Давай через десять лет

Теплый снег, от которого остается противная влага на шарфах, перчатках и лице. Мокрая зима, однако. Рождество прошло, люди успокоились и вернулись в ту череду спокойных и обычных жизненных ситуаций, когда все идет своим чередом. Кофе утром - это кофе утром, а не потрясающий вкус, который согревает все тело в это шикарное рождественское утро. А подарки снова стали способом искупить свою вину. От елок остались только опилки и приятный запах в той части комнаты, где пушистая красавица располагалась. Январь никогда не блистал той красотой, которой наполнены другие месяцы. Люди не видят в первом месяце года той романтики и воодушевленной красоты, которую видели чувствующие люди. Они видят белый снег, сугробы, выкинутые елки. Не замечают мириады снежинок, среди которых нет близнецов, не видят переливов белого цвета. Луи, как ему это и свойственно, прогуливался вечером. Он безумно устал от проделанной работы. Его не смущало, что иногда приходится засиживать за инструментом несколько часов безвылазно, его напрягало, скольких людей приходится переваривать. Маленькие детки, с которыми он работает, ему нравились. Они чистые, эмоциональные, интересные, внимают его словам и движениям, стараются сделать плавное легато и отрывистое стаккато, но мамашки. По-другому мистер Томлинсон и не мог их называть. Эти суровые женщины, не снимающие свои шубы и шапки, сидят над душой, как бы глупо это не звучало. Их каменный взгляд, устремленный на неженатого преподавателя, выражает обычно два вида заинтересованности. Первая заинтересованность присуща слишком волнительным мамашкам, которые считают, что молодой преподаватель обязательно будет приставать к их малышу. Другие же считают, что, одев юбку покороче, смогут заинтересовать симпатичного музыканта. Одни бесперебойно смотрели, чтобы руки Луи касались только рук ученика, другие сами протягивали к нему руки. Луи недовольно выдохнул, наблюдал за паром, вышедшим из него, рассматривал узористый путь, по которому этот пар двигался. Он шел куда-то вперед, не особо заморачиваясь о своей конечной цели. Ноги сами определяли маршрут, использовали больше мышечную память, чем работу мозга. В голове Луи не было места сейчас для размышлений о дороге. Он просто хотел тишины, чтобы обдумать в сотый раз одну тему. Тему, которая потеряла свою видимую актуальность еще до рождества, но сохранила внутреннюю важность для самого Луи. Преподаватель музыки не то существо, способное забывать. Он помнит все важные для него эмоции. Мир даже не выглядит для него чередой событий, это череда эмоций, вызванных определенными событиями. Он точно знает, что из сегодняшнего дня запомнит только эпизод, когда маленькая Лизи сыграет ему этюд без единой помарочки, запомнит радостное пищание ребенка, хлопки в ладоши, картавые благодарности и легкую улыбку на глазах Лоры. Запомнит, потому что именно это вызвало в нем эмоции, душевую оттепель, которая позволит хотя бы на некоторое время забыть о важном вопросе. Луи знает, что не запомнит, куда приведут его ноги в конечном счете, не запомнит, как доберется до дома, но запомнит, на какой мысли он заснет сегодня. С той встречи, которую сложно назвать роковой, но и обычной окрестить не удастся, прошло немало эмоций. Прошло немало людей через жизнь Луи, но, как и десять лет назад, ему тяжело выкинуть из головы Гарри. Теплая улыбка должна коснуться лица Луи, но лицо остается недвижимым. Его уже не трогает эта тема. Мимику не трогает. Луи отдал свою судьбу касательно этого знакомства вместе с визиткой, которую долго подписывал. Никакой ответственности на себя он не накладывал, как и тогда, десять лет назад, когда отдал жребий хода своему собеседнику. Луи хочет назвать тогдашнего Гарри другом, но боится. Он не знает, что такое дружба, поэтому избегает этого сложного слова. - Луи! Парень, имя которого выкрикнули, встрепенулся, почувствовал напряжение. Он запомнил этот голос тогда, он прочувствовал его сейчас. Запутался в своих мыслях, не понимая, хочет ли он этой встречи или желает убежать. Убежать так далеко, чтобы его не догнал этот шоколадный голос. Луи почувствовал неопределенный испуг в конечностях. Быстрое похолодание и дрожь в руках. Он оборачивается, замечает ту самую шляпу, удивленное лицо сохраняет свое положение. Гарри подбегает к цели своего преследования, тяжело дышит, очень быстро, пытается убрать из горла неприятное ощущения от бега на холоде. - Догнал, - Гарри улыбается, замолкает, ожидает ответной реакции от Луи, но, понимая, что тот не имеет слов, говорит далее. - Я долго не мог понять, ты ли это, но, - вдох, вдох, выдох, - это ты. Я должен извиниться, потому что, ну, я, короче, - Луи вперился в кудрявого своими пронзительными глазами, спрашивая, в чем собирается покаяться собеседник, - ты же понимаешь, я говорю о визитке, Лу. Гарри опустил голову, как делают все провинившиеся ученики, ему было стыдно, тяжело. Он оставил эту дурацкую визитку в пальто, но после не нашел ее. Признать, что ее могла выбросить чистоплотная Алисия, он не мог, ибо это бы означало, что она виновата. Алисия не может быть виноватой... - Что с визиткой? - Луи сначала не понял всю ситуацию, поэтому его голос был искренне удивленным. - Я же не заставлял тебя совершенно точно звонить мне. Я, кажется, говорил, что можешь просто так хранить ее в столе, кармане, да где-угодно. С каждым словом настроение Луи повышалось, хотя он и сам это не замечал тогда. - Я ее потерял. Я хотел позвонить тебе, правда, - Гарри стало чуточку легче. - Сегодня красиво, да? - Гарри захотелось перевести тему разговора, потому он заговорил о первом, что пришло в голову. - Я не могу этого отрицать. Это мое любимое время. Так темно, синий снег. Я люблю синий цвет, - Луи воодушевился, как будто его задели за живое. Он ведет себя, как та маленькая Лизи, когда сняла руки с инструмента и, еще не зная оценки учителя, понимала, что сыграла идеально. - Вот, вот. Цвет красивый, он даже немного притягивает. Из-за этого люблю задерживаться на работе. Возвращаешься и не можешь налюбоваться... - Магия, - тихо говорит Луи, а глаза горят. - Точно. Именно магия, хотя волшебство подходит больше по звучанию. Луи невольно засмеялся своими игрушечным голосом, запрокинул голову назад от переизбытка нахлынувших чувств. На мгновение секунды он увидел в этом кудрявом парне того Гарри, которого любил всем сердцем десять лет назад. В голове пронеслись отдельные эпизоды общения. Такого шаткого, эмоционального и приятного. Каждый день они были на грани потери друг друга, потому что никто не знал, в какой момент этот диалог может надоесть. Никто не знал, кто будет палачом этой дру... этому кооперативу душ. Но в перерывах между волнительными мыслями были эпизоды внезапной легкости, было легко, приятно, сладко общаться. Чувствовался интерес, диалог не прерывался ни на секунду, передавался из уст в уста и не терял ни капли смысла. Доля выхода информации была равна максимуму. Парни рисковали много раз, испытывая судьбу, успеют ли они до истечения лимита. Успеют ли вернуться в этот мир соития душ. И каждый раз успевали, почти... Даже сейчас Лу рисковал с этой визиткой, передавая ответственность Гарри. Визитка утеряна, но встреча состоялась. И это ли не судьба?! - Почему ты смеешься? Лу, что смешного я сказал? - от смеха друга и Гарри стало весело, смущение и стыд из-за визитки напрочь исчезли, а очарование снегом перешло в какой-то щенячий восторг. - Это слово существует, я проверял, - голос у Гарри не обиженный, а слегка туманный, будто он сам не понимает - радоваться, что Луи смеется, или задуматься. А Луи от последней реплики стало еще смешнее, он собрался что-то сказать, но смех не позволил сделать что-то больше, чем просто открыть рот и издать странный и невероятно высокий звук. В привычной для себя манере он прикрыл лицо руками, запирая свой звонкий смех. Минуту, если не больше, не самые молодые люди стояли рядом и смеялись, что совершенно невозможно описать словами. Это было достаточно тепло и громко. - Понимаешь, Гарри, я просто вдруг вспомнил старое и, - еще одна короткая версия смешка, - нахлынуло такой большой волной. А потом ты со своей проверкой слова. Помнишь, как тогда, десять лет назад, ты написал мне про транспортизацию какой-то там ерунды и мы долго спорили, есть ли такое слово. - Точно, - лицо Гарри стало необычайно странным. Странно для Луи видеть такого одновременно озадаченного, веселого и спокойного человека. - Я успел забыть эту историю. Оказывается, нам есть что вспомнить и... - парень в шляпе осекся и замолчал, так как вовремя включил мозг. Говорить об Эрике он все же не решился. - И думаю, что мы вспомним. Давай сейчас? Резкое предложение по звучанию, по скорости его произношения, но согревающее. У Луи что-то кольнуло, но не в грудной клетке, а непонятно где. Иголку воткнули куда-то, как ему показалось. - Если ты не занят. Но, думаю, что вспоминать на улице будет весело, но холодно. Знаешь поблизости неплохой бар? *** - Здесь в любом случае теплее, чем на улице, - несколько недовольно пробормотал Гарри. - Нет, мне холодно, - капризно. - Лу, почему вот мне тепло, а тебе так сильно холодно? Закажи кофе, чай или что-то еще более согревающее. - У меня тонкая кожа, а у тебя есть еще и кудряшки. Мне нечем согреваться. Откуда я знаю, есть ли у тебя в голове обогреватель или нет. Так много кудрей, даже злиться не могу, пока на них смотрю. Гарри застенчиво улыбнулся, показывая свои милейшие ямочки собеседнику, отчего Луи нервно выдохнул, чего Гарри не заметил на радость Луи. - Ты умеешь делать комплименты, Лу. Парни замялись, пока рядом со столиком не появилась миловидная шатенка с волосами, собранными в пучок. - Томлинсон, серьезно. И ты даже не побрезговал моей сменой и приперся сюда? - веселый, чересчур заинтересованный голос, - ты мне миллион раз отказывал, а сегодня пришел? Гарри ничего не понимал, поэтому направил свой взгляд на изучение стола. Он почувствовал и некую неловкость, которую ощущает в компании друзей своей милой жены. - И почему ты до сих пор не познакомил меня с таким красивым человеком. - Лора, успокойся. - Как? Для меня такой шок, что ты сюда пришел. Я-то думала, что это невозможно, заставить Луи прийти в место, где больше двух человек. - И когда это мы были в месте, где меньше двух человек? - Луи шутливо вскинул бровь, что послужило знаком к расслаблению Гарри. - Луи, ты, наверно, забыл, что Лизи не всегда рядом со мной. И мы оставались наедине с тобой пару раз, - девушка вновь улыбнулась и повернулась корпусом к Гарри. - Лора, - она протянула ему руку, а после дружеского рукопожатия и знакомства, спросила у него, что же они будут заказывать. - С ним я больше не буду разговаривать. Он не помнит нашу прекрасную ночь. Я обиделась, можешь так и передать ему, Гарри. - Тебе из-за нее было холодно, и ты ныл? - когда очень позитивная официантка ушла, осмелился Гарри. - Нет, мне правда холодно, а вот про смену Лоры я забыл. Она мать моей ученицы, - может показаться, что Луи немного оправдывается. Да это и не кажется. - Ты учитель? Волна смеха накрыла кудрявого, он всего лишь на секунду представил себе Луи, который стоит у доски и объясняет детям, что такое квадратное уравнение, вспомнил, как Луи жаловался на своих преподавателей, почему-то промелькнул образ детей, которые с восторгом смотрят на своего преподавателя. - Только не говори, что у тебя есть еще и очки, в которых ты рассказываешь особо трудные темы. - На самом деле, я надеваю очки только для чтения. А так, я прекрасно вижу пальцы и лица учеников. Ноты. Мне большего и не нужно. - Ты музыкант? - Да, а ты что подумал? - Лу, ты мне все уши прожужжал про твою нелюбовь к преподавательнице по высшей математике. Ты ведь математик. - Одно другому не мешает. - Ну, если так, то отлично. А вот я теперь работаю в программировании. Что бы такого к музыке сказать, - он задумался и прикусил губу. - Мы недавно, около года назад, делали сайт одной еще непопулярной группе. Ох и умучился я с синхронизацией биографий. Ох и умучился. - А это слово существует? - Луи почему-то говорит быстро, отрывисто. Не нервно, а именно быстро, стараясь передать весь смысл сразу. - Не смешно, - смеясь, проговорил Гарри. Луи любовался своим собеседником, внезапно понимая, что все эти годы он скучал, а не периодически вспоминал. Он специально воспроизводил образ Гарри в голове постоянно, чтобы не забыть эту приятную часть жизни. - А я ведь тебя представлял не таким. - А каким? - спокойствие вдруг повисло между ними. - Таким очень худым блондином в кожаной куртке. А ты такой... я забыл все слова. Но проще всего будет сказать, что домашний. Милый. Даже без шляпы. - А что касается меня, то я думал, что ты такой. Я не представлял никогда особо, но я не удивился, когда тебя увидел. И мне кажется, что какой-то частью себя я осознавал всегда, какой ты на самом деле. Луи поежился, ощущая мурашки на коже. Он выждал, когда Гарри замолчит и спокойным и ровным голосом проговорил: - Мне холодно. - Ну что мне сделать, чтобы ты перестал ныть, а погрузился в воспоминания, чтобы ты не ныл, хладнокровный. - Может, мы обнимемся, - Луи поправил кружку с глинтвейном. - Это всегда согревает.