу всех забирают с собой? Люди хотят жить так, как они хотят, и чтобы никто им не мешал. А милиция всё равно не помогает, только мешается. Особенно ФСБ. Лезет куда не надо, не смотрит на то, чего желает общество, всё портит, всё усложняет. ФСБ следит за всеми, ФСБ везде и всегда… Да и к солдатам люди относятся довольно равнодушно, просто радуясь одному тому факту, что их защитят, не волнуясь о том, кто эти люди и что им пришлось пережить.       Почти никто из класса не знает кем работает отец Влада, не считая одного парня. Все спрашивают и получают в ответ загадочную улыбку. Учителя знают и молчат только потому, что об этом попросил сам ученик, не понимая его просьбы.       Влад гордится своим отцом. Он знает, что делает этот человек, как рискует и как устает. После войны в Чечне отец служил по контракту, потом академия, а после попал в спецподразделение «Альфа», где до сих пор несёт службу и ни о чем не жалеет. И хвала небесам, что сейчас все живут в более-менее мирное время и отца не кидает туда-сюда по стране с целью: обезвредить, спасти, отбить или уничтожить. Каждый раз, когда его вызывают, каждый раз у матери Влада, его старшего брата и у самого парня замирает сердце, потому что они прекрасно понимают, что он может просто не вернуться. Но мужчина только мило всем улыбается, обнимает жену, взъерошивает волосы на голове у старшего сына и любя дает подзатыльник своему младшему, говоря, что всё будет хорошо. Всё будет как обычно…       — Семья Соколовых?       — Да.       — Соколов Николай Алексеевич — ваш муж?       — Да, а что случилось?       — Приезжайте в центральную больницу. Ваш муж сейчас находится в реанимации. Там всё подробно объяснят.       Влад помнил тот момент, когда мать, отбросив в сторону трубку, подорвалась с места, и, утирая ладонями слёзы, начала быстро собираться, не говоря ни слова. Из рук все валилось, в панике она не знала, за что браться. Только после того, как она собралась и подошла к младшему сыну, который стоял в прихожей и наблюдал за матерью, объяснила, что произошло, оставив его со старшим братом, который ходил как и мать — бледный как смерть. Владу тогда было около четырнадцати лет. Он сразу всё понял, как только увидел состояние матери и сразу почувствовал как сердце ухнуло куда-то вниз, понимая произошедшее. Вот и доигрались, вот и случилось это любимое отца «как обычно». Влад не знал, что произошло, что случилось с отцом, будет ли всё хорошо, выживет ли он. Парень просто сидел под боком у старшего брата и смотрел на ночь за окном, чувствуя как сильно бьётся сердце о грудную клетку, словно стараясь пробить её, и как пульс бьёт по гландам. А потом он сорвался. Когда приехал в больницу и увидел его — перебинтованного, с трубочками, капельницами, пластырями. Подбежал к нему, и, несмотря на запреты врачей, кинулся на грудь и разрыдался, понимая что он только что чуть не потерял своего любимого отца, который всю жизнь оберегал и любил свою семью так сильно, как только мог. Вся семья после того случая надеялась, что он бросит это дело. Переведётся куда или вообще уйдет со службы. Пусть будет в запасе, пока не настанет война, которой быть не должно. Но он опять только мило улыбнулся, и, обняв младшего сына, сказал, что всё будет хорошо.       — Соколов! Ты заснул что ли?       — Ёп твою… Нет, Ольга Васильевна!       — Что ты сказал?       — Я сказал: «нет». Как я мог заснуть? — парень мило улыбнулся и распахнул глаза как можно шире. Учительница фыркнула, но не стала кричать на ученика, который спит на каждом её уроке. У Влада хорошие оценки по русскому языку и литературе, поэтому иногда ему можно и поспать. Главное, чтобы парень не зазнавался, а то и другие последуют его примеру или начнут возникать: мол, ему можно, а им, несчастным, нельзя.       Потерев покрасневшие от усталости глаза, Влад зевнул, прикрыв рот ладонью, и подпер голову кулаком, надеясь что урок скоро закончится, и он сможет спокойно пойти домой. В конце концов, завтра суббота, и кому понравится сидеть на работе или учебе, когда впереди такие соблазнительные выходные? На улице сентябрь, погода еще радует солнцем и высокой температурой, возвращая детей во время беззаботных каникул, заставляя их тосковать по безделью и лету.       — Эй, гандон… Пс… Го гулять, — шикнул позади Влада парень, да ещё и ткнул в спину тонким длинным пальцем. Влад ощерился от боли и прогнул спину.       — Ох ты ж… Дим, давай завтра, а? Я сейчас как овощ. Спать хочу, — как можно тише прошептал Влад, чуть повернув голову к задней парте и косясь глазами на друга.       — Обсосок, — опять шикнул парень и сел ровно, начиная крутить в руке карандаш и пялиться на макушку Влада.       «Друзья» — подумал с ухмылкой Влад и опять подпер голову рукой, думая над предложением Димы.       Что ему делать дома? Спать, однозначно. Но впереди два выходных — разве он не выспится? Зачем тратить свою жизнь на сон, если можно пойти погулять с лучшим другом, который ведь обидится, если Влад откажет? Парень знает Диму с пелёнок, завязал с ним крепкую дружбу, понимая что нашел приятеля на века, который пойдет за ним и в снег, и в дождь, туда, куда только скажет Влад. И то же самое касается Димы — Влад пойдет за ним хоть в Ад, хоть в Рай. Так и есть до сих пор. Взаимовыручка, поддержка — они всегда идут нога в ногу, без слов и лишних колебаний прикроют друг другу спину, иногда беря на себя вину друг друга. Обсосок, гандон, уёбок и пидр — что-то вроде нежных кличек, к которым парни относятся с полным безразличием, пусть хоть они будут орать так друг на друга в полном помещении людей. Нет имен, нет фамилий — только тупые погоняла, к которым они так привыкли.       Правда, в последнее время Дима стал совсем другим. Стал часто школу прогуливать, не звонит и не пишет, что для него очень странно. Сотовый отключен, в сети не появляется, домашнюю трубку не берет. Какими бы ушлёпками ни были парни, в школу они ходили всегда, даже когда в неё можно было не идти. Например, день толерантности, один урок или ещё что-нибудь в этом роде. Всегда приходили и до победного конца сидели там, потом вместе топая домой. И вот сейчас он первый раз пришёл в школу за эту неделю. А ещё что-то случилось с его настроением. Уже шестой урок идёт и только сейчас его друг показал себя, свой характер и манеру общаться и вообще первый раз за день и за неделю поговорил с Владом, а до этого всегда тихо стоял у кабинета, и, не обращая ни на кого внимания, ждал начала урока. Даже если Влад подойдёт и спросит, что случилось, парень отмахнётся и опять уставится на свои кроссовки. Вот сейчас он зовёт гулять, поэтому, как бы сильно спать не хотелось, сходить надо — узнать, что такое с другом, и как-нибудь развеселить его, если в этом есть необходимость.       — Я согласен, — шепнул Влад другу через плечо и получил одобрительный удар в спину, которая сразу заныла. — Только ненадолго. Я потом хочу к Дашке заскочить. И, блять, бей полегче!       — Соколов!       Влад нахмурился и подвинулся ближе к парте, чтобы друг его не достал.       После школы, быстро накинув на себя ветровку, Влад выбежал из здания и встал у ворот, дожидаясь друга. А тот, кажется, и забыл обо всём. Минута, пять, десять, прозвенел звонок на седьмой урок, а его всё ещё нет. Уже теряя терпение, Влад вынул из кармана сотовый и быстро набрал Диму, который, как только раздались гудки, вышел из школы и медленно пошел к выходу с территории. Опять он какой-то замученный: идёт, шаркая подошвой кроссовок, смотрит на асфальт и грызёт нижнюю губу, сунув руки в карманы джинс. Но, как только расстояние сократилось и Дима уже почти подошёл к Владу, он натянул свою любимую наглую ухмылку, и, хлопнув друга по плечу, пошёл вон с территории школы.       — С Дашкой всё никак не расстанешься? — спросил Дима и достал пачку сигарет. — Блять, пустая. Надо за сигами зайти.       — А с чего бы мне с ней расставаться? У нас всё гладко, вроде как, — Влад подозрительно покосился на друга. Идёт, смотрит вперёд и недовольно хмурится. Светло-русые волосы растрёпаны на голове, словно парень постоянно сам их треплет, чтобы выглядеть еще большим подонком в глазах других людей. Влад не может сказать, что Дима выглядит как какой-нибудь негодяй. Просто вечно злая ухмылка на лице, презрительный прищур серо-зеленых глаз, расстегнутая куртка, широкие серебряные кольца на пальцах, кольцо в ухе, синяки на костяшках, о, и его манера говорить. Словно он вырос не в приличной семье, а в тюрьме. Все это говорит о том, что с этим парнем лучше не сталкиваться. Ходит нахохленным, как бойцовский петух, готовый двинуть любому, кто не так на него посмотрит. Но Влад все равно любит его. Все ж лучший друг и не важно, как тот будет выглядеть, что говорить или что делать.       — Нет, ничего, — выдохнул Дима, пнув ногой кучку листьев, аккуратно сметенных возле бордюра. — Я рад, что всё хорошо. Просто спросил. Она тебе вроде… Не нравилась, — Дима пожал плечами и свернул к продуктовому магазину.       — Мутный ты какой-то, — все же сказал Влад и неодобрительно цокнул языком. — Хули прогуливал всё это время?       — Не хотел в школу идти, — он зашел в магазин и подошёл к продавщице. — Винстон синий.       — Паспорт, — потребовала продавщица, и парни одновременно закатили глаза.       — Какой к черту паспорт? Сколько беру, и еще никто не потребовал.       — А я вот требую, — нахмурилась женщина. Влад сразу почуял неладное и только потом заметил как заиграли желваки на скулах друга. Ничто и никто не смеет стоять между ним и сигаретами.       — Слушай, курага сморщенная, по-твоему похоже, что мне нет восемнадцати?       — Похоже, что у кое-кого сейчас будут неприятности, если он сию секунду не уберётся из этого магазина.       — Ах ты…       — Идем, — Влад схватил друга за руку и вытащил его на улицу от греха подальше. Не хватало ещё слушать их перепалку, а потом ждать приезда милиции, если Дима продолжит свой «разговор».       Дима сел на лавочку возле магазина и, зажав голову в руках, облокотившись локтями о колени, стал трясти ногой, вводя Влада в полное замешательство. Тот уж и не знал, чего думать. Ухватился за первую попавшуюся мысль, которая его пугала.       — У тебя ломка что ли?       — Нет, — качнул головой парень и перестал трясти ногой, замирая.       — Тогда что случилось? Я тебя первый раз вижу таким потерянным, — Влад сел рядом с Димой и аккуратно толкнул его в плечо, чтобы тот поднял голову и посмотрел на друга. Парня это даже пугает, обычно Дима не такой. Он весёлый и безбашенный, но сейчас…       — Влад, — тихо сказал он и поднял голову. Влад замер, внимательно слушая Диму, который, кажется, первый раз за этот год назвал его по имени. А в глазах непривычное для парня спокойствие, без задорного огонька, который преследует Диму с самого его рождения. — Давай к тебе, а? Разговор есть. Пожалуйста…       Владу оставалось только кивнуть после такой просьбы друга, который, оказывается, ещё знает слово «пожалуйста». Ощущение чего-то плохого засело внутри Влада, словно должно что-то произойти такое… Ненормальное, плохое, и виноват в этом будет Дима, который своим поведением навевает своему другу ощущение паники. Не надо себя так вести. Влад не любит, когда грустят другие люди, особенно друзья. Он не может сказать, что друзей у него много, скорее, знакомых у него хоть отбавляй, но на них ему почти всё равно. Так, простые прохожие, которые могут скрасить день-другой. А вот друзья — это святое, особенно Димка, с которым они прошли огонь и воду. Они всегда стараются сделать все вместе. Сесть за одной партой в школе, не считая русского языка и литературы, где учитель всех рассаживает. Всегда делают домашнюю работу вместе, прогуливают, что бывает крайне редко, если настроение уж совсем плохое или хорошее для того, чтобы сидеть в школе; даже девок трахали вместе, улыбаясь друг другу, пока жарили их. Димка вечно улыбается, вечно достает прохожих, стебет кого-нибудь и подкалывает друга. Сейчас же всё совсем наоборот. У него словно кто-то умер и Влада это очень сильно пугало. Особенно этот предстоящий разговор.       Дома у Влада никого не было из родных. Только пёс, который пару раз гавкнув и, лизнув парней, стал вертеться вокруг них, мешая раздеваться. Тишина, остаток запаха от духов мамы и полумрак прихожей.       — Бати нет? — спросил Дима и снял кроссовки, оставляя их возле двери на коврике.       — Неа, — покачал головой Влад и повесил ветровку друга на вешалку. — Его третий день дома нет. На учениях каких-то, кажется, — парень смахнул со лба откуда-то взявшееся перо, глянув в зеркало.       — Монстр у тя батя, — причмокнул Дима и прошёл в комнату друга, куда он мог идти с закрытыми глазами. Открыл дверь, впуская в мрачную прихожую немного света, и сразу кинул рюкзак возле распахнутой двери, направляясь к разобранной кровати друга, которая стояла прямо возле окна, подоконник которого был завален разными книгами и горшками с мамиными цветами. Рядом заваленный хламом письменный стол с компьютером, а на противоположной стене висит телевизор. Все как в последний визит сюда. Даже тут Дима может ходить с закрытыми глазами, ориентируясь только на свет от окна, который будет проходить сквозь тонкую кожу закрытых век. Плюхнулся на край кровати и смял пальцами простыню.       — Чай, кофе?       — Потанцуем?       — Пидр, — не думая, сразу сказал Влад и сел рядом с другом, глядя на его расстроенное лицо.       — Насчет этого я и хотел поговорить… — с прикушенной губой проговорил парень, смотря на то, как лениво к ним шел пес Влада — русская пегая гончая, которую подарил парню отец на День Рождения, когда другу было только десять лет. Прошел до ног Димы и плюхнулся рядом, недовольно ворча.       — Насчет того, что наконец-то надо прекратить обзывать друг друга как маленькие? — спросил Влад с улыбкой и толкнул Диму в плечо. — Да забей. Нормально ж всё.       — Не об этом, — тяжело вздохнул парень и почесал затылок, после чего провёл ладонью по макушке и пригладил торчащие в сторону волосы. — Ты — друг, понять должен.       Влад удивлённо выгнул бровь, ожидая предстоящего признания. Нахмурился, устроился удобнее и выжидающе посмотрел на друга, который, кажется, собирался с мыслями, что было видно по его лицу: постоянно кусал губы, бегал глазами по комнате Влада, хмурился и сильно то сжимал, то разжимал челюсти, от чего на его скулах то и дело напрягались желваки. Думает, нервничает, и причем очень сильно. А когда он более-менее собрался, стал говорить, сначала спокойно и тихо, прикрыв глаза:       — Сам знаешь, последнее время меня девки часто бросать стали. Не понимаю, что не так. Всё, блять, для них, сук, делаю… Не хочет, чтобы я ругался — не ругаюсь, хочет цветы — на, блять, цветы. Свидание? Жесткий трах? Куни? Всё для них, но в итоге я козел, я плохой… Уходят, дают по харе и уходят. Заебало. Что не так? Ты знаешь, — он повернулся к Владу, и парень заметил, как блеснули у друга глаза. — Знаешь, что я ныть не люблю, но это предел. Ты мой лучший друг, только с тобой я могу так поговорить, зная что ты не осудишь, — Дима закусил нижнюю губу и прикрыл глаза. — Ты ж не будешь меня нытиком считать? — посмотрел снизу вверх на друга, наклонив голову.       — Говори всё как есть, — кивнул Влад, прекрасно понимая парня.       Странно слышать это всё от Димы. Тот никогда ни на что не жаловался, а про проблемы с девушками… Девушки всегда висели на нём, всегда крутились рядом, считая его самым-самым и кроме этого «самый-самый» из их рта больше ничего не вырывалось. Стоило только Димке появиться на горизонте, так все сразу шушукались, а Влад не понимал, чего такого все бабы в нем видели, ведь у него: дерьмовый характер, даже лучше сказать очень взрывной, он грубый, жесткий, не знает правил приличия, то есть, знает, но делает вид, что не знает. Он плюет на всех и вся. Дерется, кусается, ругается. Внешность? Совершенно обычная. Обычный парень со скверным характером. Или как раз из-за этого все девки текут? Вот сейчас они бы разочаровались, увидев как их любимая гроза всех вокруг сидит рядом с другом и раскрывает душу, боясь не так выразиться.       — Так вот, — перебил мысли парня Дима, и Влад мотнул головой. — Насчёт девок. Если дело, правда, во мне… Я думаю, что в другом круге мне больше повезёт.       — В смысле? — с замиранием сердца спросил друг и подался чуть назад. В каком кругу? Насильников и маньяков, которые берут силой?       — Может, я по мальчикам больше?       Влад усмехнулся, но быстро взял себя в руки, увидев как друг наморщил нос.       — Дим.       — Мм?       — Ты в край ебанулся, — констатировал Влад и отрицательно покачал головой. — Какие мальчики? На тебе девки висят постоянно! Ты для них что-то вроде идола.       — А потом этому идолу дают по харе и уходят. Заебало, Влад! — Дима скрипнул зубами.       — Это они дуры! В них проблемы-то, а не в тебе! Сами не знают, чего хотят! — выкрикнул Влад и схватился за голову. Он не понимает, почему Дима так думает, почему вообще говорит об этом, почему именно сейчас? Владу страшно, страшно за друга, за его будущее, которое сейчас не кажется радужным. И какие к черту мальчики?!       — Спасибо тебе, конечно, но… Ты не прав, — тяжело выдохнул Дима и закрыл глаза, откидываясь на кровать Влада, кладя голову на сбитое в комок одеяло. — Я долго думал над этим. Всю неделю. Трудно, конечно, но а что поделать? Я принял это как факт. Я гей… Наверное, — Дима дернул плечом.       — Ты мудак! — опять громко выкрикнул Влад и поднялся с кровати. Пес приоткрыл глаза, недовольно глядя на хозяина. Влад зол, зол на своего друга, потому что тот говорит такие вещи. Он нормальный пацан, а не какой-нибудь там педик. Он не позволит ему сломать себе жизнь из-за каких-то девчонок, которым, видите ли, где-то не угодили. Дима просто драматизирует, огорченный положением дел. Нет, сейчас Влад рядом со своим лучшим другом, которому нужна срочная помощь, и парень сделает все, чтобы помочь ему. — Му-дак! Тебе просто нужно хотя бы месяц одному побыть! Ты ж всегда — одна бросает, и сразу другую находишь! Чего ты сразу из крайности в крайность кидаешься? Геи, педики, что заладил с ними?       — Хорошо. Давай по-другому, — уже серьёзно начал друг, ровно садясь на кровати. — Что ты скажешь на то, что мне парни нравятся?       — Ты шутишь, — выдохнул Влад и ошарашенно посмотрел на своего друга, не веря своим ушам. Димка, который всю жизнь за девчонками бегал, сейчас говорит об этом. Его друг, который недавно избил педика на улице лишь потому, что тот сказал своему парню, что любит его. Тихо, чтобы никто не услышал. Но Дима как с цепи сорвался. Подлетел, схватил парня за шкирку и дал хорошего леща. Ну а потом как по сценарию: крики, мат и драка.       — Я не шучу, — все так же холодно говорил Дима, не спуская взгляда с друга. Говорит и выглядит холодно, но внутри всё разрывается на части от страха перед тем, что друг не примет его таким. Сам себя он принял, а вот общество, а главное, друг…       — Ты ж всегда девок любил, — отчаянно простонал Влад и сел рядом с другом. — Всегда трахал их без разбора, мне мозги выносил этим, а сейчас… Ты уверен? Подумай и скажи… Ты уверен, что ты гей?       — Ты красивый, например, — задумчиво проговорил Дима, глядя на растерянного друга. — Я гей. Или би.       — Би.       — Не знаю, — выдохнул парень и замер, переводя взгляд с Влада в потолок.       Он прекрасно может понять сейчас друга, как ему тяжело принять это, если Влад вообще ещё собирается продолжать дружить. Не сказать, что Дима был ярым гомофобом, но сексуальные меньшинства не любил, оскорблял, если мог, высмеивал, а сейчас сам принял это. Тяжело, со слезами на глазах и бутылкой алкоголя в руках, но принял. И не кидается он из крайности в крайность, он устал от того, что происходит в его жизни: от постоянных ссор с прекрасным полом, устал от того, что глазами всегда цепляет красивых парней, после этого матеря себя, устал бегать от себя, потому что уже давно ловил в голове мысль о том, что он не такой, как все, и этому была веская причина, которая всегда крутилась рядом. Он голубой. Мудак, ничтожество, которое никому не нужно. В принципе, ничего не изменилось. Он и сейчас такой же. Такой же идиот, который нужен только Владу. Два дня подряд он ревел. Ревел, как школьник, обидевшийся на мать из-за того, что она хорошенько отодрала его из-за прогулов в школе. Ревел и не мог дышать. Ему казалось, что тогда он выплакал все свои слёзы за прошедшие года, но нет. Они просились и сейчас. Он принял себя таким, какой он есть, но сейчас этот тяжёлый груз опять давил на него, потому что Влад, до этого выглядевший растерянным, сейчас был злым. И Дима понял — он не принял его. И лучший друг отвернулся.       Семнадцатилетний парень закрыл лицо ладонями и тихо всхлипнул, ненавидя себя в этот момент.       — Давай, пореви еще, — шикнул Влад и закатил глаза, полностью растерянный действиями и словами друга. — Дим… Дима, — он потряс его за плечо и еле улыбнулся уголками губ, видя состояние парня, который всегда ходит надутый как индюк, задрав подбородок кверху, смотрит на всех свысока и всем своим видом говорит, что он лучший, а остальные никто. Сейчас этот человек сидит и плачет, не выдержав груза собственных проблем. — Дим. Да перестань ты, — уже засмеялся Влад и сильнее толкнул в плечо друга. — Ну, педик. Подумаешь. Прям всё в жизни кончено! — Влад уже открыто засмеялся, теребя его за плечо, пытаясь растормошить друга.       — И тебе не противно? — приглушённо спросил Дима из-за прижатых к лицу ладоней.       — А с хуя ли мне должно быть противно? — парень цокнул языком и удивлённо посмотрел на друга, который еле заметно качнул головой, пытаясь прогнать плохие мысли. — Поднимай свою задницу и тащи её на кухню как успокоишься, — строгим голосом приказал ему Влад и встал. Дима упал спиной на кровать друга и тяжело вдохнул, всё ещё не отнимая ладоней от лица. — И не противен ты мне. За такие мысли я убью тебя. Ты всё ещё мой лучший друг… С которым я больше не буду жарить телок… И не важно: гей ты, педофил или зоофил. Не, перебор, конечно, но смысла это не отменяет. Соберись, гандон, и иди на кухню, — Влад любя пнул его в свесившуюся с кровати ногу и пошёл на кухню делать крепкий чёрный чай своему другу, которому следовало бы сейчас успокоиться.       Дима отнял от лица ладони и тяжело вздохнул через заложенный нос. Пронесло? Он не уверен. Влад может говорить сейчас так, а после того, как Дима уйдет — он будет думать иначе. Такое же возможно? Возможно, и Дима прекрасно это понимает, что точно парня не успокаивает. Слова о хорошем друге, улыбка — это легко, чтобы не обидеть, но потом, после того, как обижать своим видом будет уже некого, Влад может ударить шкаф, тумбочку или собаку и разозлиться на Диму, что он предал его. Что стал грязным и никому не нужным педиком, с которым теперь и гулять-то будет стыдно ходить. И не важно, что есть иная сторона. Дима почему-то думает только о плохом, яро не замечая светлой стороны. Словно он сам упивается своим разбитым состоянием.       — Ты там с собой покончить решил? — раздался крик с кухни. Пес вскинул голову и пару раз ударил хвостом по полу, задевая лодыжку парня.       Дима встал с кровати и, вытерев слёзы краем футболки, пошёл на кухню, проклиная себя за эту слабость, пусть и на глазах у лучшего друга. У него прям закон такой — не плакать, ведь ты же крутой пацан.       — Садись, — приказал Влад, ставя перед парнем кружку горячего чёрного чая, и положил плитку молочного шоколада рядом. — Тебе полезно сейчас.       — Спасибо, — скромно сказал Дима и сделал маленький глоток. Влад сел рядом с парнем и отломил себе немного шоколада.       — Ты действительно подумал, что я тебя брошу вот так вот?       Дима пару раз растерянно кивнул, глядя в кружку с дымящимся чаем.       — Идиот… Я тебя с пеленок знаю, как и ты меня. В одном роддоме родились. В один сраный день. И вот из-за твоего вот признания я должен тебя бросить? — Влад с сочувствуем посмотрел на парня и увидел, как тот медленно кивнул. Внутри всё сжалось от осознания того, как тяжело было парню всё это время и что он сейчас испытывает. — И с кем я тогда останусь, если заклеймлю тебя пидорасом на глазах у других? С Саньком? С этой шваброй, которая голову мыть не умеет? Ему волосы бы на парик сдавать. Он мне противен. Лёха? — начал перечислять всех своих друзей Влад, не сводя внимательного взгляда с Димки. — Он неплохой, но я ему не доверяю. Наркоманам нельзя доверять. А если об этом узнает мой отец… То Лёхи не станет, — Влад заметил, как дрожащими губами Дима обхватил край кружки и сделал ещё один глоток. Таким жалким парень его ещё не видел. — С Миханом? Он анимешник. Ебанутый на всю голову. Ты тоже, конечно. Но ты не такой, — он толкнул друга в плечо и улыбнулся ему. — Тебя, ебанутого, я люблю.       Дима стеклянным взглядом посмотрел на Влада.       — Не, бля, ну как брата, разумеется! — быстро оправдался Влад, поднимая руки вверх. — В общем, к чему мы пришли?       Дима отвернулся от Влада и продолжил маленькими глотками пить чай, чувствуя что горло опять свело, и глотать было неприятно.       — К чему мы пришли? — опять спросил Влад. — Дим? Я тебя спрашиваю.       — Не знаю, — отрешённо прохрипел парень и плотно сжал губы.       — К тому, идиот ты несчастный, что тебя никто не заменит! — Влад устало вздохнул и откинулся на спину стула, недовольно глядя на друга, который, поведя плечами, опять припал дрожащими губами к краю кружки. — Шоколад жри, — сварливо буркнул Влад и встал со стула. Кинув на ссутулившуюся спину Димы взгляд, Влад прошёл к окну и стал смотреть на улицу, обдумывая всю ситуацию.       Но как только в голову Влада пришла первая мысль, дверь в квартиру открылась. Парень обернулся и с надеждой посмотрел в проход между кухней и прихожей, надеясь увидеть там отца. Но он увидел только руки матери, которая поставила к стенке пакеты с продуктами.       — Подотри сопли и натяни улыбку. — Влад хлопнул Диму по плечу и, кинув на него грустный взгляд, пошёл помогать матери.       — Привет, милый. Олег еще не пришел? — она сняла сапоги и, вздохнув, убрала с лица чёлку на один бок, заправляя её за уши. — Папа не звонил?       — Нет. Я с Димой. — Влад кивнул головой в сторону кухни. Женщина кивнула и пошла в спальню для того, чтобы переодеться. Влад подхватил тяжелые сумки и пошёл на кухню, дабы их разобрать.       Дима всё сидел и пил чай, маленькими кусочками поедая шоколад. Влад неодобрительно покачал головой, но ничего говорить не стал. Он сказал парню, чтобы тот натянул на себя улыбку, но его лицо стало ещё более грустным, чем было до этого. Вроде Влад сказал, что примет его таким, какой он есть, тогда в чем проблемы? Почему глаза красные? Почему тихо шмыгает носом и старается смотреть только в кружку с чаем? Так дела не делаются, но Влад не знает, что делать. Вроде, всё что он мог — он сделал. Принял Диму, успокоил его, что не бросит и не выдаст его тайны никому. Что ещё можно сказать? Что гложет парня с кружкой чая в руках? Владу никогда не признавались в том, что люди геи, лесбиянки, мазохисты какие. Опыта в этом деле у него нет, да и он до сих пор немного растерян, если уж по правде. Может, поэтому в голову пока ничего толкового не лезет? Сейчас не лезет, а должно, потому что чёрт знает, что будет потом.       — Привет, Дим, — поздоровалась мама Влада с парнем, проходя на кухню.       — Добрый день, тёть Лен, — натянуто улыбнулся Дима женщине.       — Что-то случилось? Побитый ты какой-то, — она распахнула пакет с продуктами, поставленный на стол Владом, и стала выкладывать содержимое на стол.       — Простудился чутка, — не переставал фальшиво улыбаться парень. — Вон, глаза красные, нос заложен, — он специально шмыгнул и поморщился.       Влад замер с капустой в руках, глядя на друга. Дима может быть любезным с другими людьми, может быть воспитанным, добрым, отзывчивым, так почему он ведёт себя как идиот? Грубит всем, бьёт всех, издевается. И эта воспитанность и спокойствие ему даже идёт. И почему Влад это только заметил? Вид парня говорит об этом. Его побитый жизнью вид, который вызывает только сочувствие. Под этот вид идёт…       — Вот, Влад чая горячего налил. Шоколадом кормит, — Дима быстро глянул на друга и обхватил кружку с подостывшим чаем ладонями, поглаживая гладкую поверхность большими пальцами. Кольцо на среднем пальце звякнуло о керамическую поверхность посуды.       — Мёда надо, а не шоколада, — причмокнула Лена и посмотрела на Диму, отвлекаясь от пакета с продуктами. — Достать мёда?       — Нет, спасибо. Я пойду лучше, дома дел полно.       — Маме привет передавай.       — Обязательно, тёть Лен, — Дима, сделав последний глоток чая, встал из-за стола и пошёл в коридор. Влад положил капусту на стол и пошёл за другом.       — Принеси рюкзак из комнаты, пожалуйста, — попросил Дима и принялся натягивать кроссовки, балансируя на одной ноге.       — Ахиреть. Второй раз говоришь «пожалуйста». Чего с тобой стало? Милый какой, вежливый. Новый ты мне даже нравится больше, — усмехнулся Влад, облокачиваясь плечом о стену рядом с другом.       — Рюкзак, — повторил Дима и потянулся за вторым кроссовком.       — Хочешь, оставайся.       — Нет, спасибо.       Влад прям налюбоваться не мог. «Спасибо», «пожалуйста». Что-то Дима явно перенервничал.       — Оставайся. Давай. Больно смотреть на тебя, несчастного. В приставку порубимся. Отвлечёшься немного.       — Ты к Даше хотел, — напомнил ему Дима и снял с вешалки свою ветровку.       — Да к чёрту её. У меня друг страдает! Дим. Давай.       — Я пас, — качнул головой парень и шмыгнул носом. — Рюкзак.       Влад вздохнул и пошёл в комнату за рюкзаком. На душе скребли кошки. Парень чувствовал неладное. Что-то с Димой творится, что-то нехорошее.       — Держи, — протянул он другу рюкзак. — Проводить?       — Нет, — закинув рюкзак на одно плечо, парень отпер дверь привычным движением.       — Мы с тобой не виделись неделю. Теперь ты выдаёшь мне тут такое и не подпускаешь к себе после того, как я не оттолкнул тебя, — размышлял Влад, глядя в красные глаза друга. Качнул головой и вздохнул, смирившись с ситуацией на данный момент. — Я позвоню тебе вечером.       — Не надо.       — Напишу.       — Не надо.       — Позвоню и напишу. Ты меня пугаешь.       — С собой я кончать не намерен, — сказал Дима, закатив глаза и открыв дверь.       — Я знаю. Просто хочу поговорить.       Дима вышел из квартиры, ничего не говоря ни Владу, ни его матери. Захлопнул дверь и побежал по ступенькам вниз, махнув на лифт, понимая что он сам себя сейчас загнал в угол. Не надо было говорить ни о чем, не надо. Думал, что полегчает, надеялся, что примут. И это сбылось. Приняли, на минуту полегчало, когда он увидел кружку чая и шоколад, а потом всё вернулось обратно. Вернулось с новой силой, выбивая у парня землю из-под ног. «Тебя, ебанутого, я люблю» — пронеслось в голове у Димы и он остановился на лестничной площадке пятого этажа. В горле встал ком, в груди всё заныло, на глаза навернулись непрошенные слезы. Всё вернулось. Все чувства, настроение, саможалость и самоненависть. Дима ненавидит себя, ненавидит за то, что сделал, что сказал, что выслушал. Надо было сидеть дома и дальше, пока его не выгнали бы из школы. Тогда проблем было бы меньше. Это все можно было бы постепенно забыть.       Друг принял его ориентацию, но примет ли он его любовь?..       Влад помог разобрать матери сумки, а после пошёл к себе в комнату. К девушке идти уже не хотелось и всё спасибо Диме, который сейчас занял все его мысли. Надо как-то взбодрить парня, растолкать его, но как, если тот хочет держаться подальше? Логики в действиях Димы Влад не видит. Рассказал — обиделся. Это первое. Второе — какого черта он избегает парня? Опять всё то же «рассказал, приняли, обиделся»? Влад так не думает. С чего бы ему так убегать?       — Не еби себе мозги, — прошептал Влад и лёг на кровать. — Всё с ним будет хорошо.       Положив руки под голову, Влад закрыл глаза. Он же так хотел спать в школе…