Дракон на двоих

Килора. Феу       Отношение ко мне, конечно, резко поменялось. Усадили на ковер, хлеба принесли, вина предлагали. Одноглазый Макмар разместился на камне рядом, сжимал и разжимал кулаки, не в силах справиться то ли со страхом, то ли с яростью. Я свернулась калачиком подле камня и мирно засопела. Пять минуточек, а потом — хоть тысяча некромантов... И во сне мне почудилось, что кто-то легко проводит пальцами по волосам и шепчет:       — Не уходи больше.       С удовольствием втянув пряные запахи трав, я даже раскрыла глаза, полагая, что сон продолжится. Но рука мигом отдернулась. Однако злющая моя опунция действительно застыла в полуметре от меня.       — О, кого я вижу! Мне тут и без тебя хорошо, кстати.       — Я заметил.       Это он черпает ладонью пепел.       Я воззрилась на Хаталя, проедающего во мне дыры только взглядами. Ему-то его непутевую спутницу выкупить предложили, и пришлось за ней тащиться. А она еще и отказывается, а! Ну какова же стерва. Ох, отлупила бы себя, да нечем. Злой, сложивший на груди руки, осматривающий кучки пепла вокруг меня маг только головой покачал. Сама, понимаешь, невозмутимость.       — Справляешься, да?       — Что делать, — я несчастно вздохнула. — Когда твой единственный спаситель забывает напрочь о твоем существовании с первой попавшейся разносчицей, приходится выкручиваться.       Маг отозвался на «единственного спасителя» нехорошим смешком.       — Аааа... Ну если это все, то я пойду.       Неожиданно. Хаталь развернулся, подставив мне спину с клинком. Зря ведь, честное слово.       — Стоять! — рявкнула я довольно убедительно.       Разбойники замерли по крайней мере. Тишина стала оглушительной. Ой... Что я наделала... Хаталь медлительно, с кошачьей грацией развернулся. Взгляд его стал абсолютно ледяным и непроницаемым.       — Что?       Выхода два. И оба не слишком приятны. В общем, все, словно меня съели. Можно, конечно, извиниться... Сказать, что попутала. Но он же ведь сейчас просто утопает. А там, наверху, скорее всего, некроманты. Ааа, нет, я себя обманываю. Башки у меня как не было, так и нет, и некроманты не пугают. Но он же уйдет!       На плечо Хаталя легла широкая лапа одноглазого.       Макмар, я тебя люблю.       — Останься, маг.       Хаталь поводил глазами по пещере, оценивая пространство и противников. Ну, их много. Десяток точно есть. Из-за спины моей опунции рывком вытянули первый шип — клинок, на который он так надеялся. И тогда он зарычал и решил драться.       Отчаянный. Ты прямо так ненавидишь любую несвободу, что предпочитаешь смерть разговору с женщиной?       Разбойники идиотами не были, и на мага накинулись все и сразу. Иначе поукладывал бы по одному, как пить дать. Разумеется, развернуться ему никто не дал, и через три минуты созерцания грязной возни я снова увидела своего дорогого эпифиллума. Безоружного, взъерошенного и удерживаемого с двух сторон за руки. Он зарычал. А ему надавили на плечи и усадили передо мной.       А вот это был второй выход. Правда, я должна была в действе участвовать, конечно.       — Ты!       — Давай опустим все эти присказки про баранов и ослов и перейдем прямо к сути. Тут было трое мертвецов. Вероятно, с наступлением темноты будет еще. И ты нужен. Если не мне, то им...       В этот момент мага отпустили. А под правую руку положили клинок. Медленно растворялись в его глазах льдинки.       — Мне кажется, логичнее встретить их наверху, в лесу, у пещеры. Я хочу осмотреть местность. Если у тебя есть другие предложения, с удовольствием выслушаю.       Я вскинула голову.       — Не останусь, это не мое дело...       — Хаталь, тут без тебя все сдохнут. Иди, конечно. Кстати, если потом придешь, то можешь прихапать себе золото, тут его достаточно. Отличная перспектива, да? Ты тогда, пожалуйста, похорони меня по-человечески хотя бы. Впрочем, это ведь тоже не твое дело.       Я поднялась, отворачиваясь. И услышала за спиной знакомый шумный выдох вперемешку с ругательствами. Снова упомянул Алтасафа. Всякий раз, как он говорит «не мое дело», сломить его легко. Даже слишком. Потому что — его дело. Все вокруг — его дело. Я улыбнулась. Хотя прекрасно понимаю — хана. Если не убьют серокожие, то потом же мне к магу, как ни крути. И только я вылезла из одного желудка, как меня снова съели, и вот со свистом лечу по пищеводу.       Макмар протянул серебряный кубок, наполненный почти черной жидкостью.       — Прости, маг. Мы не хотели тебя удерживать. Страшно. Они страшны. А еще более страшна твоя женщина. И то, что не боится.       — Не обращай внимания на Рианони.       Макмар криво усмехнулся и поправил повязку на лице. Кажется, грабитель не разделял его мнения. Хаталь подскочил, как ужаленный. «Твоя женщина». И главное, не возразил ведь.       — И вовсе она не...       Но разбойник обезоруживающе улыбнулся.       Вообще, Рианони его поражает. Опять нашла, кем манипулировать, совершенно спокойно подчинила себе гордых варваров, до того и вовсе с женщинами не разговаривающих. Что вы все в этой девчонке видите, чего не вижу я? Правитель Феу, склонивший голову над доской в черную и белую клетку, Бренн и Шелтор с этим зеленым платьем. Все смешалось.       Отпить вина. Да что с ними со всеми?       Риану. Она чем дальше, тем больше становится риану Атала. Совсем без головы, правда. Потому что только без головы можно передвигаться по Феу в одиночестве, добровольно отказавшись от спутника из-за какой-то там разносчицы. Хаталь усмехнулся. Ну да, сам отпустил, чего уж там. Почему-то был уверен, что еще встретится. Или уж плюнул на все... Плюнул, да, как же. Почти два восхода без едких насмешек и влипаний во всевозможные тяжкие. Два восхода, которые должны были показаться ему царством Хатта, танцем в небесах... но почему-то спустили вниз, куда-то к меланхоличному Алтасафу. Куда-то в зелья и медитации, куда-то, куда он уже не хотел...       Хаталь неожиданно осознал, почему. Страх. Что все закончится. Скоро Шакир, и их большое путешествие так или иначе подойдет к концу. А она — риану. Она и сейчас-то правитель, и с каждым шагом становится им все больше, а потом, там, а Атале... Не хочется смотреть на это «потом». Лучше взять и к демонам все разломать своими руками. Уйти под любым предлогом... Убежать. И не думать ни о каких тайнарах, ни о силе, ни о доме у океана, ни о кораблях. Ни о чем. Просто уйти, потому что слишком больно, сильно, жутко, слишком так, как он отвык уже. Слишком много событий вокруг нее. Слишком, все слишком.       А еще, не устоять, все плавится, и медленно, как воск, он стекает куда-то меж ее тонких холодных пальцев от силы собственного желания. И уже не понимает, насколько оно велико. От нее бесполезно лечиться. Рианони заразна. Она заражает своим бешеным темпом, наглостью, желанием все вокруг изменить... И еще вот этими насмешками. Демон... Когда же она уже забудет эту разносчицу? Рианони. Горячая, пылкая, ревнивая... И снова остановиться. И еще глоток вина. Побольше глоток. Ревнивая. Рианони — ревнивая.       Все эти неожиданные выводы так смешны перед бойней с мертвецами.       Хаталь закрыл глаза. Но и там, в глубине, не обнаружил ничего, кроме своей взбалмошной риану. Демоны, когда это случилось? Когда он стал настолько к ней привязан? Настолько, что с сильно колотящимся сердцем, быстро, как мог, только что провожатого не подгоняя хворостиной, рванул к месту выкупа... А потом к этой пещере. Зная, что самоубийство. Наверняка зная.       Лес, подсвеченный бледным закатом, чуть красноватый, редкий, кажется зловещей картинкой. Такие вот декорации, неумело, без излишней прорисованности, нанесенные масляными красками. Широкой кистью. Взято слишком много темного и чуть-чуть серого, такого, до перламутра. Тишина и спокойствие этого театра — прямо перед спектаклем, просто поразительны. Потому-то, когда там, далеко в чаще, раздался рык, я даже вздрогнула.       — Интересно, мертвые животные чувствуют страх?       Хаталь встал совсем рядом. Взгляд, устремленный в чащу, неторопливые движения. Рука, туда, за спину, к рукояти, ждущей уже, ползущей в ладонь, цепляющейся за пальцы. Я положила руку ему на плечо.       — Кто там?       — Куар, вернее всего. И, похоже, неживой. Видишь дымок?       Кивнула. Большая хищная кошка. Все, как в природе. Враг осломордого барана.       — Почему никогда не видно тех, кто это делает с ними? Хочу до них добраться. Я видела некромантов Элао Лека. Я хочу уничтожить их.       — Он сейчас придет, и у нас явно будут проблемы с его уничтожением. А до некромантов добраться надо.       — Поможешь мне? — спросила я, поворачиваясь к нему.       А Хаталь неожиданно склонил голову.       — Что же угодно моей риану?       Издевается, гад. Ну погоди, рыломойло игольчатое, я тебе покажу, где куары-то зимуют.       — Банально не сдохнуть. Когда я убежала из дома Бренна, получилось мечом упокоить. Может, и стрелы?       Рык раздался ближе. Я различила желтые глаза за арагом. Хаталь — тоже.       — Разумно. Дотронуться до него ты если и успеешь, то мы тебя точно потеряем. Ну держи. Я буду направлять. Но учти, может не выйти, совсем не выйти.       Маг вручил лук, сам привесил за мою спину колчан. Снова зарычал лес. А потом я увидела. Из-за арага сначала поднялся дым, а затем, мягко ступая, показался серый в яблоках леопард.       Огромен. Двухметровая зараза оскалилась.       — Риану, давай.       Куар стал медленно подходить, как кошка, высматривающая птичку. Цап-царап... Главное — не дрожать. Я почти рассмотрела верхние желтые клыки и черный язык «киски». Стрела легла на лук, тетива натянута, и хотя руки дрожат от перенапряжения, не выпущу, ни за что не выпущу. Сзади — маг. Направляет. А еще я слышу его вкрадчивый шепот на том самом, на том языке...       — Не бойся, ничего не бойся. Пока я с тобой, нечего бояться. Видишь землю? Дышишь воздухом? Пока в моих руках хотя бы две стихии, смогу защитить.       Он думает, я не понимаю. А я не только понимаю, я еще и вижу, как кончик стрелы окрасился темно-синим, как стало светлее и страшнее от его слов. Вбираю в себя их, впитываю, пропускаю через себя, чтобы облечь собственной силой. Чтобы упокоить того, кто пришел упокоить нас.       Куар слегка присел, а затем рванул вверх, разбрасывая сухие листья и комья земли из-под задних лап. Хаталь вскинул лук.       — Стреляй, — он шепнул, ни на тон не повысив голоса.       Страшно. Огромная кошка, застывшая в невесомости. Сила, которую еще направить нужно. Мы стреляем. Мы... Стрела взвизгнула, сорвалась с тетивы. И я увидела, как куар в полете опадает пеплом. Почувствовала, как режет пальцы тетивой, ударившей по самым кончикам.       — Получилось! — взвизгнула я в восторге.       — Ничего не закончено, — еще тише сказал за мной маг.       А потом вдруг посмотрел в свои руки.       — Главное, — раздался недалеко низкий голос Макмара, — чтобы это был не прыгун...       — Черт.       Я увидела того, про кого слышала лишь рассказы. Огромная ящерица на вывернутых назад ногах кузнечика поднялась выше арага. И приземлилась в десяти метрах от нас, неприятно зашипев. Прыгун пошел вперед, волоча свои огромные ноги. Лук здесь бесполезен. Слишком близко он.       — Хаталь, дай меч.       Я попятилась, смотря в остановившиеся и от того особенно бессмысленные глаза животного, прикрывающиеся изредка кожистыми веками. Тонкий землисто-серый язык быстро показался из полураскрытой пасти.       — Хаталь!       Вот между нами уже три сарлега... Два... Из ножен с неповторимым звуком ползет сталь. Маг отпихнул меня грубым движением, а сам встал против прыгуна, разинувшего над ним огромную зубастую пасть. Эти животные откусывают голову, я помню. Словно в замедленной съемке — рука мага, рванувшая вверх, пропоровшая мечом пасть. Я уже не думаю. В голове не бьется ни одной мысли. Не то, чтобы я боюсь или хочу спасти, или мною движет более благородный порыв. Нет. Я просто встаю на ноги, не чувствуя их. И падаю, накрывая руки Хаталя своими. Руки с мечом. Потому, что так надо. Потому, что его магия проведет мою сквозь любую преграду, потому, что он — проводник, и я вижу, как по клинку ввысь течет энергия. Все длится какие-то нелепые мгновения. А потом вокруг, на нас сыплется пепел. Лес стих.       Меч отброшен.       — Ты с ума спятила! Ты куда полезла? Совсем головы лишилась!       Он трясет меня за плечи. Испугался, посмотрите. Правда испугался. Стоит сейчас поднять взгляд и тихо-тихо сказать:       — Не дам тебе умереть.       Руки мага разжаты. Глаза огромны. В этих словах слишком много таинства. Много решимости творить начатое. Мой проводник. Во всех известных смыслах этого слова.       Мы ждем. Но лес по-прежнему тих.       — Ну прыгуна-то отыскать, конечно, дорогого стоит. Еще и неповрежденного, — наконец изрекает Макмар.       Он тоже вглядывается в темноту. Но все закончилось. И мы снова стали собой. Моя опунция — рычащим провожатым, я — его риану, а Макмар — главарем банды. Правда, с некоторыми оговорками.       — Тебе в Акар, маг? Я покажу тропу. За половину восхода доберетесь. Только пока... останьтесь. До рассвета хотя бы.       Хаталь кивнул, усмехаясь трусливым мыслям сурового Макмара. Он привычно говорит с мужчиной. Но все время переводит на меня взгляд своего единственного глаза. Да, надо молчать. Все, функция выполнена, манипуляция магом снова прошла без сучка и задоринки. И вот немного зябко в сгущающейся темноте.       — Пойдем, поищем, кто. Иначе кого-нибудь еще нашлют.       — Не нашлют, риану. Они нас проверяли. С прыгуном непросто справиться.       — Прыгун — такое супероружие на Килоре?       Хаталь, порядочно от меня наслушавшийся всякого, только усмехнулся.       — Почти.       — Пойдем за ними! Я не справлюсь без тебя. Они уйдут.       Хаталь упрямо закачал головой. Я топнула ногой.       — Да какого черта! Одна пойду.       И пошла же. И даже секунды две шла. Перед тем, как маг схватил меня за еще не зажившее до конца запястье, больно сдавив.       — Давай договоримся. Один восход — одна игра.       — По-твоему, это игра?       — Ты применила свои сто баллов и немного шантажа, чтобы оставить меня тут. И я имею полное право требовать компенсации.       Про какую компенсацию идет речь, я спросить не успела, потому как маг под мои откровенно возмущенные вопли и брыкания вынул из... из моей сумки широкую атласную ленту. Только сейчас я сообразила, что сумки на маге теперь две. И, кажется, запястья мои перевиты еще надежнее теперь. А поверх узла с особым издевательским наслаждением завязан бантик.       — Никуда ты не пойдешь. Никуда...       Хаталь приподнял мою голову за подбородок. Глаза снова стали блестящими аквамаринами. Шепнул уже в губы мне.       — Никуда не пойдешь без меня.       Ну да, куда уж мне, проводник? И снова чуть прикушены губы, снова нежность на границе с дикой, неуемной грубостью. А руки зачем стянул? Чтобы не захотеть продолжения, да? Но ты его захочешь непременно. Я разорвала поцелуй и ткнулась губами в его шею. Маг ощутимо вздрогнул. Однако все равно отпрянул.       — Опунция стала камнеломкой? Исключительное упрямство плюс выживаемость на почве любой твердости?       Усмехнуться, этак, поядовитее. Впрочем, камнеломки зря времени не теряют. Хаталь легко прикоснулся губами к моему носу. Разумеется, заставив его сморщить. Затем провел мозолистыми пальцами по губам. Медлительно. Попытка отойти на шаг завершилась еще одним пряно-пьянящим поцелуем.       — Ну, может, и на любой. Если она взрыта. Качественно.       Он смотрит так, словно что-то там внутри решает. Что-то зреет. И все его ничего не значащие вроде: «не уходи», «не пойдешь», «сошла с ума»... Они какие-то пронзительные. Больше пронизывают, чем холод. Что с тобой, маг?       — Что с тобой, Хаталь? Что опять с тобой такое?       Маг пожал плечами, отвернулся, нагибаясь, собирая разбросанное оружие. А потом взял меня под локоть и повел в пещеру, все еще ни слова не говоря. Когда приготовил постель и решительно, несмотря на мое отчаянное сопротивление, ухватил и притянул к себе, задышал в шею часто и тяжело, я, кажется, все поняла. И разносчицу эту. И совершенно к месту и ни к месту продавленное с особым значением: «риану». Все. Теперь только на имя отзываюсь. Исключительно. Не отделишься. Впрочем, если он и пытался, то, наверное, до прыгуна.