Возможный исход

Вернувшись к спящим, Леголас сел у костра, который почти терялся на фоне загорающегося рассвета.Вот уже нервно заворочался Арагорн, когда первые лучи пали ему на лицо. Гэндальф лежал с закрытыми глазами, но проницательный эльф прекрасно видел, что он погружен в раздумья, а судя по горестной складке между бровей, то они были совсем не радужные.Оглушительно храпел гном, а Леголас поморщился. Храп Гимли присоединялся к сопению Боромира...тихо спали только хоббиты, Фродо даже во сне теребил цепочку с Кольцом. Через час после завтрака все уже были в пути.Ехать было легче, ведь впереди показались остроконечные вершины гор, а плоские равнины постепенно, но ясно сменялись холмистой местностью. Во время привала Леголас поделился толикой ночных переживаний с Арагорном.Странник сильно опечалился, но к его радости на пути больше не было круглых пепелищ. Между тем солнце поднималось все выше, становилось все жарче. По дороге редко встречались водоемы, но теперь их не стало совсем. Путь стал тяжелее, в раскаленном воздухе витала усталость и духота, сдерживающие дыхание путников. Гэндальф пристально вглядывался в горные вершины,надеясь поймать хоть легкое дуновение свежего ветерка, но блаженная прохлада наступала только вечером, а по утрам и ночью было чертовски холодно.Осень все чаще давала о себе знать долгими, тоскливыми вечерами у костра, который периодически затухал под сильным, продувающим насквозь все ветром. *** Когда начался небольшой подъем,всем стало немного легче.Встречались бурные горные ручьи, с щедростью одаривавшие путников чистейшей ледяной водой, после ливней становившиеся порожистыми горными реками. В воздухе постоянно витал запах смолы и хвои, леса которых проезжало Братство. По дороге опять начинался негромкий говор путников, который утих на пути по степи. Хоббиты негромко переговаривались, лихолесский принц говорил о чем то с Арагорном по эльфийски, а Боромир все пытался узнать нечто у Гэндальфа, на что маг отвечал лишь уклонными фразами. Вскоре стало тяжелее, ноша на спинах отдавалась каменной тяжестью.Больше всего страдала животинка Сэма - пони, копытца которого регулярно скользили по крутым камням, а трава попадалась все реже. Хоббиты искренне сочувствовали животному, сами выискивали для него на привалах пучки пожухлой травы,цепляющейся по камням. Сил эта трапеза придавала немного, и Сэм уже по настоящему жалел, что взял с собой этого пони, в то время как другие остались в Ривенделле