Песнь Любви

Говорят, что чужая душа — потемки, можно подумать в своей электричество проведено (автор неизвестен)

— Скоро уже? — Тим мучился и ныл последние два часа. Машина шуршала шинами по грунтовой дороге, мерно вздрагивая на кочках, хотя я и старался их объезжать. — Пожуй жвачку, легче станет. — Я уже две пачки сожрал, у меня челюсти двигаться устали, — он выгнулся и поскрёб ногтями обшивку крыши салона. — Сейчас точно стошнит. Уже подкатывает. Твой друг не мог жить где-нибудь поближе, а? Или хотя бы справлять день рождения в черте города. Его бледная кожа, теперь приобрела еще и синеватый оттенок... И это не могло быть только из-за освещения. Дорога была узкой и порядком затопленной, поскольку последние несколько дней стояла тёплая погода, и снег основательно подтаял. Но более-менее сухой участок показался впереди, и я свернул на обочину. Поставил машину на ручник и отстегнул ремень. — Иди сюда, — я немного откинул его кресло назад и обнял вялого Тима. — Только не говори, что тебе хочется. Мне плохо... Правда, — положил голову на подставленную руку, закрывая глаза и утыкаясь носом в щёку. Люблю эту черту в нем, каким бы плохим не было настроение, он никогда не отстраняется от меня. А я не злоупотребляю этим. Из приоткрытого окна тянуло свежим прохладным воздухом. — Мы немного отдохнём, а потом поедем. Минут через пятнадцать окажемся на месте. Игорь является моим другом ещё с пятого класса школы и одним из немногих, кто знает о Лине. На его день рождения, который он неизменно отмечал в загородном доме родителей, отошедшем ему в наследство, мы и направлялись. Тим это всё знал. Он не хотел ехать с самого начала, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить его. У меня были свои причины настаивать: во-первых, я не хотел, чтобы он куда-нибудь делся за время моего отсутствия или один томился в квартире, а во-вторых, Игорь предупредил, что среди гостей будет моя бывшая. Да, я гад и трус, и как настоящий трус, собирался отгородиться от неё новыми отношениями. Девушка упрямо не желала понимать, что все кончено, и каждый раз пыталась возобновить отношения. Хотя, что у нас с ним, я по-прежнему не понимал. Тиму я всё рассказал, Лина учила не пачкать близких ложью. — Спасибо, — он потёрся щекой о мою шею. — Думал, ты уже жалеешь, что прихватил меня. — Не говори ерунды. Ты бы ещё за неумение контролировать химические процессы в организме извинился, вот была бы потеха. И не переживай. Я не собираюсь тебя оставлять одного среди незнакомых людей или скрывать нашу близость. Там будут люди очень широких взглядов, и не подходи к Андрею, увидишь такого с рыжей шевелюрой. — Его взгляды самые широкие? — разговор и спокойная обстановка делали своё дело. Парень оживал на глазах. — Ты в его вкусе, — недовольно бубню, заметив его улыбку. — Ещё и эта Марина... Игорь сказал, что она напросилась, зная, что я тоже буду. — И у неё есть шансы? – спокойно спросил Тим. Я всмотрелся в его вдруг ставшее серьезным лицо. — Нет у неё ничего. Она все два месяца наших встреч закатывала мне истерики, лезла переодевать меня на свой вкус и просила купить то и это. Не уверен, что интересовал ее как личность, скорее как аксессуар и кредитка, — он ухмыльнулся. Тим постоянно отгораживался от моих попыток купить ему что-то, я и куртку-то, в которой он сидел в машине, еле впихнул. Пришлось сказать, что одалживаю, вернёт, когда надоест или купит другую. — Я слышал выражение, что мужчина — это кошелёк и вибратор одновременно. Полный бред. — Угу, — я погладил его по щеке тыльной стороной ладони и ненадолго прижался к губам. — Тебе лучше? — Да, можно ехать. Встречать нас вышел сам хозяин. Я помахал рукой, приветствуя. — Игорь, где твои волосы? — я воззрился на короткий ёжик чёрных волос. Дело в том, что друг жутко гордится собственной шевелюрой, постоянно втирает в неё всякие бальзамы и масла. — Это я виновата, — из-за широкой спины именинника выскользнула миниатюрная Машенька. — Я ему на голову банку с клеем уронила. Я не сдержал смеха, представляя картину. Игорь пожал плечами и, улыбнувшись, поцеловал жену в макушку. — Зато появился повод сменить имидж, — заметил этот неисправимый оптимист. — Лееекс! – раздался восторженный крик. Ненавижу. Ну что за дурацкая мода сокращать имена на западный манер? — Здравствуй, дорогой. Ты ведь скучал по мне? — Марина повисла у меня на шее. — Привет, Мариш, — мягко, но уверено я отстранил от себя девушку и приобнял за талию тихо стоящего рядом парня, представляя: — Это Тим. — Какое интересное имя! — я даже не понял, с какой стороны появился рыжий. — Это сокращение от Тимофея? — Нет, от Тимберлейка, — совершенно серьёзно объяснило моё чудо. — Потрясающе! – Андрей так и светился, включив режим соблазнения. — Рад знакомству, а я Андрей, — я тайком показал ему кулак. Проигнорировал. — Как на личном фронте, Андрей? – я привлек внимание к себе. — Как в морге... Тихо, мирно, иногда новеньких привозят. Вот ведь... В мой локоть впились пальчики Мариши. Мне хоть и льстило её внимание, но я не собирался из вежливости терпеть собственнические выходки бывшей, особенно любезничать с ней на глазах у Тима. Мне показалось – парень хмурится, но он лишь улыбнулся и радостно затряс руку ошалевшей от такого обращения Марины. — О, большое вам спасибо за Алексея, — серьезно сказал он. — Если бы не вы, у меня с ним не было бы ни единого шанса. — Ч-что? — она недоумённо моргнула, не понимая о чем Тим. — Он говорит, Марин, — подал голос Андрей, — что после встречи с тобой, Лёшка окончательно сменил "полосочки" на единственно правильный для него голубой оттенок. Марина покраснела, потом побелела и злобно уставилась на Тима. Я на всякий случай встал рядом с ним и обнял за талию. Я не сторонник всяких споров и драк, по возможности, пресекаю их в зародыше. — Так, лето ещё не наступило, так что шагом марш в дом, — скомандовал Игорь и направился к крыльцу. Первые весенние шашлыки, благо у костра не холодно, салаты и прочая снедь, громкая музыка, смех, литры алкоголя и многое другое. Всего приехало тринадцать человек, но дом большой и места всем хватит. Тим быстро влился в компанию, не поладив только с Мариной, провоцирующей его при любой возможности. Я не вмешивался, он и так вполне справлялся: отшучивался или отвечал не менее колко. Бывшая весь вечер сидела рядом со мной, просила налить ей того, передать этого и уговаривала потанцевать с ней, игнорируя мою нелюбовь к танцам. Тим же наоборот очень соблазнительно двигался под музыку, менял партнерш и уворачивался от загребущих ручек Андрея, которые я ему был готов сломать к концу вечера, если не угомонится. Тим подбежал к столу и выпил рюмку какого-то спиртного, его глаза горели бешеным хмельным огнём, парня порядком шатало. Я проследил взглядом скользнувшую за воротник капельку пота и собрался его уже ловить, но тут подала голос Марина. — Ну ты и пьянь, Тим. Не пора ли остановиться? А то смотреть... — она поморщилась. Я сам удивлялся, за всё время не видел, чтобы он пил или от него пахло спиртным. Но сегодня Тим планомерно опрокидывал в себя рюмку за рюмкой, почти не закусывая, а затем убегал танцевать, открещиваясь от меня. — А у тебя ноги кривые. Вот только я утром протрезвею... — покачал головой Тим и сочувствующе вздохнул. Послышались женские смешки, подруг у Марины среди присутствующих не было, кто-то из ребят отвернулся, пряча улыбку. Они обменивались подобными репликами весь вечер. — Ну всё... — зашипела Марина, поднимаясь. — Я не намерена терпеть подобное хамство от какого-то ушлёпка. Алексей, и ты позволишь так со мной разговаривать? А что я? Мне и так понятно, что Тим еле сдерживается. А до задетой гордости Марины мне вообще дела не было. — Так не провоцируй, раз словарного запаса не хватает. И сядь, я не собираюсь драться с женщиной, — Тим качнулся и ухватился за край стола. Вообще я заметил, что алкоголь отражался исключительно на его координации, мыслил он ясно. — Спокойно, народ, — подскочил к столу Игорь. — Давайте лучше во что-нибудь поиграем? — В Жмурки! — крикнула Мария. — Кто будет водой? Я взял плед, бутылку с водой и обнял за талию Тима. — Идём со мной, — шепнул ему на ухо. На террасе было хорошо. Воздух приятно холодил кожу после жара в доме. Тим склонил голову и встал ко мне спиной. Я расправил плед и обнял притихшего парня, согревая собой, накинул на нас покрывало. — Злишься? — Тим накрыл своей рукой мою. — Как ни странно, но нет. Она сама напросилась. Мы уже давно сказали друг другу всё, что хотели... Впервые за весь вечер мне было спокойно, я зажмурился и положил подбородок ему на плечо. Хорошо. — Меня сейчас... — он метнулся за угол дома к ближайшей клумбе. Дождавшись окончания вполне логичного продолжения, учитывая количество выпитого, я молча протянул бутылку с водой. Тим прополоскал рот. — Слушай, а когда у тебя день рождения? — вдруг спросил он. — Где-то пятнадцатого апреля. — Как это "где-то"? — не понял он. — Один бродяга нашёл меня на заброшённом складе, завернутого в пелёнку, и отнёс в приют. Врачи определили, что мне где-то два дня отроду, поэтому и дата рождения приблизительная. — Господи, — дернулся Тим, — как же ты не замёрз и от голода не умер? — В первый день младенцы не хотят есть, хватает полученного через пуповину, так что я голодал недолго. Погода тогда была тёплая, мне просто повезло. Жалко только, что неизвестно кем был тот бродяга, он ведь мне жизнь спас. Ушёл сразу, как отдал воспитателям, попросил только Лёшей назвать. Может у него был сын с таким именем... Или наоборот, собирался так своего назвать, да возможности не представилось. Тим обхватил меня за шею и с силой вжал в себя, словно пытаясь защитить. Раньше эту часть моей биографии знал только Игорь. — Ну, что ты, что ты, маленький, я же тут, — объятия стали еще крепче. Мы так и стояли, пока окончательно не замерзли. В этот раз я почувствовал, как он выбрался из-под одеяла. В неярком свете луны Тим крался к двери, стараясь не скрипеть половицами. Я надеялся, что ему просто в туалет понадобилось, но не проследить не мог. Спальня нам досталась угловая, на втором этаже. Удобства были через дверь, но Тим прошел дальше, я отчетливо слышал его шаги на лестнице. — Что, недомерок, жажда замучила? – голос Марины звучал с кухни. — Не твоё дело. Слушай, я устал, не лезь ко мне. Я услышал звон посуды и приоткрыл дверь. Настенный светильник почти не давал света, меня не могло быть видно. Сама кухня являлась проходной и имела еще два выхода, помимо того, где стоял я. Через арку можно было попасть сразу в гостиную, первая дверь вела к спальням на верхнем этаже, еще одна к выходу на задний двор. — Слушай сюда, умник, — Марина зло выплевывала каждое слово, жестикулируя руками. – Ты никто и звать тебя никак. Тоже мне «Королева вечера» нашлась. Лекс мой, а ты путаешься под ногами. Ещё хоть один выпад с твоей стороны, и я тебе живо глазки-то выцарапаю. Усёк? — Ты дура? Или это имидж такой? – Тим святым всё-таки не был. – Тебе объяснили и показали, что ждать нечего. Неужели можно себя настолько не уважать? Я чуть не выскочил из своего укрытия, когда она толкнула Тима, и он сильно приложился о дверь холодильника. — Тварь! Ничтожество!.. – Марину несло. На столе стояли бутылка и наполовину пустой бокал. Тим на удивление спокойно выслушивал ругательства в свой адрес. Марина замахнулась, собираясь, видимо, залепить парню пощёчину, но Тим всё так же молчал, лишь перехватил её руку за запястье. Она отмахнулась и вышла через другую дверь. Я поднялся в спальню. Прошло минут пятнадцать, когда Тим вернулся и лёг рядом. — Куда ходил? – я придвинулся ближе. Ничего не могу с собой поделать, мне нравится засыпать, прижавшись к нему. — Пить ходил, — он перевернулся на живот, сморщив лицо при движении. — Сними футболку, — я полез в тумбочку. — А может спать будем? – он послушно оголился. — Будем. Игорь предусмотрительно оставил массажное масло в ящике. Я догадывался, что удар был сильнее, чем показалось и ему теперь больно. Выдавил немного ароматной жидкости на руки и стал разминать плечи, разогревая мышцы, спускаясь к пояснице, постепенно усиливая нажим. — Ммм, где ты этому научился? – промурлыкал Тим. — За границей. У меня было достаточно свободного времени, и я от нечего делать сходил на пару уроков массажа. Он дернулся, когда я надавил на правую лопатку. — Здесь больнее всего? — Да... – ответил после некоторого молчания. Уделив должное внимание этому месту, я накрыл нас одеялом и прижал клубок к себе. — Тим, вставай, — поцеловал его в основание шеи и спустился поцелуями по позвоночнику. В мои планы входило уехать до того, как станет известно о моей второй ночной вылазке. — Ммм... Я умираю, — парень застонал и спрятал голову под подушкой. — Что? Печенькой вчера отравился? Больше не будешь столько пить, поднимайся, я тебе таблеточку дам. — А душ? — Дома, всё дома, пошли. Игорь – ранняя пташка, сейчас скажем «пока» и в путь. — Я не переживу дороги, — Тим попытался сесть в кровати, но повалился обратно на подушки с протяжным стоном. Я сочувствующе поцеловал его в плечо и хлопнул по попе, поторапливая. Через двадцать минут мы всё же оделись и добрались до кухни. Тим отчаянно обнимался с холодильником, прижимаясь лбом к прохладной дверце. А потом полез в него за минералкой. Открыл дверь. Закрыл. Повторил. И ещё раз, но медленней. — Ты это чего? — Смотрю, куда свет из холодильника убегает, когда дверь закрываешь. -?! — я растерялся. — Дверь плохо закрывается, говорю. Провисла что ли... Я закатил глаза. — Чего вы так рано подорвались? – Игорь был недоволен. Мы стояли у ворот и прощались. — Прости, друг, как-нибудь компенсирую, но сейчас так надо. — Эх, так и знал, что надо было от неё отбрехаться... И упомянутый субъект так некстати появился на крыльце, а потом сбежал к нам, гневно сверкая глазами. — Ты! — Маринка накинулась на Тима. – Он запер меня в кладовке! Я всю ночь проспала на полу, спины не чувствую! – голосила она на всю улицу. — Успокойся, Марин, — я заслонил собой ничего не понимающего парня. – Это я дверь захлопнул, когда ты за вином полезла. Тишина. Абсолютная. Игорь заржал первым. — Плохих девочек иногда ставят в угол, Марин, если они плохо себя ведут. Например, грубо толкают некоторых мальчиков. Я запихнул Тима в машину и занял водительское сиденье. Помахал ухмыляющемуся Игорю и Маше. Может, конечно, и не стоило так, но ведь не мстить же по-настоящему женщине, а вот маленький урок ей преподать не повредит. У меня тоже есть предел терпению, и я очень не люблю, когда моих близких трогают. А Тим теперь один из них, очень и очень близкий человек. К тому же, мне откровенно нравилось видеть его довольную улыбку и радостный блеск в глазах. — Слушай, — я сидел за компьютером, когда подошёл Тим. — Что такое, маленький? – настроение было самым лучшим. — Может, ты мне номер Игоря дашь? Я хочу извиниться, на день рождения всё-таки не очень хорошо вышло... – он уселся мне на колени. — Не беспокойся, смотри сюда, — я открыл письмо. – Он нас благодарит за чудесный вечер, весёлое утро и избавление от общества Марины. Мне понравилась вот эта строка, где он тебя «настоящим перцем» называет. Я укусил его за мочку уха и полез целоваться. — Хороший у тебя друг, — он охотно ответил и расстегнул мне ремень на джинсах, забираясь ладошкой под резинку трусов. — Отличный. А теперь иди сюда, перчинка ты моя, остренькая. Я уложил Тима на столе и быстренько стащил с него штаны вместе с бельём. — Резинки. — Спокойно, я их везде распихал, когда ты только появился, — достаю презервативы и смазку с полки над столом. Предусмотрительность – великая вещь. Развожу ноги, спускаясь поцелуями от груди к животу. Языком прохожусь по татуировке в виде бабочки. — А она что-нибудь значит? — Да... – тихо отвечает он. – Память о сестре. Обхватывает меня ногами и требовательно целует, пресекая любые дальнейшие расспросы.