Отклонения

      В итоге Влад не позвонил Диме ни вечером, ни на следующий день, ни в воскресенье. Да и в сети друг не появлялся. Влад просто не знал, что можно сказать, не знал, что может сказать ему парень. Расстались они не на совсем приятной ноте, так и откуда гарантия того, что сейчас Дима опять не оттолкнет лучшего друга? Да и если быть совершенно честным, Влад просто терялся. После Диминого признания он не знал, как общаться с другом, что надо говорить. Как его можно взбодрить и что с ним вообще можно делать. А то мало ли — пойдут гулять, Влад вякнет чего обидного, и Дима уйдет. Это трудно, Влад понимает, и как бы он не старался придумать чего толкового — ничего не выходит. В итоге, махнув рукой на телефон, парень стал собираться в школу. Завтра они встретятся и поговорят. Если Дима вообще придет в школу.       Но он не пришел. С первого урока прошло уже двадцать минут, а друга все еще нет, от чего Влад загрустил. Черт знает, что сейчас творится в голове у парня, что творится у него на душе. Влад пытается поставить себя на его место, и как только он примерно понимает то, что сейчас испытывает Дима, так сразу парня передергивает от отвращения к себе же, от страха, от незнания, чего делать. Его друг загнан, но почему? Влад не оттолкнул, тот сам признался, что давно принял себя. Родители? Он признался им, и они его выгнали из дома? Вряд ли — родители любят своего сына и примут его всяким. Уже и так смирились с его характером, а тут он со своими гейскими замашками стал даже более вежливым. Либо это просто стресс. Влад надеется, что друг останется таким. Милым, отзывчивым и добрым, каким он был вчера с его матерью.       В итоге Дима появился в дверях только под конец урока. Спросил разрешения войти, и как только учительница кивнула головой, недовольно глядя на опоздавшего, и предупредила, чтобы тот дал дневник, парень прошел к последней свободной парте, не замечая счастливую улыбку Влада, у которого прям на сердце отлегло, когда он увидел друга. Но как только ему полегчало, так же сразу и поплохело, когда он увидел состояние Димы: глаза все еще красные, под глазами мешки, губы все искусанные, взгляд… Взгляд полностью убитый. И почему он пересел? Почему опять не посмотрел на Влада? Это неприятно. Парня точно избегают, и Влад совершенно не понимает причины этого. Они вместе уже семнадцать лет. Семнадцать гребаных лет они всегда идут плечом к плечу, а сейчас словно все сломалось. Все, что они строили этими годами. Вся преданность. Все. Конечно, люди могут устать друг от друга, и парни уставали, но там выход был всегда. Они просто сидели по домам, и каждый занимался своими делами. И все равно долго не могли друг без друга. Всегда кто-нибудь срывался на второй день и звал гулять, в гости, в клуб или еще куда.       — Дмитрий, пересядь, пожалуйста. Я не люблю, когда сидят на последних партах, если еще есть свободные места ближе, — сказала учительница по истории и кивнула на место рядом с Владом. Единственное свободное поближе.       Ничего не говоря, Дима собрал вещи и сел рядом с другом, который даже не моргнул. Только тяжело вздохнул, словно не рад видеть парня, словно ему тяжело находиться рядом с ним. Дима воспринял этот вздох именно так, и внутри опять все сжалось. Но Влад вздохнул обеспокоенно, и когда его друг более менее расселся, позволил себе взглянуть на него: взгляд в парту, руки в замок под столом, спина сутулая, губы плотно сжаты. Да, сейчас каждый может усмехнуться на вид парня. Сказать, что сдулся наш петушок. И каждому такому человеку Влад выбьет зубы.       После урока Диму как укусили. Он сгреб учебники в охапку и выбежал из класса, как только прозвенел звонок, не слушая оклики Влада и учительницы, которая еще никому не разрешала выходить. Просто выбежал и побежал на второй этаж к младшеклассникам, надеясь, что там его искать не будут и он сможет спокойно провести хоть несколько минут наедине с собой. Влад растерянно смотрел на распахнутую дверь, а потом переводил взгляд с одного удивленного лица на другое. Да, его класс тоже ничего не понял и даже опешил.       — Рассорились, что ли? — спросила Аня. Одноклассница, которая к друзьям всегда относилась хорошо.       — Нет, — как-то обиженно буркнул Влад, и, взяв с учительского стола дневник друга с замечанием, вышел.       Он обошел все этажи, пока было время, зашел даже в женские туалеты, за что получил выговор от дежурного учителя, спросил у охранника, но никто не видел Диму. Влад толкался среди учеников, пытаясь увидеть его взлохмаченную макушку и грустный взгляд, но все тщетно — он словно из окна выпрыгнул и убежал домой. Влада это не радовало. Он не мог так сделать. Он точно где-то тут прячется, и парень найдет его, чего бы ему это не стоило. Все перевернет вверх дном, а когда искать уже будет негде, посмеется тому, что друг действительно убежал. Ведь он действительно мог это сделать, если школу-то мог неделю прогуливать. Чего ему стоит уйти после первого урока домой, раз ему не хочется здесь находиться и не хочется видеть Влада?       — Светлана Петровна, — окликнул Влад завуча, и тот остановился, выискивая взглядом обладателя голоса. — Диму не видели?       — Сидит, кажется… В классе второго «А». Выбей ты из него уже всю дурь. Он чуть пол-этажа не переубивал, пока бегал тут, — фыркнула женщина и пошла дальше по своим делам, не сводя внимательных глаз со школьников, которые ее не замечали.       — Спасибо. Обязательно выбью.       «Все дерьмо, которое в нем только есть», — дополнил мысленно свои слова Влад и пошел ко второму «А», где должен находиться его друг. И как не вовремя прозвенел звонок на второй урок. Шум, гам, толкотня и тишина. Звенящая тишина. Влад стоял возле двери во второй класс и ждал, пока друг выйдет сам, глядя на ручку. И он вышел, аккуратно открывая дверь. Вышел, увидел Влада и молча стал переминаться с ноги на ногу. Влад даже ничего не сказал, увидев состояние парня. Просто протянул ему его дневник, который за несколько недель с первого сентября уже успел превратиться черт те во что. Дима взял его и опять, ничего не говоря, пошел на второй урок, радуясь тому, что сейчас у них русский язык и ему не придется сидеть с Владом.       — Ничего не хочешь мне сказать? — сдержанно произнес Влад, направляясь за Димой, который медленно поднимался на третий этаж. Кажется, его слов не заметили. — Эй. Я к тебе обращаюсь!       — Нет, — выдохнул парень и убыстрил шаг, переступая через ступеньку.       — А я думаю, что хочешь, — Влад решился воспользоваться моментом, пока никого нет, и поговорить с другом, и плевать, что они опоздают на урок. Он схватил его за руку и потянул на себя. Диме пришлось остановиться на ступеньке выше и обернуться. — Что с тобой не так?       — Не трогай меня, — почти прошептал Дима и глянул на лестничный пролет выше, надеясь, что сейчас пройдет кто-нибудь из учителей. Но в школе стояла тишина и даже гула учеников в классах не было слышно.       — Отлично! — Влад отцепился от друга и вскинул ладони к верху. — Какого, блять, хера происходит, а? — прошипел парень и из-под бровей посмотрел на Диму. — Словно это я педик, а не ты. И ты меня презираешь.       Дима не сказал ничего. Он просто пошел дальше, не обращая внимания на друга. Все его слова неприятно резали по сердцу. «Педик, презираешь». Словно мозг Димы жил своей жизнью и думал сам о том, о чем только захочет, не интересуясь деталями и не видя нигде логики.       — Что я, блять, сделал тебе, что ты начал меня избегать?! — выкрикнул Влад, и эхо пронеслось по всем этажам.       — Соколов! Дневник мне за такие слова! И какого черта вы еще не на уроке? — начала кричать Ольга Васильевна, учитель русского и литературы. — А ну быстро в класс! — она подогнала парней журналом и пошла следом. Влад презрительным взглядом прожигал спину друга. Это очень неприятно, когда делаешь все, а в тебя словно плевали за эту доброту.       Как только дверь в класс открылась — ученики замолчали, переводя взгляд на двух парней и учителя, который недовольно переводил взгляд с Димы на его друга, особенно долго держа взгляд на Владе. Дима сел позади Влада и тяжело вздохнул, пряча лицо в ладонях, не собираясь даже учебник вытащить из рюкзака.       — Фоминых, руки от лица убрал и посмотрел на доску, — приказным тоном порычала учительница и стрельнула ненавистным взглядом в парня. Дима уже пожалел, что пришел сегодня в школу.       А Влад все не оставлял попыток достучаться до друга. Не хочет говорить, пусть тогда напишет. Оторвав из тетради маленький кусочек листа и убедившись, что учительница не смотрит, он написал на нем: «ну так какого хера происходит? Не хочешь говорить, так напиши, я волнуюсь за тебя, уебок», и кинул его на заднюю парту, когда женщина повернулась к доске. Дима долго смотрел на бумажку стеклянным взглядом и только где-то через минуты две развернул шарик и прочел надпись. Отвечать не хотелось. Совершенно. Он так измотался морально, что и физически было трудно. Но Влад же не отстанет, если Дима хоть буковку не напишет. В итоге, подумав, Дима ответил: «никакого». Легко, просто и понятно. Скатал бумагу обратно в шарик и кинул на первую парту, что не ускользнуло от всевидящего ока учителя.       — Бумажку мне, — приказала она и протянула руку. — Я видела, прятать ничего не надо.       Влад тяжело вздохнул, и, понимая, что от него не отстанут и оправдаться не получится, он, сжав бумажку в руке, подошел к учителю. Так хотелось кинуть этот шарик себе в рот и проглотить. Развернув комок бумаги, учительница быстро пробежала глазами по тексту и вскинула брови.       — Твоих родителей, Соколов, я вызову в школу за такие вот фразочки. Дневник мне на стол. Быстро! И свои отношения будете выяснять вне уроков. Это вам школа! — она положила шарик себе на стол и взяла указку. — На место.       Влад только нахмурился и вернулся на свое место, перед тем как сесть, скользнув внимательным взглядом по другу. Тот, кажется, не заметил того, что только что произошло. Он все так же сидел и смотрел на парту, и только Богу было известно, что было у него в голове.       — Чего ты написал? — шикнул Влад через плечо Диме, когда учительница вернулась к объяснению темы.       — Соколов! Фоминых! Что ж такое-то, а? — простонала учительница, стукнув указкой по своему столу. — Сколько можно?.. Так, Соколов, ты зазнался что-то. Отец приехал?       Влад испуганно вздохнул. Только не отец, только его сюда вызывать не надо. Он так не любит огорчать его. И так редко видит, а тут еще и это.       — Нет.       — Жалко. Как приедет, я его вызову. Может, он тебе мозги на место поставит.       — А что такое?       — А то такое! Мать, видно, не справляется с тобой. Может, отец возьмется.       Влад только скрипнул зубами. Нет, отца он в это втягивать не будет, у него и так после учений сил ни на что нет, а тут еще и эта карга старая будет мучить его.       — Он все равно не придет, — буркнул Влад скорее себе, чем учительнице, потупив взгляд.       — Посмотрим еще.       И до конца урока в классе была тишина.       После урока Дима опять вылетел из класса, нечаянно толкнув друга плечом, на что Влад уже не нашел положительных эмоций. Хотелось запульнуть ему в спину рюкзаком, чтобы тот потерял равновесие и упал.       Небрежно кинув дневник на учительский стол — будь, что будет, он побежал за другом и нагнал его на лестнице, в толпе школьников начальных классов, которые, держась за руки, спускались на завтрак. Дима не мог быстро их обойти, так как эти маленькие засранцы перегородили весь путь, создавая школьную пробку. Влад схватил друга за руку, развернул к себе и прижал к холодной стене. Дима испуганно дышал, растерянно бегая взглядом по злому лицу Влада. Его загнали? Да, еще и слишком неожиданно схватили.       Люди проходили мимо парней и с любопытством смотрели на них. Чего это они тут стоят, мешая другим проходить, и один парень держит за плечо другого смотря ему прямо в глаза. Попахивает разборками. Движение на лестнице стало еще более медленным, так как многие хотели узнать, что тут происходит, а другие, мечтавшие быстрее попасть в столовую, толкали медлительных. Ссоры, крики, толкучка и новая пробка. Владу все равно, что на них пялятся, а вот Диме нет, он прям чувствовал на себе каждый взгляд, липкий, до жути внимательный, который прожигал в нем дыру и кричал: «а я знаю, кто ты». Хотелось кричать и бежать как можно дальше.       Влад отпустил друга и тяжело вздохнул, опуская голову.       — Дим, — выдохнул Влад и положил ладонь на плечо другу. Парень тяжело сглотнул. — Ты что такое творишь, а? Ты мой лучший друг. Я все на себе чувствую. Все твое настроение мне передается. Мне сейчас так же тяжело, как и тебе. Особенно, когда ты меня отталкиваешь, — Влад кинул испепеляющий взгляд на одного школьника, который стоял уж слишком близко и внимательно слушал их разговор. Увидев злой взгляд старшего ученика, тот быстро побежал дальше. — Что с тобой происходит? — обратился опять он к другу.       Дима отвел глаза и пожал плечами. Говорить напрямую он не собирается. Он признался в своей ориентации, но про свою любовь, которая испортила все, что только могла, он будет молчать. Просто не сможет сказать. Не такой он и храбрый на самом деле, каким казался остальным. А про избегание парня он не знает, что говорить. Хочется извиниться за такое недоразумение и дальше избегать его.       — Как не знаешь? Что ты плечами пожимаешь, а? Мне неприятно это, понимаешь? Я тебя вроде не оттолкнул, принял, пожалел, — Влад схватил парня за руку и отвел его с лестницы в туалет, подальше от чужих глаз, которых становилось все больше и больше. — Выговорись мне, когда будешь готов, я прошу тебя, — добавил он, когда они вошли в туалет, где стояла тишина и покой.       — Прости, — только и сказал Дима, выходя из туалета.       Больше Влад в школе его не видел. И домой он шел один, сжимая руки в кулаки и сдерживая рвущийся наружу стон отчаяния, а на улице как назло светило солнце.       Дома никого, кроме пса. Мать на работе, отец все еще на учениях, старший брат на учебе. Владу скучно и грустно, ему нужен кто-нибудь рядом. Кто-нибудь, с кем можно посоветоваться, с кем можно поделиться происходящим и этот кто-то — Дима. С ним он мог всегда поговорить на любую тему. Попросить о помощи, поделиться чем-нибудь. Всегда. Он даже не боялся, не стеснялся, всегда был уверен в том, что его выслушают, поймут и дадут классный совет. А что сейчас? Ничего, и это больно. Влад никогда не терял друзей. Никогда не встречал такого отношения к себе, особенно от такого близкого человека, который был даже ближе, чем семья. Никогда не думал, что это так неприятно, так морально больно, и эта боль словно превращается в физическую. Пытаешься помочь, а тебя словно не замечают.       Дверь открылась, пришла мама, ругаясь на пса, потому что он выбил у нее пакет из рук. Поговорить с ней? Не вариант, она может не понять и не принять Диму, хоть и знает его с рождения. Сейчас общество стало слишком критичным.       — Привет, Владик. Как в школе? — она прошла на кухню, и, тяжело выдохнув, поставила тяжелый пакет на стол.       — Все хорошо, мам, — задумчиво протянул Влад и отошел от окна. Надо позвонить Диме. И выяснить все раз и навсегда.       — Помоги мне, пожалуйста.       — Сейчас, Димке только позвоню, — Влад схватил телефон с базы в прихожей и зашел на кухню. Руки стали немного трястись, сердце забилось быстрее. Набрав знакомый номер, который он набирал несчитанное количество раз, Влад прижал телефон к уху и замер, глядя на то, как мать достает из пакета хлопья, потом лук, а потом… — Здравствуйте. А Дима дома?       — Секунду, — донеслось из трубки, и мама подняла голову, услышав голос подруги. — Дима! — закричала мама парня. — Сейчас подойдет. Как дела-то, Влад?       — Все хорошо, теть Насть.       — Как ма… А вот и он.       — Дим, — выдохнул Влад и закусил губу. — Рад, что ты подошел.       — Чего тебе?       Влад пару секунд помедлил, думая, чего сказать, и пытаясь подавить в себе злость из-за неприятного ему тона друга.       — Дим, вот скажи мне, пожалуйста. Я заслужил к себе такое обращение, а? Мне это неприятно, ты это можешь понять? — почти прорычал Влад, привлекая внимание своей мамы, которая нахмурилась. У него уже постепенно лопалось терпение.       — Мне жаль, я не хотел, — Влад прям увидел, как друг мечется туда-сюда, в надежде поскорее прекратить этот разговор. В глазах читалась неуверенность, и он мечтал как можно быстрее придумать отговорку или срочное дело.       — А мне кажется, что хочешь. Я вроде не хочу тебе ничего плохого, просто помочь, а ты… — Влад не мог подобрать слов. Руки опускались. Если бы ему пошли навстречу, он бы протянул руку помощи.       — Мне не нужна помощь, — строго произнес его друг, словно этот разговор его уже выбесил.       — Дим.       — Прости, — в который раз сказал Дима и положил трубку.       — Вот гад! — выкрикнул Влад и с грохотом кинул трубку на кухонный стол. — Ведет себя как маленький! — парень вскочил из-за стола и пошел к себе в комнату. Он так больше не может. Прямо сейчас он пойдет к нему и вытрясет из него душу. Кулаками, ногами, словами — не так уж важно. Главное — вытрясти.       — Влад. Что случилось? — в комнату вошла его мама и остановилась возле сына, который искал какие-то вещи, мечась по комнате.       — Дима, — только и сказал Влад, поворачиваясь к матери спиной. Он не знает, говорить или не говорить. С такими проблемами он еще не сталкивался и он сам понимает, что не знает, как решить эту проблему, не знает чего делать и этим незнанием он может только усугубить ситуацию. Он бы спросил у Димы… Но, ведь… — Ты когда-нибудь теряла друзей? — все-таки спросил он, поворачиваясь к матери в пол-оборота.       — Конечно, — быстро ответила она, а потом открыла рот. — С Димкой что ли поссорились?       — В том-то и дело, что нет. Я не знаю, — Влад пожал плечами и прикусил язык. — Он… Избегает меня.       — Чего натворили, засранцы? — Лена уперла руки в боки и подозрительно оглядела своего сына. Она много чего знает о их выходках, и, что хорошо для Влада, никогда о них не рассказывала его отцу, а то скандал будет еще тот.       — Ничего. Вчера он… — Влад повернулся к матери и посмотрел на нее. — Прошу, только ничего не говори отцу, хорошо? Не хватало и его еще сейчас приплетать. Наши проблемы…       — Обещаю, если сейчас же скажешь, что произошло, — уже заволновалась женщина.       — И Диме не говори. Мне просто нужен совет. Я бы к нему обратился, но он…       — Влад, — строго произнесла женщина.       — Вчера он признался мне в том, что он гей, — выдохнул парень и потупил взгляд. Лена села на кровать сына и пожала плечами, скорее стараясь прогнать потрясение. — Я не осудил, не прогнал его и не наорал. Я принял его… Ма, я ничего плохого ему не сделал, а он обращается ко мне, словно… Не знаю, — Влад вскинул руками. — Словно я в этом виноват! — и парень замер, зацепив пролетевшую мысль. Поймал ее и осмотрел со всех сторон, понимая примерно, что могло произойти. И от этого прозрения ему стало плохо. — Черт побери, — прохрипел он и сел рядом с матерью, смотря на свой ковер. Под закрытой дверью заскулила собака. Он никуда не пойдет. И не пойдет завтра в школу. И не позвонит ему.       Почему-то Владу захотелось плакать.       В один миг мозаика собралась в единую картину, но от этого не стало легче, наоборот. Если раньше еще можно было все решить, то теперь руки опускались от бессилия и страха. «Вот значит как, Дим», — с грустью подумал Влад и завалился на кровать. Его мама положила ладонь на бедро парня и пару раз хлопнула в знак поддержки, но Владу сейчас ничего не нужно. Ему нужно одиночество и тишина, чтобы все переварить, хотя и переваривать ничего не хотелось. Хотелось уснуть и не проснуться. Сколько времени это продолжалось? Как? Были ли какие причины для этого? Может, Влад их давал? Но нет, все у них было как обычно — разговоры, прогулки, подколы. Все по-старому, и тут он выдает такое. Не прямым текстом, но а почему он еще может избегать парня после того, как тот его не оттолкнул? Влад в отчаянии, хочется плакать, орать, рвать на себе волосы от непонимания. Хочется избить кого-нибудь. Диму, просто за то, что он есть.       Мать вышла из комнаты, тихо закрыла дверь, оставив сына одного. Она не знает, что можно сделать, чего сказать, как помочь. Ей нужно время, так же как и Владу.       Парень опустошен.       Перевернувшись на живот, он тихо застонал и ударил кулаком по кровати. Если раньше он мог представить примерно, что чувствует его друг, то теперь Владу было страшно ставить себя на его место. Семнадцать лет беспрерывной и крепкой, слишком крепкой дружбы, а потом появляется это. Удар ниже пояса. Не для Влада, для Димы, который сейчас, наверное, чувствует себя предателем, не желая ломать дружбу, которая и так катится ко всем чертям, как тут не старайся. Влад понимает, что ее уже не будет между ними. Никогда, и от этого хотелось кричать.