Давай через десять лет

- Наверно, это развод… Томительная пауза буквально повисла в воздухе, как мокрая одежда на бельевой веревке с прищепками в виде разочарования. Алисия, потрясенная последним разговором, замерла на месте, не смея сдвинуться с места. Она подавлена, убита, раздавлена. И еще миллион эпитетов с, естественно, грустным содержанием олицетворяют ее сейчас. - Ты не можешь, - впервые за десять лет совместной жизни Гарри видит, что она хочет заплакать. Она говорит совершенно спокойно, еще имея силы удерживать свою злость и крики, но во всех ее уже непроизвольных движениях проглядывается истерика. На улице солнышко, а в душе тусклый дождь. - Ты не можешь после стольких лет, после всего, что мы пережили! - Что мы пережили?! - Гарри переходит на повышенные тона, срываясь с каждым новым словом. - Пять сезонов игры престолов? Ох, конечно, после такого разойтись нельзя! - Да как ты смеешь? Алисия откровенно закипала. Ее лицо с каждым словом, каждым вздохом становилось все более красным и живым. Постепенно в ее голове, позе и словах прибавлялись нотки истерики. Человеческий плач. - Как ты смеешь? - вся фраза на выдохе, - Как ты, черт возьми смеешь, такое говорить? - Гарри повезло, что он стоит далеко от нее. Дальше, чем ее рука. Потому что она безумно хочет ему врезать. Женское самолюбие задето мужской слепотой. - Десять лет мы вместе. Десять, - она показала ему это магическое число на пальцах, а руки ее дрожали. Руки она держала ладонями к себе, глубоко дышала и сдерживала себя от новой волны истерики. Слезы стекали. Алисия смотрела на свои руки, на линии, по которым хироманты предсказывали и прошлое, и будущее, и не видела в них ничего. Лишь неиспорченную временем кожу, спасенную всевозможными кремами. Смотря на свои руки, она понимала, что все окончено, что ей так больно и что ничего не будет хорошо. Ей хотелось взорваться, разлететься на миллионы кусочков, чтобы в секунду почувствовать все. А потом… ничего. Она сжала руки в кулаки, спряталась за них, шмыгнула носом. - Я хочу знать. Хочу знать, - голос стал громче, - почему. Потрудись хотя бы раз сказать мне правду и не струсить! Ты ведь всегда трусишь! А я тебя вытягиваю. Женщина закрыла и открыла глаза, как будто перезапуская себя. - Потому что я ошибался. Всю жизнь. И ты одна из моих главных ошибок. Ты ненастоящая. Раньше я думал, что ты мой ангел. Тот самый человек. Мой идеал. Моя половинка. Я верил… - он тоже хочет заплакать. Секунда. - Так сложно это говорить сейчас, - он меланхолично закатил глаза, - но как легко, я думаю, мне будет потом. Гарри на самом деле в это верит. В этот блаженный комфорт одиночества. Или не совсем одиночества?.. Стоит рассказать, как Гарри пришел к столь жутким словам. Стержень, который всю жизнь то надламывался, то склеивался, вдруг окончательно сломался. Яблоко однажды упало на голову Ньютона. Менделееву приснилась его таблица. Почти случайно пришли слова и к Гарри. Он читал книгу, когда его кудрявую голову практически ударила тяжелая мысль. "Все зря, - думалось ему. - Все пусто. Что? Почему мир вдруг пропал." Он читал что-то легкое, не требующее работы головы для понимания, поэтому одновременно с историей о влюбленной проститутке читал свою биографию. - Ты никогда не понимала меня! Гарри, кажется, даже и не понимает, что каждое новое слово рушит ту стенку, что возникла между ним и окружающим миром. Эта стена - его брак. Слова летели, врезались в кирпичи, оставляя после себя только красную пыль и зияющие дыры. А сквозь эти дыры проходил свежий воздух. Воздух мнимой свободы. - Тогда кто тебя понимал? - так же громко, но слова Алисии не рушат стенку, а стараются склеить пыль обратно в кирпичи. Спасти хоть что-то. - Идиот, - она сказала это для себя, очень тихо, чтобы не ранить чувства уже бывшего муженька. Забота. Никто их них и не сомневается, что этот аккорд - последний в их симфонии, но человек - штуковина странная. Ей хочется закончить все не так, на какой-то другой ноте, чтобы сегодня не прозвучала фраза: "уходи", "оставь меня одну" или "я никогда тебя не любила". Понятно, что у каждого есть гордость, но у каждого внутри должно быть и помещение для памяти друг о друге. Алисия хочет, чтобы Гарри остался в ее жизни не только как бывший, но и как настоящий. Пусть уже друг или просто знакомый, человек, который иногда забегает на чаок. Хоть как-то. - Уж точно не ты, - голос полон яда. - И кто же? - Луи, - спокойно отвечает он. Женщина даже не удивлена. - Понятно. Ей вдруг захотелось закрыть тему, как-будто она знала, что дальше случится что-то ужасное, после чего вернуться к исходной точке будет нельзя. Она сжала губы. Произошло. В глазах Гарри появился странный огонек, который полыхал очень ярко. Его вдруг осенило, в чем именно виновата Алисия, как она испортила ему жизнь. - Из-за тебя я десять лет назад потерял друга. Ведь из-за тебя я удалился и не дождался ответа! Ты дьявол. Хрустальная леди, которая всю жизнь выстроила так, как ей хочется. Ты ужасная, эгоистичная сука. - Выметайся, - полушепотом сквозь стену слез. - Я не хочу тебя знать. Гарри, уходи, - она все еще шептала, - ради Бога, уходи, пока я не взяла в руки нож. Ссора вышла ломанной, но конец, наверное, почти изящный. Ей бы еще нож в руки. Конец. *** Города не спят. Круглые сутки там кто-то веселится, радуется жизни и умирает. Сейчас то время, когда все должно быть круглосуточным. Веселье, продовольствие, индустрия разврата и фешенебельных магазинов. На каждой улочке есть свой магазинчик, в котором уставшие домохозяйки могут купить себе молоко или полуприготовленный ужин, несколько лимончиков и сигарет для мужа. В каждом квартале свой фитнесс-зал, в котором молодые девушки могут поддерживать свою форму, чтобы после нравиться мужчинам с большими кошельками и, естественно, сердцами. В каждом райончике своя коллекция клубов, ресторанов и баров, в которых тонет не только человек, но и его совесть совместно с моралью. В каждом доме есть окна, горящие круглосуточно. Сегодня таким окном было окно на кухне Алисии и Гарри. Красивая семейная пара, живущая в этом доме буквально всю жизнь. Только они поженились, родители девушки подарили им эту уютную квартирку с видом на уставший и серый город, на темные парки и хорошую школу. Они всегда были счастливы. Часто улыбались. Алисия - просто идеальная. Она заботится о муже, буквально утопает в своей любви к нему. Она делает все, что считает нужным, что просит Гарри. Они были счастливы каждую минуту от признания в любви в дешевой кафешке до переломной 9 годовщины. Они были счастливы даже в тот день, когда узнали, что не могут иметь детей. В тот день Алисия смотрела в окно и плакала, рассматривая узорные снежинки на окнах школы. Она плакала, представляя, что могла бы сама встречать свою дочку или сына из этой школы. Она плакала, пока не перестала видеть хоть что-то. Она не чувствовала боли от слез, не устала стоять там после нескольких часов. Она лишь смотрела. И плакала. Сжимала в руке лоскут какой-то тряпки, ждала, когда вернется Гарри. К тому моменту он уже все знал. Для точности сообщу, что плакала она в четверг, а узнала семья новость в среду. Ей не хотелось наводить влагу при муже, потому что она видела в его глазах глубокую печаль и наигранную улыбку, слышала, как предательски дрожал его голос во время утешительной речи. Они мечтали о детях, которые были бы похожи на Гарри, мечтали о семейных банальностях в виде елки и разбросанных конфет. Алисия винила себя, именно ее тело сломало их реальность. К приходу Гарри в тот день, дом засиял новыми цветами чистоты. Алисия сделала стрижку и вновь стала улыбаться. Они "забыли" про это. Они были счастливы друг другу даже в ту ночь, когда умерла мать Алисии. Когда среди ночи раздался звонок, и она узнала в трубке голос тети, она лишь вздрогнула, предвкушая горе. В голове вдруг все потяжелело, а перед глазами пронеслись разнообразные картинки от пожара до ограбления. Она закусила губу до крови, когда слушала подробности. Нельзя шуметь - ее муж спит и подсознательно не желает вникать в чужие беды. С тещей он никогда не ладил, обходя все, связанное с ней, стороной. Он даже поспорил недавно с ней, а Алисия встала на его сторону. Как ей хотелось кричать, кричать на Гарри, потому что он никогда не был достаточно терпелив. Кричать за его эгоизм и трусость. Она молчала, ненавидя того, что лежал от нее слева. Первые слезы обожгли щеки. Чувствовался холод от белых простыней. Тогда девушка запрокинула голову, царапая плечи обеими руками. Ни писку, ни шороху. Тишина и проглоченная истерика. На следующий день она надела черное и была молодцом, утешая Гарри, успокаивая его и уверяя, что ничего страшного в последней ссоре не было. И он ей верил, а она его любила, не вспоминая эмоции ночи. Никто даже не знает, что счастье построено только на работе Алисии, которая вытащила гребанного меланхолика из петли десять лет назад, когда тот разочаровался в своей "ужасной" жизни. Она была рядом, переживала за каждое его слово, буквально дышала с ним в унисон, была липучкой, которая не отставала от того единственного человека, которого любила. Однажды Гарри обиделся, что ему не отвечают на сообщение. Это мелочь, если знать, сколько раз он предавал чувства людей, забывая о них. Если только посчитать тех людей, которым он испортил не просто день, а практически психику, влюбив их в свою непосредственность и налет печали, а потом выбросив, считая тех просто игрушками. Но однажды сам Гарри стал зависеть от человека в сети, прятавшегося на то сайте с самолетиками. Он размяк в его руках, открываясь, обнажая свою дьявольскую душу. И когда не получил ответ после недельной тишины, психанул. И решил, что жизнь кончена, что нет на свете людей, которые бы его понимали и любили. Он чувствовал себя одиноким, хотя вокруг всегда были те, кто желал ему помочь и понять. Алисия вытащила его из петли, даже не заплакав во время операции "спасение". Неизвестно, как она оказалась рядом в нужный момент, но Гарри он сказала, что почувствовала что-то неладное. Она поступила чертовски верно, когда увидев, что Гарри собирается сделать шаг с края ванной в воздух и повиснуть на специально купленной веревке, она не крикнула, не заплакала, а, сжав сердце в тугой комок, помешала ему. После этого Гарри решил, что влюбился в нее. Удалился с того сайта всего лишь за день до ответа. Алисия старалась быть идеальной, старалась прорваться сквозь стену непонимания своего мужа. Она желала знать, кто он. Всей своей женской душой стремилась понять, как работает его сердце и душа, она тянулась к нему, как бедняк к протянутой миске с едой. А до миски она ни разу не дотянулась. Алисия жила теми фактами, которые случайно могла услышать или узнать. Или додумывала их. Лимонные пирожки, его любовь к истории, аллергия на вишню и шерсть. Весь мир бедной девушки - лишь иллюзия. Ей далеко за 20. Скоро 30. Она давно несчастлива, но продолжает играть свою роль прекрасной жены. Играла. Верила, что это с ней что-то не так, раз она разлюбила мужа. А после душевного разговора о разводе поняла, что именно с ней не так. Она просто жила с эгоистом. Свет на кухне горит. Это Алисия сидит перед рассыпанным по столу сахаром, рисуя непонятные символы и линии. Впервые в жизни болят глаза. Она безумно устала: весь день провела в магазинах, выбирая продукты и новогодние украшения. Мужа нет, праздник, по крайней мере, остался. Алисия зевает, неспешно прикрывает рот рукой и наслаждается своей усталостью, одиночеством и тишиной. Она давно мечтала выспаться. Сегодня как раз можно, потому что не придется вставать и готовить завтрак для неблагодарного мужа. Несколько раз за день она успела подумать о том, что может вообще ничего не делать. Не для кого убираться, быть красивой и готовить. Не для кого постоянно улыбаться и скрывать все эмоции за ледяной фарфоровой маской. А потом она разбивала эти мысли. Собиралась и вновь опускалась на дно. - Пора спать, милочка. Пакеты не разобраны, в прихожей следы поспешно собравшегося Гарри. - В кого ты превратилась? - Алисия перед зеркалом, рассматривает свои красные глаза и потирает виски. - Завтра же с нуля. Она, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. И заснула мгновенно. А когда проснулась, лишь улыбнулась дождливой погоде и вспомнила, что давненько не делала вишневый торт.