Трудно быть геем

Это было самое счастливое лето из всех, которые я мог вспомнить. Оно было озарено светом Ленкиных глаз. Ее смех лился на меня теплым летним дождем. Я плавился под ее горячим телом. Мне было хорошо и легко. Толик странно косился на мою улыбающеюся физиономию и хмыкал. Сам он переживал не лучший период в своей жизни. Первая и неразделенная любовь. Увы, бывает в жизни и такое. Друг страдал и до боли стирал член. Мы с Ленкой не так часто бывали вместе, но в те дни, когда она мне звонила и говорила: - Масенький, ты зайдешь? - я тут же быстро придумывал тысячу причин слинять из дома. Лежа на диване в ее комнате, я глядел на крутящиеся лопасти вентилятора на люстре, и меня иногда подмывало спросить ее, любит ли она меня. Но я не спрашивал. Я знал, что красивая молодая женщина не может любить пятнадцатилетнего мальчишку, неумелого, неопытного и неуклюжего. Я для нее был утешением или просто игрушкой. Я не спрашивал ее, потому что боялся услышать эту правду. Лето кончилось в один день. Так вот случается. Вчера еще было смеющееся солнечным светом лето, а сегодня - уже плачущая мелким дождем осень. В такой вот грустный вечер, укрытый низкими хмурыми облаками, я услышал в телефоне Ленкин голос. - Масенька, зайдешь? Я сломя голову кинулся из дома на этот голос. Он был странный и печальный. Я сразу понял, что с Ленкой что-то не так. Она открыла мне дверь и нетвердой походкой ушла на кухню. Я разулся и пошел за ней. Она сидела за столом, на котором стояла бутылка коньяка. Ленка была пьяна. Выглядела она тоже странно: тушь была размазана по глазам, волосы спутаны и убраны в неопрятный хвост. Коротенький халат был застегнут криво и через пуговицу. Я подошел к ней, и молча начал перестегивать пуговицы в нужном порядке. - Уйди ты! - грубо сказала она и оттолкнула мою руку. - Сама же позвала, - обиделся я и сел на табурет. - Пить будешь? - Буду, - настроение у меня резко испортилось. Я бежал, чтобы увидеть ее улыбку, а нашел пьяный злой оскал. - Лен, чего случилось-то? - попробовал я наладить контакт с этой незнакомой мне Ленкой. - Отъебись, масенький. Давай лучше выпьем. Начатая бутылка быстро опустела, но с каждой выпитой рюмкой Ленка становилась все агрессивнее и злей. - Ну, что? Поиграем? - пьяно улыбнулась мне она и, не дожидаясь ответа, грубо потянула меня в свою комнату. Она и тут повела себя странно. Всегда ласковая и нежная со мной, Ленка резко рванула мою футболку вверх и толкнула на диван. Мои руки были закинуты наверх властным движением, и она крепко сжала мои запястья. - Лен, ты чего сегодня? - Закрой рот! - голос был чужой и колюче-ледяной. - Игра такая будет. Ты будешь делать только то, что я тебя скажу, - это был не вопрос и не предложение. Это был приказ. Я смог только испуганно кивнуть. - Вот и отлично, - ее губы вцепились в мои болезненно-сладким поцелуем, - а теперь сними штаны и покажи мне свою задницу, - сказал чужой ядовитый голос. Я вздрогнул, но повиновался. Сняв джинсы и трусы, я лег на живот и замер. - Не так! Раком встань и раздвинь ее! - Лен, может, не… - Заткнись и выполняй! Мне было стыдно и обидно. Я стоял оперевшись плечом о подушку, раздвигая половинки руками, и слушал дыхание этого незнакомого мне существа за спиной. - У тебя классная задница, - рука с острыми коготками прошлась по моей вздрагивающей попе, - расслабься, тебе понравится! Она то гладила меня по ягодицам, то проходила пальцами по ложбинке между ними. Иногда резкий шлепок заставлял меня вздрагивать и закрывать глаза. Как только я почувствовал, что смоченный чем-то палец пытается вдавиться внутрь меня, я выпустил из рук задницу и попытался поймать ее наглую руку. Но когти больно вонзились в кожу на моей ляжке. - Лен, мне не нравится… - Заткись! Расслабься и получай удовольствие, - скомандовал мне холодный голос. Я подчинился. Палец быстро скользнул внутрь меня, задевая стенки кишки. От неприятных ощущений меня передернуло. Палец вошел на всю длину и замер. - Что ты чувствуешь? - услышал я знакомые нежные Ленкины интонации в голосе. - Ничего. Неприятно немного, - я решил, что, если скажу, что мне неприятно, то она прекратит. - А так? - палец внутри меня пошевелился. - Ой! Лен, не шевели им, - поежился я. - А так? - и тут палец стал быстро двигаться во мне. Странное тягучее чувство забилось в моем животе, поднимая на моем позвоночнике невидимые волосинки. Я столько раз испытывал реально приятные ощущения от секса с Ленкой и уже не стеснялся этого, но стоять в такой откровенной позе с Ленкиным пальцем в заднице и испытывать какое-то новое ощущение было до ужаса стыдно. Через минуту экзекуции я начал медленно улетать. В тот момент, когда я уже почти расслабился и даже начал немного постанывать, палец из меня выскочил, и меня отрезвил сильный шлепок. - Да тебе нравится!!! Ах ты, маленькая шлюшка, - пьяный смех Ленки был больнее, чем удар руки. Я попытался подняться, но она локтем уперлась мне в поясницу, - погоди! Еще рано. Сейчас будет круче! Я почувствовал, как что-то большое и скользкое уткнулось в мой разгоряченный вход. - Лен, не надо! Ты чего? - мне хотелось плакать от обиды. Она меня не слышала. Искусственный член нагло ворвался внутрь меня. Мне было больно и сильно хотелось в туалет. Я уткнулся лицом в какую-то мягкую игрушку и до хруста сжал кулаки. Хотелось одновременно плакать и выть. Такое странное смешанное чувство боли и ноющего наслаждения. Про свой член я даже не думал. Удовольствие исходило не от него. Оно распирало мой живот изнутри, заставляя тело изгибаться. И тут Ленкина рука жестко обхватила мой член. - Что, нравится? Вам это всем нравится! Суки! И ты вырастешь. И ты станешь черствым и бездушным мужиком. И тебе тоже будет плевать на чужие чувства, - шипела за моей спиной Ленка. Я не мог ей ответить. Боль кончилась, и все мои чувства были сконцентрированы на искусственном члене в моей заднице и на Ленкиной руке, яростно дрочащей мой член. Наконец все кончилось. Член выскочил из меня, Ленкина рука перестала мучить мой давно опавший член, дрожь в теле утихла, и тут… тут из меня вырвался поток бешеных слез. Я захлебнулся ими и закусил зубами мягкую игрушку, чтобы не закричать. Когда слезы чуть стихли, я заставил себя выпрямиться и обернуться. Ленки в комнате не было. Я быстро встал, оделся и выскочил в темную прихожую. Носков я не нашел, и, как бы я ни пытался побыстрей обуть кроссовки, голые ноги отказывалась в них лезть. Вспыхнул свет, и я увидел Ленку, стоящую у стены. - Масенька, ты меня извини, - она протянула руку к моему лицу. Я отшатнулся от нее, как будто к моему лицу тянулась не рука, а змея, - я тебя напугала? Масяня, я просто… Но я не дослушал ее. Я вылетел из квартиры, теряя с ноги не до конца надетый кроссовок. Я брел по таким же, как и я, хмурым улицам. Домой не хотелось. Коньяк, выпитый у Ленки, выветрился, и теперь боль стучала по вискам. Я боялся идти домой. Боялся бессонной и слезной ночи. Но странно… лежа в кровати, я тупо смотрел в потолок и прислушивался к своему телу. Вернее, к ощущениям в попе. Там неприятно покалывало и щипало. Я не думал про Ленку. Я думал про ту штуку, которая была во мне и дарила эту тягучую и сладкую боль. Ленка звонила мне каждый день. Я не брал трубку. Нет, я не обиделся. Просто вдруг все прошло. Прошло так же неожиданно, как и началось. Через неделю она написала мне: «Масенький, все равно ведь придется встретиться. Я просто хочу тебе все объяснить». Я ответил коротко: «НЕ ХОЧУ!» Мы встретились через месяц. Понятно, что я, как мог, избегал походов домой к Толяну. Но тут мне пришлось пойти. Друг заболел и попросил принести ему учебник, данный нам на двоих. Я сразу проскользнул в комнату Толика, кинув быстрое: «Здрасть, теть Нин», - его маме. Я отказался от чая с пироженкой, предложенного ею. Чай со сладостями пришел к нам сам. Вернее, его принесла в комнату Ленка. Я, не отрывая глаз от учебника, сказал ей: «Спасибо!» - и она вышла, недолго помявшись возле меня. Я уже бежал по лестнице вниз, когда она меня нагнала и схватила за рукав. - Масенький! Погоди! Послушай меня! - выкрикнула она мне. Я посмотрел на нее, и мне стало ее жалко. Она выглядела растерянной и несчастной. - Ну, чего тебе, Лен? - Понимаешь, я дура. Полная дура! Ты милый и хороший мальчик. Я уверена, что ты вырастешь прекрасным мужчиной. Просто меня в тот день обидели сильно, и я… я просто выместила все на тебе. Но это была не я, мася! Это были коньяк и злость. Ты сможешь меня простить? - Я уже не сержусь на тебя, Лен! - для убедительности я погладил ее по волосам. - Мы ведь останемся с тобой друзьями? - Конечно, останемся. Я врал. Я не хотел ей быть никем. Я не был уверен, что смогу быть другом человеку, который опустил меня, который в прямом смысле выместил свою злость на моей заднице. Да и осознание того, что она меня не сможет полюбить и что все равно рано или поздно придет боль расставания, натолкнуло меня на мысль, что лучше сейчас. Просто обрубить все и забыть. Так я и сделал.