Давай через десять лет

Пицца итальянская. Пиво немецкое. Парни британские. *** Он сделал глоток, рассматривая свое отражение в стакане. Конечно, он видел только нос, но ему нравилась эта игра "угадай, сколько до дна". Он устал после тяжелого разговора с женой, поэтому естественным желанием было расслабиться в приятной компании. И этой приятной компанией стал Луи, который, кстати, был абсолютно свободен, когда Гарри позвонил. Гарри нравится в этом обществе. Тут комфортно. - Лу, сыграй что-то повеселее, а то одна нудятина, - не отрываясь от бокала, потребовал кудрявый. - Я на похоронах себя чувствую. Пианист насупился. Он знает огромное количество произведений, но он любит играть по настроению. И он любит глубокую музыку, в которой каждая нота несет в себе море смысла. И в основном эта музыка печальна. Или весела, но по-своему. Обычным людям она не кажется таковой, но в ней виден свет, легкость и радость. - Я не хочу, - сопротивление - неплохой компаньон в мужских беседах. - А я не хочу заплесневеть тут от твоей нудятины. - Ты повторяешься, - меланхолично отметил Луи. - А ты нудный. - Ты слов, что ли, других не знаешь? - Нудно нудный, - Гарри сделал последний глоток первого стакана, а в его голове уже начали смешиваться слова. Сегодня он странно быстро начал пьянеть. Это все из-за нервов. - Ну сыграй что-нибудь бодренькое. Луи закатил глаза настолько сильно, что вместе с ними пришлось запрокинуть голову. Он смирился с тем, что ему не удастся сегодня поиграть для души. Даже решил подыграть другу, так что положил свои тонкие пальчики на клавиатуру, сделал торжественный вид, всем своим видом показывая, что он согласен на веселую мелодию. Гарри даже встрепенулся, ожидая заказанной музыки. - Ты готов? - театрально спросил Луи, заигрываясь этой игрой. - Всегда, - кудрявый не успел договорить, а Луи начал играть. Собачий вальс. - И как тебе? - вскинув левую бровь, спросил Луи, почему-то сразу представляя себя экскурсоводом в картинной галерее. - Слишком быстро, Лу. Я не удовлетворен, - в той же манере послышался ответ. Гарри подмигнул Луи, заставляя того покраснеть от двусмысленности слов. - А где же пицца? - спонтанно перевел тему музыкант. - Она уже должна была приехать. - Вот все вы мужики такие, - картинно выдохнул Гарри и прикоснулся рукой к щеке, изображая среднестатистическую дамочку. - Сначала спешите, а потом тему переводите. Ах. Луи встал из-за инструмента, сделал несколько шагов к Гарри, резко развернулся, зная, что не сможет долго сдерживать щеки от покраснения. Когда-то давно он читал, что в такие моменты стоит приказывать мозгу покраснеть, тогда лицо наоборот не покраснеет. Но у Луи это не срабатывало. Может, он плохо приказывает или его гипоталамус сломан. На самом деле Луи очень просто довести до красных щек, но у Гарри это получается слишком просто и быстро. Его шуточки не всегда щекотливы и редко затрагивают темы с заметным налетом пошлости, но всегда работают. Луи, как маленькая девочка, влюбленная в своего учителя. Каждое его слово значит для нее много больше, а каждое прикосновение подобно акту сознательной близости. Все двусмысленно и без глупых шуточек Гарри, который сейчас наливает себе второй бокал. - Луи, ты будешь пиво? - Нет, я, пожалуй, дождусь пиццы. "Где эта гребанная пицца?!" - нет, Луи не матерится, но он ждет курьера, чтобы отвлечься. - Гарри, почему ты не на работе? - Луи не хотел это спрашивать, но как-то само вылетело от безысходности беседы. - Потому что уже вечер. И для работы слишком поздно. А еще я айтишник, мое место работы рядом с компом. - Погоди, - Луи закусил губу, - тебе не обязательно ходить на работу, чтобы работать? - Ну да, - Гарри не понимал, почему Луи вдруг так накрыла эта новость. - Но ты каждый день ходил туда? - Ну да. - Почему ты не работал дома раньше? - Потому что… - Гарри задумался. Он совершенно точно знал ответ, но не мог рассказать это Луи. Честно говоря, он и себе-то в этом не признавался, потому что это слишком ужасная мысль для любящего мужа и хорошего человека. Он ведь ходил на работу, чтобы быть подальше от дома, от Алисии, чтобы не слушать ее глупых историй, не пить чай каждые полчаса. Он хотел свободы, а не той липкой любви, которую давала девушка. Она облепила его своей заботой, оставляя после себя неприятный для Гарри след. Как липкая лента для мух. Полезная вещь, но если прикоснулся один раз - отмывайся несколько часов. Гарри это нравилось, но в умеренных дозах. - Потому что я люблю свой коллектив, - непонятно как, но, судя по взгляду, Луи поверил в этот бредовый ответ. - А сегодня они тебе вдруг надоели? - Луи не дотошный по жизни. Но он хочет докопаться до причин поступков Гарри. Так забавно, что он ищет причины у того, у чего не может быть причин. Многие проблемы Луи, да и других людей, в общении заключаются в непонимании того факта, что люди - не природа. Люди спонтанны, их поступки не часть причинно-следственной цепочки. - Нет, - Гарри хмыкнул, - я нашел другую интересную компанию. - Хочешь сказать, что все из-за меня? - Луи даже чуточку смутился. - Ага, - Гарри кивнул, - ты замечательный… Звонок в дверь. - Пицца приехала, - громогласно заявил Гарри. - Я заберу. Луи, секундой ранее приготовившийся к приятной хвалебной речи о себе, расстроился курьеру, которого еще пять минут назад ругал за медленность. - Все как и раньше, - тихо прошептал парень, вспоминая многочисленные переписки с Гарри тогда, давно, когда они еще обсуждали треклятую Эрику. Естественно, он не имел в виду, что раньше их разговоры прерывала пицца. Просто всегда в минуты, когда Луи был максимально обнажен для душевных разговоров или признаний, Гарри вдруг исчезал, тормозя процесс. Он исчезал, а Луи терялся, ожидая ответа на сайте с голубыми самолетиками. Ему хотелось говорить и говорить, открываться, парить над беседой, а его бросали на землю, заявляя, мол, "подожди, еще не время". Как и теперь. Еще не время тебе, Луи, выслушивать комплименты. Остывшая пицца важнее тебя. Как и школа, желание погулять и другие переписки. Потерпи, малыш… Луи обидно, он сжал правую руку в кулак, а затем медленно разжал. Такие манипуляции с пальцами почему-то всегда приносят ему боль. Хоть он и пианист, его ручки - самая беззащитная часть его тела. Пальцы постоянно болят от любого движения или напряжения. И эта боль всегда отвлекает от проблем. - Лу, где у тебя тарелки? - Верхний левый, - выкрикнул Томлинсон, картинно закатывая глаза. Ведь Гарри тут не первый раз. И до сих пор ничего не запомнил. - Лу, иди сюда! - Что случилось? - уже через секунду хозяин квартиры стоял рядом с кудрявым гостем, которые непонимающе смотрел на коллекцию чаев Луи. - Какой чай мы будем? - Да бери любой, - усмехнулся пианист. Он прибежал, думая, что случилось что-то опасное. Нож упал или Гарри обжегся. А тут всего лишь чай. - Ты ради этого меня звал? - Ну да. - Серьезно? Ты не можешь просто выбрать чай? - Это сложно. - Господи, как же Алисия с тобой мучается, - он впервые признал заслуги жены своего друга. Она действительно молодец, отличная хозяйка непутевого мужа. - Это да, - другим голосом ответил Гарри. *** Вечер в самом разгаре, а в комнате все еще тихо. Светло. Все лампы горят, защищая парочку размышляющих о прошлом парней от мрака. В комнате чертовски уютно, комфортно, но не чувствуется даже намека на счастье. Они не грустят в открытую, но каждое лицо с улыбкой - всего лишь маска, под которой спрятаны невыносимые муки. Один не может удиться с мыслью, что его прежняя жить разрушена, как карточный домик, его собственными руками. Он больше не женат, у него нет дома и поддержки. Только работа и пьяные вечера в компании старого друга. У второго на уме лишь меланхоличные воспоминания и депрессивные пророчества, что все останется, как есть. Он говорит, и с каждым произнесенным или только задуманным словом у него рождаются глупые идеи, которые лишь все больше топят его в море печали. - Гарри. Луи вдруг перебил собеседника на довольно банальной истории про школьного педагога, пытаясь заглянуть в настоящие глаза, спрятанные под наигранным весельем. Он затаил дыхание, набирая в легкие воздух, а в душу силы, чтобы признаться. - Гарри, ты такой хороший друг, - говорит не те слова, не по тому сценарию, не с теми эмоциями. - Ты тоже, Лу, - Гарри протягивает руку вперед. - Скрепим наши признания рукопожатием? - Конечно, - музыкант кивает, а внутри буря смятения из-за непроизнесенного. Гарри пожимает руку друга, улыбаясь ему своей чистой улыбкой, притягивает его к себе. И смачно целует в щеку, придерживая вырывающегося друга руками. - Теперь мы точно друзья, - кудрявый рассмеялся, разглядывая сморщившегося Луи, пытающегося оттереть следы "чмока" с себя. - Это было противно. - Я знаю. Зато по-дружески, - Гарри вскинул брови. "И по-гейски," - добавил про себя Гарри. "Луи, быстро покрасней!" - постарался приказать себе Луи.