Оцелот выходит на охоту

Рассказ Марк одобрил. Он прочитал моё сочинение под рабочим названием «Красотки» утром, когда мы завтракали. Чувствовал себя он вполне сносно, градусник показал всего лишь тридцать семь, и от таблетки Марк отказался. Умываясь сегодня утром, он заметил сыпь на щеках и шее и заявил, что это его гребаная аллергия, но теперь можно и не жрать «всякое химическое говно». Хватит и сиропа от кашля, который он все же пил, ведь тот был на травах. Меня негодование Марка откровенно забавляло. Пусть лучше из-за сыпи психует, это куда более естественно в его возрасте, чем вжиматься в стену от такого простого слова «связать». После того, как мы допили кофе, я и показал Марку рассказ. Он читал, нервно барабаня пальцами по столу, потом поднес руку ко рту, собираясь, по всей видимости, дополнить завтрак собственными ногтями. — Настолько плохо? — спросил я. — Нет, — протянул он, а потом внимательно на меня посмотрел, странно так посмотрел. — Я тебе такого не рассказывал. Откуда ты это знаешь? — Я журналист, Марк, много видел и слышал, о многом читал и писал сам, — ушел от прямого ответа я, не собираясь рассказывать правду. — Но... ты так написал, — он облизнул губы, — будто это тебя самого, а не героя. — Мастерство не пропьешь, — подмигнул я. — А куда ты собрался это отправлять? — Сюда. — Я открыл перед ним «литературный» сайт. — Ты не против? — А я тут при чем? Это же твой рассказ. Только это... всё, что ты написал, разве такое можно печатать? — Здесь можно всё, сам увидишь. Я оставлю тебе ноут, чтобы было чем заняться. — Заметано, — расплылся в улыбке Марк. — Я люблю читать. Фантастику, ужасы, мистику. Я много всего перечитал, когда еще... — Он осекся и опустил голову. — Я понял. Но здесь... Тут в основном о другом пишут. О крепкой мужской любви, о том, как круто быть геем, как охуенно, когда тебя насилуют. — Не гони! — Да, а ты не знал? Это обязательное условие, если ты хочешь влюбиться по-настоящему, — просветил его я. — И какой мудак это написал? — У подавляющего большинства авторов этого сайта яиц нет и никогда не было. Они девочки, Марк, мечтающие о любви и сексе и переносящие свои грезы на бумагу. — Тут я опубликовал рассказ и вышел из профиля. — Короче, почитаешь сам. — Я смотрю, ты и тут Оцелот? — Да, — я поднялся, — все. Пора мне. Труба зовет. — Когда вернешься? — Не знаю. У меня ненормированный рабочий день. — Хреново, — вздохнул он, поднимаясь, подходя ко мне и прижимаясь всем телом. — Я не люблю быть один. — Ничего не поделаешь. — Поцелуешь? — Руки опустились на мои плечи. Мой ответ был невербальным, но понравился Марку куда больше слов. Да и какого хрена врать себе — мне просто нравилось с ним целоваться. Это питомец делал по-настоящему хорошо. Нет, не так. Отлично. И отодвигать его от себя было не так-то просто, но нужно.

***

Втиснувшись в вагон метро, я пытался понять — нравится мне нянчиться с Марком или нет. Во всяком случае меня это не раздражало. Пока что. Хоть конца-края возне я не видел и не представлял, как долго все это продлится. Сделать нужно было еще очень много, я ведь только начал. От размышлений меня зазвонивший телефон отвлек. Это был Валентин Николаев, юрист, и он срочно хотел со мной встретиться. Обнаружилось нечто очень интересное, и мне стоило это знать. Я сказал, что заеду, как только смогу, непременно сегодня, может даже — в первой половине дня. Что такого любопытного он сумел найти? Чем это может помочь нам вернуть квартиру? Куча вопросов и пока что ни одного ответа. А еще мне срочно нужна пара недель для журналистского расследования, чтобы времени было больше. Значит, придется обратиться к Сергею с просьбой. Зато потом, когда всё будет закончено, босс получит целую серию скандальных репортажей, интервью с фигурантами истории, ну и меня, любимого, во всех возможных позах. Пожалуй, с последнего пункта мы и начнем. Некоторые вещи все же следует делать через задницу. По приходу на работу я первым делом скинул Сергею вчерашнее интервью со звездецом и спустя полчаса получил вызов «на ковер». На нём все у нас и случилось. Ковер в Серегином кабинете был толстый, пушистый и очень теплый. Лежать на нем голяком было совсем не холодно — скорее наоборот. Пот с нас обоих катился градом, а заглушать стоны было всё сложнее с каждой секундой. Я, кажется, уже писал, что трахается Сергей отлично. А еще я понял, что сверху ему действительно нравилось куда больше, потому как это выражение блаженства, разливающееся по лицу, подделать невозможно. Не с его актерскими. Впрочем, я и сам улыбался не менее удовлетворенно. — Я даже не знаю, что ты делаешь лучше, — усмехнулся он, вытягиваясь рядом со мной и закуривая, — пишешь или трахаешься. — Давай считать, что одинаково хорошо, — подмигнул я. — Нет, серьезно. Первый сегодняшний оргазм я получил, когда читал твоё интервью — ментальный оргазм. Я бы не додумался задать этому индюку такие вопросы, чтобы незаметно выставить его дураком! Ты был великолепен. — Тогда или сейчас? — В обоих случаях, — это было сказано совершенно серьезно. — Ты ценное приобретение, Вадим. — Не перехвали. — Это просто факт. Недаром я уже давно хотел тебя заполучить. Жаль, что до сих пор не могу платить тебе больше. — Знаешь, чего тебе не хватает? — приподнялся на локте я. — Парочки громких скандалов? — В точку. Эксклюзивных репортажей из эпицентра взрыва в несколько десятков мегатонн. — И где его взять? — вздохнул Сергей. — К самой мякотке не так-то просто пробраться. Ты сам знаешь, как у нас: кто зубастее, тот и получает самое вкусное. — Знаю. Об этом и хочу поговорить. Сергей, мне нужны две недели за свой счет. Я кое-что нашел, мне кажется, что нашел. Возможно, тот самый взрыв. Если всё выгорит — серия горячего эксклюзива тебе обеспечена. — Ты можешь сказать, о чем будут эти репортажи? — Не могу. Пока не могу. Считай, что я суеверен. — Вадим. — Сергей сел и внимательно на меня посмотрел. — Две недели — это много. А если ничего не получится? — Выгонишь меня на хрен, хорошим пинком под зад, — усмехнулся я. — Лучше я тебя как следует отдеру в этот самый зад. — Он провел пальцами по моему бедру. — Мне давно не было так хорошо, не хочу терять такого любовника и журналиста. А потому... я дам тебе эти две недели, но рассчитываться будешь не за каждый день, а за каждый час. — Но тогда я не смогу писать, — изображая смущение, опустил голову я. — Времени не останется. — Сможешь. По ночам. — Теперь он снова улыбался. — Не дай мне пожалеть об этом решении. — Не пожалеешь, — заверил я, поднимаясь с ковра.

***

Перед тем как отправиться на встречу с Валентином, я решил заглянуть в сеть. Мне было любопытно, увидел Волк мою работу или нет. Но «литературный» сайт упорно отказывался загружаться, меня вежливо просили повторить попытку через несколько минут. Я матюгнулся, закурил и открыл соцсеть, благо тут никаких проблем при загрузке не возникло. А еще меня ожидал сюрприз — подарок от Волка. Бутылка шампанского и предложение обмыть мою работу, а в ЛС он написал вот что: В: Хорошая работа, Оцелот. Действительно хорошая. И любовник у тебя хороший: пылкий, горячий, заметно, что молоденький. О: Какой любовник?! Ты о чем? — охренев от такого нежданчика, написал я, а потом добавил, вспомнив о правилах этикета: — Извини, я не поздоровался. И спасибо за подарок. Я не успел докурить сигарету, как Волк появился в сети и ответил: В: Привет. Не за что. Считай, что я поставил тебе пятерку. А что касается любовника — не смущайся. Этот сайт и не такое видел. О: Да о чем ты, блин! В: Ты что, еще не заходил туда? О: Нет, не грузится, сука. В: Попробуй сейчас. О: Ок. Я повторил попытку, и на этот раз проблем не было. Я открыл свой сегодняшний рассказ, увидел отзывы и офигел. С самого первого, который появился спустя пятнадцать минут после публикации. «Милый, я забыл кое-что тебе сказать сегодня утром. Рассказы ты пишешь так же круто, как и отсасываешь». Подписано это безобразие было неким Бенгалом. — Ах ты, сучонок! — прошипел я, вдавливая сигарету в пепельницу. — Бенгал, мать твою! Скотина мелкая! Потом следовал отзыв Волка, состоящий из двух слов: «Хорошо. Спасибо». И снова этот Бенгал, цитируя Волка: «Хорошо? Да это охуенно! Если бы я лично автора не знал, решил бы, что он через всё это дерьмо прошел! Здесь правда от первой буквы до последней запятой. И если для тебя это всего лишь «хорошо», то ты полный...» Отвечать на этот поток подсознания Волк не стал, а я подумал о том, что мне сегодня придется приложить массу усилий, чтобы не уебать кого-то прямо с порога. В профиле Бенгала значилось, что ему восемнадцать лет, что он обожает кошек вообще, а Оцелотов в частности, а здесь зарегался только для того, чтобы читать и комментить лучшего автора этой помойки. Литературно, ничего не скажешь! С аватарки на меня смотрел пятнистый котенок, чем-то напоминающий оцелота. Бенгал*? Охренеть. И отзывов это чучело успело настрочить порядком. Нагадило Льву, увидев мои критические отзывы. Разобрало по косточкам один из стихов Соловья, доебалось к каждой пропущенной запятой и написало, что автор спешит, как в жопу жахнутый олень или дохера гениальным себя мнит. Тут я закрыл лицо рукой. Потом Бенгал нахамил Марго, решившей вступиться за Соловья. Мой «пылкий любовник» заявил, что для женского ума это как раз самое то, потому как самки любят красивые слова. А для мужчин это чтиво слишком приторно и сопливо. Еще одной любительнице певчих птиц он заткнул рот совсем уж по-хамски. Отправил варить мужу борщи и менять детям памперсы. Нехрен всякую фигню читать и к чужим парням клеиться! И вообще, прежде чем с кем-то спорить, надо самой написать что-то более серьезное, чем список покупок. Умничать безо всяких на то оснований любая дура может. Под рассказом Волка, где я в комментах с его героем спорил и доказывал, что быть не мстительным нельзя, Бенгал высрал следующее, цитируя некоторые мои фразы: «Милый, ты, наверное, еще не проснулся толком, когда это читал? Мы же с тобой почти всю ночь не спали) Просто других причин для такой мягкости я не вижу. Это же хрень полная — куча красивых слов, а смысла нет. У меня сложилось впечатление, что автор сам не понимает, чего пишет! Прощать врагов? Большей хуйни я в жизни не слышал!» Теперь мне хотелось не просто закрыть морду лица ладонями, а и провалиться сквозь землю. Он совсем берега попутал, что ли? Неужели подобное дерьмо и под тем рассказом Волка о смерти написал? Если да — точно придушу свиненка! Но там коммент был нормальным. Бенгал милостиво со мной согласился, что работа хорошая. Не самая лучшая, но вполне достойная, но на этом он не успокоился. Прошелся огнем и мечом по опусам, воспевающим романтику изнасилований. Тут его отзывы были однотипны: рассказ назывался полным дерьмом, автор — дебилом, которому настоятельно рекомендовалось на собственной заднице испытать всё вышеописанное, а потом убивать мозги читателей своими сочинениями. Поспорить с ним в этом случае я не мог, но так выражаться?! Он что, правил не читал? Забанят же. Впрочем, уже забанили. Это я понял, когда попытался этому мудаку ЛС отправить, чтобы заставить заткнуться. Мне сообщили, что связаться с пользователем я смогу через пять дней, а заблокирован аккаунт за флуд и хамство в комментариях. Я собирался уже закрыть вкладку, но увидел, что мне ЛС прислали. Лев. Гривастый приводил мою же цитату о недопустимости публичных отношений и просил прокомментировать это в свете последних высказываний Бенгала. И от иронии, которой было пропитано письмо, мне захотелось расколотить монитор. Я не знал, что ему ответить. Выходило, что я — самый натуральный пиздобол и лицемер. Запрещая демонстрацию отношений Льву, сам учинил беспредел. Я решил пока что не отвечать ничего. Надеюсь, модераторы снесут комменты моего «любовника», не хочу любоваться на это позорище целых пять дней. Хотя стой, погоди-ка, количество просмотров, положительных оценок и добавлений меня в избранное резко возросло после бенгальского демарша. Ну, конечно, что может быть лучшей рекламой, чем публичное обнажение «отношений»? Погожу-ка я Марка в толчок макать. Лекцией ограничусь о правилах поведения в сети. Да и отвлечься надо ему, это да. Я закрыл сайт, снова открыл соцсеть и написал Волку. О: Ты прав, он действительно слишком молод и горяч. В: Во всех отношениях? О: Да. Не обращай внимания на его комменты. Он не разбирается в литературе. В: Я бы так не сказал. Я видел, что он написал под стихом Соловья. Если отбросить хамство — все верно. Я пытался привить Соловью бережное отношение к работам. Напрасно. О: Вы были настолько близки? В: Литературно — да. Ладно. Извини, я должен идти. О: Я тоже. Я выключил компьютер и бросил взгляд на часы. Самое время наведаться к юристу.