Оцелот выходит на охоту

Кабинет у Николаева был небольшим, обставленным в сухом деловом стиле. И таким же деловым был его хозяин: невысокий, худощавый мужчина лет тридцати. Намечающиеся залысины делали большой лоб Валентина еще больше, на тонком носу юриста поблескивали очки без оправы, щеки были гладко выбриты, а костюм сидел на нем как влитой. Мы поздоровались, обменялись рукопожатиями, и Николаев указал мне на кресло, стоящее у стола, а сам сел в своё — черное, кожаное и роскошное. Мне бы такое в мою каморку! Ага, только оно там не поместится. — Итак, Вадим... — Он вопросительно посмотрел на меня. — Просто Вадим. — Тогда и я просто Валентин. — Углы тонких губ чуть приподнялись. — Иван просил меня помочь вам в деле с квартирой. Как я уже сказал вам... — «Тебе». — ...Тебе по телефону — шансов вернуть Данилевскому жилплощадь ничтожно мало. Даже учитывая, что квартира всё ещё находится в собственности Колосовской Юлии Сергеевны. Доказать, что Данилевского шантажировали, невозможно. — Но... должно же было сохраниться хоть что-то. Заявление девицы, протокол допроса потерпевшей, заключение судмедэксперта, — перечислял возможные зацепки я. — А вот тут и начинается самое интересное, Вадим. Не осталось ничего. Я попросил Ивана покопаться в архивах. Он не обнаружил никаких упоминаний о Данилевском Марке Антоновиче. На него никогда не заводилось уголовное дело. — Но... — Это еще не всё. Меня смутило, как быстро был оформлен договор дарения. Учитывая, что Данилевский в то время только вступил в право наследования и это была его единственная жилплощадь. Передавая ее Колосовской, парень, по сути, сам себя выбрасывал на улицу. Обычно в таких случаях юрист, совершающий сделку, очень осторожен и всесторонне изучает дело, но не в этот раз. Документы были оформлены в кратчайшие сроки, и сделал это мой коллега — Колосовский Леонид Петрович. — Погоди, а это случайно не... — Да. Супруг нашей фигурантки, — Валентин достал сигареты, предложил мне и закурил сам, — но и это еще не всё. За последние пять лет им было заключено как минимум пять таких договоров. Но общее состояло не только в именах новой хозяйки и совершившего сделку юриста. Все дарители — сироты, как и Данилевский. — Твою мать, — вырвалось у меня. — Вот и я так подумал и решил выяснить, как Колосовские находили этих ребят. — Выяснил? — Всё оказалось элементарно. Наш Леонид Петрович и оформлял свидетельства о смерти, а заодно и присматривал подходящего на роль «насильника». — Погоди, ты говоришь, что первая сделка была совершена пять лет назад, а сколько сейчас их дочери? — Восемнадцать. — То есть они подложили своего ребенка под первого «насильника» в тринадцать лет? — Я должен был произнести это вслух, чтобы поверить самому. — Да. Бизнес есть бизнес, — криво усмехнулся Валентин. — Схема была простой, а потому надежной. Красивая девочка Алёна знакомилась с убитым горем парнем, доводила дело до постели и угрожала заявлением об изнасиловании. Для вящей убедительности к делу привлекался майор, а ныне полковник Клименко — двоюродный брат Колосовской. — Прямо семейный подряд! — фыркнул я. — Да. Примерно так. После заключения сделки жилплощадь быстро продавалась, а прибыль, как я думаю, делилась на троих. И начинался поиск следующей жертвы. — И Марк идеально им подошел... — Да, он потерял родителей, которые были сиротами. Колосовская-старшая работала вместе с матерью Данилевского, была её лучшей подругой, хорошо знала Марка. Пройти мимо шанса заполучить трехкомнатную квартиру она не могла. Такой кусок им еще никогда не попадался. — Как думаешь, почему квартира до сих пор не продана? — Не знаю, может, запросили слишком много, может — решили оставить себе. Насколько мне известно, Алёна собирается замуж, вот и готовый подарок на свадьбу, — предположил Валентин. — Что нужно сделать, чтобы эта теплая компания сменила место жительства, по крайней мере, на несколько ближайших лет? — прямо спросил я. — Заставить говорить кого-то из троих. В противном случае, — он развел руками. — С юридической точки зрения — всё оформлено идеально. Вот еще что, можешь поискать парней, которых так же лишили жилья. Ты журналист, с тобой они могут и поговорить. Вот. — Он протянул мне листок с именами. — Попробуй их разыскать. Имея их свидетельские показания, плюс — слова Данилевского, мы сумеем кое-что сделать. Попытаемся копнуть под Клименко, за погонами которого Колосовские чувствуют себя неприкосновенными. Сейчас самый благодатный момент для всякого рода скандалов, Вадим. — Выборы? — Они самые. — Он затушил сигарету. — Могу я задать тебе вопрос. — Я поймал его взгляд. — Ты всегда такой альтруист? — То есть? — Роешь носом землю по просьбе друга, поднимаешь кучу архивов... — Я не альтруист. Просто у меня есть свой счет к полковнику Клименко, — негромко сказал Николаев. — Это всё, что тебе стоит знать. — Большего и не нужно. — Я тоже вдавил в пепельницу окурок и поднялся. — Спасибо тебе, за всё. — Я положил листок с фамилиями в карман. — Я не сделал ничего такого, — усмехнулся он, провожая меня к двери. — Копии всех договоров у меня есть. Я предоставлю их вам с Иваном по первому требованию. На прощание мы снова пожали друг другу руки, и я вышел на улицу. Достал телефон и набрал давно забытый номер: — Рустам? Мне нужен твой коктейль. — Сколько? — послышалось в ответ. — Бокал. — Где встретимся? — У Пушкина. Цена? — Для тебя, как всегда, — ответили мне с характерным акцентом. — Сегодня в три сможешь? — Да. Я нажал отбой и усмехнулся. Выбор коктейля для девушки — дело серьезное, это вам любой скажет. И брать его нужно только у проверенного продавца, такого, как Рустам. Мы знакомы еще со времен института. Пересекались в клубах, отдыхали в саунах с девочками, не раз схватывались за бильярдным столом. Его товар для себя я покупал очень редко, но сейчас без спецкоктейля не обойтись.

***

В этот раз в моей квартире был идеальный порядок и тишина, а Марк лежал в постели и читал какую-то книгу. Встречать меня он не ломанулся — вероятно, ожидал очередной порции пиздюлей за художества на сайте. — Привет, Рапунцель, — громко поздоровался я, разуваясь. — Привет. Ты долго, — не поднимая головы от книги, ответил Марк. — Я же говорил — ненормированный рабочий день. — Я устало плюхнулся на край кровати. — Что читаешь? — Можно подумать, у тебя тут Библиотека Конгресса, — фыркнул он, — но книжка ничего. Я приподнял обложку, увидел название и усмехнулся. Ну, еще бы, «ничего» — Джек Лондон «Морской волк». Один из моих любимых героев еще со времен школьной юности — Волк Ларсен. Мне уже тогда нравилась жестокая философия этого человека, но стать таким, как он, я не смог. Вероятно, во мне оказалось недостаточно «закваски». Интересно, встреть я такого Волка в реале, как быстро бы он меня сожрал? Впрочем, неважно. Подобные личности существуют только на страницах книг. К счастью?.. — Не сомневаюсь, а чего не в Сети? — полюбопытствовал я. — Да... Фигня там одна, — скривился подопечный, — такая муть, что читать противно. Их что, никто не ебёт? — Кого? — Да авторих этих. Блин, писаки великие... Бред собачий! — Ага, — согласился я, — и потому им нельзя «убивать мозги читателей своими высерами», — процитировал я его не раз повторенное высказывание. — Давай уже, — вздохнул он, — ори на меня. Ты же к этому ведешь. — Повернись ко мне, Бенгал, — усмехнулся я. — Что это хоть за зверь такой? — Это кот... — шмыгнул носом Марк. — Порода такая, он на оцелота похожий, только поменьше. — И вот какого хрена ты это учудил? — Я погладил запрыгнувшего на колени Бегемота. — А что — нельзя? — Тут Марк сел на постели. — Я прочитал, что там писали. Еще и похуже! Они, блядь, трахались в комментах! А я что? — А ты похвастался, как круто я отсасываю, — хохотнул я. — Ну, так это же правда. Пусть завидуют, мудаки! — Так, отставить разговорчики! И никаких больше художеств! Обещай. — Меня уже забанили, — буркнул Марк. — В курсе, но это ничего не меняет. Обещай. — Ладно. Я все равно уже высказался, а тебя хоть можно комментить? — Можно, но осторожно. — А почему? Ты не хочешь трахаться со мной в реале и даже от вирта отказываешься. Я настолько тебе не нравлюсь? — Дело не в этом, Марк. — Я положил руку ему на плечо. — Я тебе уже говорил. — Хрень это всё! Если бы ты меня действительно хотел, тебе было бы насрать на мои сопли и кашель! — Ну да, а чем бы ты дышал, красавец? Если нос забит и рот занят? Задницей? — У меня нет насморка, — упрямо мотнул головой он. — А кашель? — Почти прошел. — А температура? — продолжал спрашивать я, расстегивая рубашку. — Тридцать семь. Всего. — Голова? — Не болит. — Марк впился взглядом в мое тело. — А что? — Тогда бери ручку, лист бумаги и пиши сочинение на тему «Как меня кинули». Начиная с момента знакомства с Алёной. — Нахера? — насторожился он. — Надо. Пока я буду купаться, ты напишешь. В деталях. — А как я ее трахал, тоже писать? — Не настолько детально. Достаточно упоминания полового акта, а вот о своем общении с ментом желательно поподробнее. — Я поднялся, подошел к комоду и взял чистое полотенце. — Давай направь энергию на благо своего же дела. Марк посмотрел на меня большими печальными глазами, погладил Бегемота, уже устроившегося у него под боком, и тоже сел: — А это обязательно? — Да. — А что мне за это будет? — Теперь тон снова стал совершенно детским, только пальца во рту не хватало и шарканья ножкой — и был бы чистый тебе шестилетка. — Сегодня или вообще? — Я расстегнул ремень, снял штаны и бросил их в кресло. — И так, и эдак. И, если можно, в подробностях. — Будет тихий, почти семейный вечер без скандалов, ругани и гнилых разборок по поводу твоих кривых полетов над сайтом. — А вообще? — Много будешь знать... — Больше заработаешь, — сообщил мне Марк новый вариант концовки народной мудрости. — Совершенно верно. Пиши, Рапунцель, и желательно без ошибок. — Я прихватил одежду и пошел купаться.